Глава V

      Дни текли один за другим. Рутинная работа днём разбавлялась вечерами в обществе Мерлина и книги заклинаний. Чистый восторг захватывал Ирэн каждый раз, когда у них с Мерлином получалось оживить магию со страниц гримуара. У Мерлина конечно получалось чаще. Гораздо чаще. Но Ирэн лишь радовалась за друга и старалась идти в своем темпе. Даже от маленького волшебства, которое она могла творить своими руками, у нее захватывало дух. Давно забытая с детства вера в добрые восхитительные чудеса искрилась в ней словно бенгальские огни.        Гаюс редко заглядывал в комнату Мерлина, где они занимались. Он был рад их успехам. Только от Ирэн не скрылась темная застарелая тревога в глубине его взгляда, но она не могла с этим ничего сделать. Никто не мог. Для Мерлина колдовать было также естественно, как и дышать. Обучаясь магии, он брал свои выдающиеся способности под контроль, что позволяло лучше скрывать их. Запретить изучать магию Ирэн, видя, как еë потухшие глаза зажигаются жизнью, старый лекарь не мог.        Пришло время пополнить запасы лекарственных трав и Ирэн вновь удалось дойти до башни на озере. Берег, усеянный черным каменистым песком, местами плотно порос тростником выше человеческого роста. В этот раз у нее было все необходимое, чтобы смастерить плот. Ирэн провозилась до самого заката. Связав толстые пучки тростника вместе, она опустила получившийся плот на воду и даже проверила выдержит ли он еë вес. Несмотря на ненадежный вид, пучки тростника неплохо держались над водой. Плыть на ночь глядя было слишком рискованно, да и Ирэн не позволяла себе отводить на свои исследования более одного дня.        Спрятав плот в молодых порослях ивы, она поспешила вернуться в замок. В лесах рядом с ним, словно главные ворота рос старый широкий круг мухоморов. От него до крепостных стен дорога по ощущениям занимала полтора часа. Солнце уже давно скрылось среди деревьев, опустившись за горизонт. Длинные тени поглотили лес, окунув его во тьму. Вдали ухал филин, листва убаюкивающе шептала от свежего летнего ветра. Ирэн не боялась ночи. Даже наоборот ночью в лесу ей было особенно спокойно. Она сама удивлялась своим ощущениям. В темноте можно было легко скатиться в овраг и переломать все кости, наткнуться на дикого зверя или забрести в болото, но несмотря на доводы разума, еë не покидала уверенность, что с ней ничего не случится. Даже на мало знакомых землях страх никогда не закрадывался ей за грудину, душа холодными пальцами. Лес ощущался старым другом, что не предаст и приютит, знакомыми с детства улицами, ведущими к родному дому. Это было иррационально и самонадеянно. Ирэн никогда не сбивалась с дороги.       Заскучав в пути, она достала самодельную старенькую свирель. Это был четвертый экземпляр, получившийся самым лучшим по звучанию. В одной из деревень молодой пастушок показал, как делать мундштук. Ирэн не смогла тогда пройти мимо его милой лохматой собаки, вот они и разговорились. Темными зимними вечерами у нее было много времени, чтобы вдоволь поэкспериментировать с созданием музыкального инструмента и вспомнить забытый навык игры. Давно знакомый лирический мотив разлился среди деревьев.       Дорога стала казаться короче. Вскоре среди деревьев показались огни на крепостных стенах. Выйдя на пустырь, Ирэн заметила, что ветер завихряется, завороженный незатейливой мелодией. Она прекратила играть. Мелкие веточки и листья упали наземь. Она заиграла снова. Листья вновь поднялись над травой, закружившись в воздухе, словно в танце. От ликования Ирэн хотелось радостно прыгать на месте, она начала пританцовывать. Мелодия сменилась на быструю и веселую. Веточки, травинки и листья взмыли вверх, повинуясь ритму музыки. Увлеченная своим новым открытием, Ирэн играла новые и новые мелодии. Она подумала о том, может ли воссоздать какую-либо форму и листья сложились в силуэт пастушьей собаки, что стала весело резвиться над полем. Пес превратился в олененка, олененок в образ прекрасной дамы. Та элегантно придерживая подол, закружилась в танце с самой Ирэн под серебристым светом полной луны. Мысли сами собой вновь и вновь возвращались к образу леди Морганы. На мгновение Ирэн позволила себе помечтать о том, чтобы также кружиться с ней в танце под луной…       Раздались тихие аплодисменты. Ирэн замерла на месте. Сердце бешено застучало в груди. Тут же натянув капюшон поглубже и пригнувшись, она скрылась в высокой траве.

***

      Череда неестественно бледных искаженных агонией лиц проносилась перед взором. Вид из окна центральной площади заполненной ровными рядами закрытых простынями тел врезался в сознание настолько четко, что Моргана, вскочив с кровати и подбежав к окну, несколько мгновений не могла поверить, что это всего лишь очередной кошмар. Сбившееся дыхание успокаивалось, сердце замедляло свой бег. На площади за окном лежало всего лишь шесть тел. Она ни разу не приближалась к мертвецам, не видела их навечно замерших лиц, но была уверена — они бледны как снег.       Это был просто сон.        Возвращаться в кровать не хотелось. Липких холодный страх не хотел еë отпускать даже после пробуждения. Моргана решила пройтись, чтобы отвлечься. Накинув теплый плащ, она вышла на крепостные стены. Ночной ветер ласково растрепал еë смоляные кудри. Она вдохнула полной грудью летнюю прохладу. Патрулирующие стражники не останавливали еë, только учтиво кланяясь при встрече. Моргана часто выходила пройтись по ночам в бесплодных попытках избавиться от кошмаров.        Этот раз отличался от других. До еë слуха донеслась тихая незнакомая мелодия, тонкая и невесомая словно лунный свет. Моргана пошла на звук, стараясь с высоты стен увидеть таинственного ночного музыканта.        Вскоре ей улыбнулась удача. На кромке леса разворачивалось настоящее представление. Моргана беззвучно ахнула, увидев ничем не прикрытую магию. Она затаила дыхание, наблюдая за силуэтами из листьев, которые оживали по велению музыки и теплого летнего ветра. Девушка с свирелью будто завороженная своим же колдовством танцевала под луной, забыв о страшной расправе, что грозит ей за подобную вольность прямиком под стенами замка. Волшебство восхищало, вдохновляло. Гнетущая тревога поглощающей Камелот болезни, собственные кошмары, камнем спали с плеч в этот момент полный хрупкой свободы и забытья. Моргана тоже забылась. Она робко захлопала в ладоши в такт музыке, когда фигура женщины, придерживая невесомое платье, закружилась в танце с самой волшебницей.       Чуткий слух колдуньи уловил этот звук, и она исчезла, словно еë и не было. Музыка оборвалась. Листья и травы ветром разметало по пустырю. Волшебство рассеялось.       Эта магия была очаровательной и… совершено безвредной. Не было ни злого умысла, ни угрозы в музыке в летнюю ночь, но Моргана не могла избавиться от горечи в сердце. Та осела глубоко липкой смолой, которую не отодрать, не свести. Горечи от понимания, что за это мгновение чуда, каким бы прекрасным оно не было, волшебнице грозила смерть, что Утер не видит разницы между безобидной забавой и колдовским ураганом, что сметает все на своем пути. Не хочет видеть.        Моргана беспокойно осмотрелась. Стражи рядом не было видно. Оставалось надеяться, что чудесная мелодия привлекла только ее внимание. Убедившись, что находится одна, она продолжила искать взглядом волшебницу. С высоты стен пустырь был как на ладони и человека было бы видно, пригнись он низко к земле даже в высокой траве, но таинственная девушка исчезла как пар над водой в одно мгновение. Моргана вглядывалась в темные ряды деревьев на окраине, осматривала взглядом пустырь, гадая какой магией воспользовалась волшебница, чтобы улизнуть от ее чуткого взора. Исчезла ли она с порывом ветра словно ведьма с площади, подменившая леди Хелен, чтобы появиться в безопасном месте, или стала невидимой и убежала подальше?              Моргана не знала, как долго на неë смотрели белые глаза из чащи леса, пока она искала человеческий силуэт в ночи. Отражающие лунный свет, неестественно светлые глаза не принадлежали животному. Взгляд, который чувствовался кожей, заставляя мурашки пробежать по спине. Моргана не дрогнула. Не отвела глаз. Встретила этот взгляд в ответ — прямой, выдерживающий, полный немого вопроса.              Прошли долгие, тягучие мгновения. И тогда из леса, бесшумно вышла человеческая фигура в темном плаще с капюшоном. Она не приблизилась. Лишь низко почтительно склонилонилась в красивом поклоне — словно артистка перед своей единственной зрительницей. После чего также незаметно растворилась в ночном лесу.