Глава 2. Краш тест на мозги колдовского сообщества не совсем той Российской империи

— Всё кончено, див! Я стою выше тебя! Козин — шаман с замашками на бдсм — стоял на возвышении питерской крыши с порванным рукавом дорого пальто. — У меня есть револьвер с серебряными пулями! А еще у него был огнестрел. Вопрос “нафига там серебряные пули” оставался открытым. — Ты недооцениваешь мою мощь! — стоя на самом краю крыши, крикнула Аня, у которой под глазом красовался краснющий фингал. А холодный питерский ветер кидал выбившиеся пряди волос прямо в лицо. — Я думал, мы сможем договориться! Думал, что в Управлении будет еще один див! — Кончай классику цитировать! — буркнула Аня и отставила руку над пропастью. — Нет. — Да. — Ты не посмеешь, — сказал шаман. — Я же сказала, что ты недооцениваешь мою мощь, — усмехнулась Аня, держа в руках по виду безумно дорогие карманные часы. Козин дернулся, но резко остановился, когда Аня симитировала падение часиков. — Это низко, — мужчина средних лет, кажись, обиделся. — Ну-ну, не грусти, может в следующий раз удастся человека похитить и на органы продать. В жизни не только черные полосы. Мужчина выглядел оскорбленным. — Я не продаю людей на органы. — Да-да, так я и поверила. Ну что, дяденька похититель, вас вообще совесть не мучит так издеваться над людом честным? — Отдай часы. — Пять тыщ. — Это грабеж! — Грабеж — людей похищать. Дядь, очнись, ты конченный. Все было слишком странно и слишком тупо. Аня капец как боялась. Потому что прямо за ней пустота и куча метров на асфальта. Она не хочет в “слове попаданца” стать “Аней на асфальте”. Кататравма — это страшно и при приземлении больно. К тому же неизвестно за сколько ты умрешь. Быстро? Да. Но не хочется свои последнии секунды проводить в агонии. Если бы это было аниме, вышел бы красивый кадр, подумала Аня. Только она открыла рот, как с чудовищный криком ястреба за ее спиной взлетело ЧТО-ТО. Одним своим глазам Аня видела гигантские когти, другим — голубые глаза Короля Ночи из белых ходоков игры престолов и острый, как бритва, клюв. Аня в ужасе заорала. Во-первых, она чуть не словила инфаркт. Во-вторых, она сама не заметила, как оказалась за спиной Козина и начала тыкать пальцем в недосову-недогиппогрифа, выдавливая из себя только: “А! Э! Э-э! А-а-а!” — А-э. А! — Аня посмотрела в глаза Козину, пытаясь сказать “Ты, черт возьми, видишь это? Таких животных не бывает!”, и ткнула пальцев в зверя, который присел на карнизе. Козин выглядел невпечатленным. Он молча забрал свои часики, завернул руки Ани за спину и сковал их наручниками. Аня тупо хлопала глазами, смотря в пол. Неужели у нее начались глюки и ей пора к психиатору? Разве Козин не видел гиппогрифа? Аня не сопротивлялась, когда ее, подталкивая в спину, повели прочь с крыши. Она пыталась сообразить, когда ее жизнь свернула не туда. Она не могла оказаться в мире Гарри Поттера. Не могла! Но если это так… — Скажите, пожалуйста, — сказала она, выйдя из состояния тильта, когда они вышли из подъезда, — вы случайно Колдовстворец не оканчивали? — Нет. Академию. — Ясно. О! — она увидела второго похитителя, который как олигарх на теплотрассе, шел к ним. — Вы на меня ничего повесить не сможете. Я невменяемая. У-у. Бойтесь, я сбежала из дурки, поэтому ради вашего же блага, я не советовала бы вам меня есть. Я пью, курю, трава вместо утренней молитвы. Мои органы испорчены. Я повторяю ис-пор-че-ны. За них много денег не дадут… — Перестать вести себя так, будто ничего не понимаешь, — в приказном порядке и со злым лицом сказал Козин. У Ани реально начали сдавать нервы. Она прямо чувствовала как под кожу постепенно пробирается паника. Она, с самым траурным лицом, повернулась к своему конвоиру. — Но я, правда, ничего не понимаю. Хотелось орать, кричать, биться в истерике. Но мед научил, что во время сессии это не поможет. — Тогда тебе и не надо. Залезай. Ее затолкали в машину. ///(b=_=)b Владимир вёл машину. Колдун сидел рядом и очень задумчиво и тупо смотрел прямо. А див… Весь многовековой опыт Владимира ушёл на то, чтобы сдержать бесстрастное выражение лица. Он, лёжа на спине на заднем сидении, уперев ноги в спинку кресла, с пыхтящими звуками и красным и полным лицом пыталась что-то сделать с наручниками. Со стороны это выглядело… не слишком целомудренно. Наконец, звуки стихли. Её лицо, ничем не обремененное, появилось между плеч дива и колдуна. — Чёрт. Я знала, что на булочки с повидлом нельзя налегать. Знала! И вообще! Вы бы хоть перед тем, как людей в наручниках за спиной в машины кидать, переводили бы их связанные руки вперёд!!! Мне же неудобно сидеть было. Еле перевела их через ноги. Черт. Вчерашний торт был лишним. Кажется, у колдуна из Управления дёргается глаз. Он, кажется, забыл, что минут двадцать назад уже проверял уровень дива. Тогда был первый класс шестой уровень. Много. Прилично так много. А ещё по ощущениям див совсем не ощущался дивом. Да, по словам колдуна от нее фонило жутко. Но вот когнитивная составляющая вызывала вопросы. Во всяком случае Владимир ещё тогда, когда предложил колдуну использовать обыкновенные человеческие наручники, не прогадал. Див действительно не мог из них выбраться. Видимо, она переняла слишком много памяти от человека, которого сожрала. Колдун пришёл примерно к тому же выводу. А ещё Владимир почувствовал, как бледнеет колдун. Владимир посмотрел на прибор, который выглядел, как карманные часы. Восьмой уровень. У них в машине див восьмого уровня без каких-либо ограничений или подавителей. Первый класс. Восьмой уровень. Это много. — Кстати, — сказала она, — го заедем на заправку. Я голодная, как зверь. Если что-нибудь не съем, то, боюсь, не далёк тот час, когда кого-нибудь сожру. Вас, например. Го на заправку. Я хочу френч дог. Уже час сорок. Пора обедать. Кстати, клёвые часики. В наследство доста… Но закончить фразу ей не удалось. Колдун призвал Путы и связал её с ног до головы. Из них она тоже не могла выбраться. 5=5 Её затащили в какой-то дом в центре не-Петербурга, притащили в очевидно кабинет типичного начальника государственного учреждений. (Их кабинеты всегда похожи). Чёрно-жёлто-белый флаг смотрелся дико. Безумно дико. А чёрный двуглавый орёл — тем более. Аня уже скучала по привычному триколору. Главным здесь был Булгаков. Нет, не тот, который написал самый шикарный фантастический роман школьной программы. А тот Булгаков, который является типичным представителем важной шишки силовых структур. Шаман и Булгаков о чём-то болтали. Или спорили. Аня перестала вникать в суть разговора уже спустя минуту. Ещё здесь были другие чуваки в имперских кителях. А кто-то в гражданском, но это не значило, что костюмы были бедными. Нет, они всё были шикарными. Да, на них не было бриллиантов, но эта ткань, этот пошив… Она тоже хотела такой качественный шмот. Только была до сих пор в дождевике и обвязанная с ног до головы волшебными нитками. Володя что-то изредка говорил, когда Булгаков его спрашивал. Другие люди в комнате как-то подозрительно на неё смотрели, как будто ждали второй Хиросимы. — Вот! Смотрите! — шаман Козин подошёл со своими часиками. Открыл их. Стрелки как-то подозрительно повертелись и вернулись в прошлое положение. Без пяти два. — Одиннадцатый уровень. Этого не может быть, — сказал Булгаков. — Тащите нормальный определитель. Ему подали не то маятник, не то метроном. — Красивый амперметр, — сказала Аня, но её проигнорировали. Маятник покрутился, а потом показал на цифру 12. — Этого не может быть, — сказал кто-то. — Конечно, не может быть, — сказала Аня, — потому что этого, — она обвела головой комнату, — не может быть. — И что нам делать? — Позовите Иннокентия, — сказал Булгаков. Кто-то крикнул кому-то в коридор. — Она же не нападет на нас? — Нападу, — бесстрастного сказала Аня. Никто не посмеялся. — И заставлю вас сказать код от госуслуг, — все скорбно молчали. Она попыталась снова: — CVV скажите от карты. — Снова никто не оценил ее юмора. — Э-эм.. украду всю пушнину? Или чем там у вас пользовались? Часы на камине простучали два раза. Обедать охота… В дверь мигом вошел мужчина, брюнет, опрятный костюм, шикарно подстриженная борода и до неприличия эстетичные очки. Ах да, и волосы в обалденной прическе зализаны лаком назад. Лак на волосах говорит о мужчинах о многом… они не ваш уровень. А еще они идейные и принципиальные. В отличии от чинуш, и оперов, и Владимира, с тем типов людей, коим по всей видимости и являлся Иннокентий, шутить уже не получалось. Эти шуток не понимают. А еще взгляд такой… сурового начальника. Его начали вкратце посвящать в ситуацию, не забыв упомянуть, что див-то с ума сошел и принял память сожранного человека, как свою. Кажется, они готовы сейчас дать приказ на ее расстрел. Пора пускать в ход тяжелую артиллерию. Аня лучезарно улыбнулась, развела ладони в добром жесте и начала: — В три часа ночи Борман просыпается от стука в дверь. Он, злой и сонный, идет открывать. Видит: на пороге стоит человек в телогрейке, заячьем треухе с красной звездой. “Слоны идут на север”, – говорит полуночный гость, который совершенно точно не является шпионом русских. Ну и Борман со злостью ему отвечает: “Слоны идут на***, а Штирлиц живет этажом выше. Ха-ха? — Аня улыбнулась, ожидая веселых мин. Но их не было. — Ну что ж вы такие упрямые. Не уж то ли вас выносит только с того, факта, что КОЛОБОК ПОВЕСИЛСЯ! В углу от работника столь странного заведения послышался фырк сдержанного смеха, который он спешил поспешил скрыть под кашель. Аня была в отчаянии. Она поняла, что ее хотят убить. Ее убьют. Сто процентов. К ней начали подходить, до этого как-то странно кивнув друг к другу. Аня отпрянула назад. — Не бейте люди честные. Я частушки знаю! И вышивать! И на машинке тоже! Письмо Татьяны наизусть! Аня могла вспомнить только первую его половину. — Мой дядя самых честных правил, когда русалка на ветвях, молчать хотела, и юный град, полнощных стран краса и диво, вознесся пышно, хоть капли жалости храня, — какой-то “колдун” шел на нее, по бокам с серьезными лицами шли Иннокентий хз как его по батюшке и Владимир. В спину уперся камин с дорогими часами. — Вы не оставите меня? Последние строки она пропищала. И прикрыла глаза, виновато улыбаясь, в надежде, что они сжалятся и не убьют. — Второй класс. Первый уровень. — Что? — Второй класс. Первый уровень, — повторил колдун. Аня открыла глаза и беспардонно наклонилась к часам. Что за странный мув смотреть на часы и при этом, черт возьми, не говорить время. Может там, циферблат другой? Она присмотрелась. Да нет, обычный. Обычные часы, обычные цифры. Аня посмотрела на колдуна, как на тупого и сказала свое честное мнение: — Два часа. Пять минут. — Но… — Два, — она сделала выразительную паузу, выделяя возмущенной интонацией каждый слог, — часа. Пять, — она ткнула пальцем себе за плечо, но потом спохватилась, обернулась и поправилась, — шесть минут. В комнате все как-то странно переглянулись. — Ментальной связи, как с дивом, нет, — заметил Иннокентий. — Но при этом несет Пустошью, — сказал Владимир. — Фонит, какая-то Пустошь, ментальная связь, гиппогрифы, колдуны — что за наркомания тут происходит?! *** — Апчхи! — Аня чихнула и шмыгнула носом. Сидеть в кпз было не слишком весело, учитывая то, что вокруг нее болтались наркоманы, полностью потерявшие связь с реальностью и ведущие себя как животные. Один вон змеей на полу извивался, другой, похожий на оборотня, выл и тряс своим растрепанными волосами. — За что сидишь, цыпочка? — спросил он. — Катись к черту. Я добропорядочный гражданин РФ. — А я сижу за то, что хозяина съел, прикинь? — Прикинула. — Можно я тебя съем? — Тебе показать вектор твоего путешествия в пешем эротическом? — Чё? — Конь через плечо, — пробубнила Аня. — Лучше бы спел что-то хорошее. — Сижу за решеткой в темнице сырой, — начал он. — Вскормленный в неволе… — Нет, — Аня перебила этого фрика. — Это высокое. А мы должны пытать их уши. Слушай и запоминай. *** Козин с другими колдунами планировал спокойно доставить девочку, которую они нашли на окраине Питера на второй допрос. Первый пришлось прервать из-за ухода всех на совещание, потому что случай предстал пред ними престранный. И им пришлось всего лишь пять часов, чтобы прийти к заключению, что с девочкой надо поговорить снова. А еще она должна была всего лишь посидеть на этаже, предназначенных для пойманных дивов. Всего лишь!!! Но хоть клетки и были одиночными, общаться между ними было вполне себе реально. Козин мысленно пометил для себя поднять этот вопрос на следующем совещании по планированию развития Управления. Но сейчас… — Эту сумку мне муж купил! Эти роликсы мне муж купил! — все дивы в кпз пели что-то отвратительное и абсолютно пошлое. — ЗА ДЕНЬГИ — ДА. Девочка же бесстрастно пилила ногти. — О, а вы быстро, — она не подняла на них взгляд, а продолжила усердно работать пилочкой для ногтей. — Я совершенно не успела соскучиться от безделия. Козин никак не ответил на ее очевидный сарказм и лишь сказал: — Выходи. *** Аня, исключительно по своей удаче, вышла из туалетной комнаты и плотно закрыла дверь, спрятав зажигалку в карман. Чудом, но ей удалось сделать так, чтобы в комнату с кабинками зашла только она. В коридоре ее уже ждали скучающие колдуны. — Что так долго? Булгаков не любит ждать. — Уж простите, — съязвила она. Ее повели дальше, а почти этажом выше был тот самый кабинет. Аня пакостливо ухмыльнулась. В кабинете Булгакова были все те же люди. Если вкратце можно было описать все их слова со сложноподчиненными предложениями и невероятным количеством магических терминов, Аня по их скромному мнению не див. И теперь они хотели понять, с какого такого лешего от нее фонит так называемой Пустошью. — Повторите еще раз свой день. — Я встала. Собралась. Поехала на вокзал, — она это говорила уже в пятый раз. — Потом ждала электричку на “Удельной”. А потом я упала. — Упали? — Ну да. Вот ровно стояла, далеко от края платформы. А потом чувствую полет и бамс прямо на пятую точку. Копчик до сих побаливает, честно говоря. Ну а потом меня продуло, мне было холодно, я испачкалась в траве и болоте.И чудом вышла на дорогу. А дальше эти двое. И ну вы знаете. — И ничего странного вы не видели? Она видела. Но говорить об этом не хотелось. Потому что объяснить людям, что она вдруг оказалось в болоте было не просто. А если она еще скажет, что увидела горы снега, то ее точно в психбольные запишут. — Я ничего не… И тут зазвонила пожарная сигнализация. Многие посмотрели вверх. — Может, кто-то курит? Нет. Это Аня подожгла туалетную бумагу в мусорном ведре. В туалете, в котором кабинки сделаны из деревянной фанеры, а не пластика. Поджог устраивать всегда плохо. Потому что пожар может унести жизни многих людей, если его вовремя не ликвидировать. Но Аня была уверена в ребятах из Управления. Потому что они чертовы волшебники. — Пойдите кто-то проверьте, что там. Два человека ушло. Кажется, это были Владимир и еще кто-то. — А разве мы не должны… ну… эвакуироваться? Может быть, это реальный пожар? На слова Ани лишь махнули рукой. Аня вздохнула. Делая вид, что чешет запястье Аня через фитнес-браслет нажала кнопку “play”. И по всей вентиляционной системе, помимо противного дзинь пожарной сигнализации, разнеслось: “Вставай, проклятьем заклеймённый, Весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущённый И смертный бой вести готов. Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим — Кто был ничем, тот станет всем.” Аня спрятала блютуз-колонку вентиляцию этажом ниже. Было ли с ней расставаться жалко? Безусловно. Но включить “Интернационал”, который каким-то чудом оказался скачан на ее телефоне, в мире, где победили белые, того стоило. У увидеть их лица! Колдуны побледнели, а дивы очень сильно нахмурились. — Это “Интернационал”? Играет на все Управление Российской Империи? Помещение будто взорвалось. Все засуетились и побежали прочь из кабинета искать источник социалистического гимна. В итоге, когда дверь захлопнулась, в кабинете осталась только она и работник Управления, которому сказали ее сторожить. — Тебя как зовут? — спросила Аня, подходя к нему. — А тебе какое дело? — Да собственно никакого, — сказала она и шарахнула его электрошокером, который носила в целях самозащиты. Особенно в походах, когда на тебя из леса могли выйти другие люди. У всех ее одногруппников такие были. Не долго думая, она выбежала из кабинета, оставив желтый дождевик на том бедняге, которого оглушила. Вместо этого она сняла с него пиджак и теперь, строя невозмутимость, пока все носились взад-вперед, пошла к выходу. Только перейдя улицу, она оглянулась. Из окна туалета валил черный дым, но его успешно тушили. Колонка, ведомая выбором случайной композиции, уже кричала: “Ты горишь как огонь я у меня агония Это любовь или паранойя”. — Ла-ла-ла, — подпела Аня и, завернув за угол, перешла на бег.