Глава 1. Призрак из прошлого

Воздух в операционной №3 лондонской больницы Св. Варфоломея был стерильным и холодным, пахшим озоном, антисептиком и подспудным страхом. Это был мой храм, мое царство и мое поле битвы. Под ярким, безжалостным светом лампы лежала человеческая жизнь, а мои руки были ее последним рубежом обороны. — Аспиратор, — мой голос прозвучал ровно, без единой нотки паники, хотя ситуация была на грани. Медсестра Лиза мгновенно вложила в мою вытянутую руку тонкий шланг. Я удалила кровь из брюшной полости, обнажив поврежденную артерию. Пуля вооруженного грабителя, пробившая стенку живота молодому полицейскому, угрожающе пульсировала темно-алой струей. — Зажим, — снова скомандовала я. Мои пальцы в тонких латексных перчатках двигались с автоматической, выверенной годами точностью. Разрез, зажим, лигатура. Каждое движение было отточенным до совершенства. Я не видела в этом теле человека — только проблему, которую нужно решить. Любая эмоция, любая тень сомнения могли стоить жизни. Я научилась этому. Отключаться. Поймав свое отражение в глянцевой поверхности хирургической лампы, я на мгновение задержала взгляд. Уставшие зеленые глаза, в которых, как уверяла моя мать, в гневе вспыхивали рыжие искры. Сегодня они были просто зелеными — цветом вымотанности. Темные волосы, коротко стриженные и уложенные беспокойными прядями, выбивались из-под одноразовой шапочки. Всего полгода, как я избавилась от своей знаменитой густой гривы, носимой в течение всех лет учебы и ординатуры. Новый образ был моим личным манифестом — символом свободы от прошлого, от воспоминаний, от того, что тянуло вниз. Хотя на усталость он, увы, не влиял. Еще двадцать минут, и самый критический этап был позади. Полицейский будет жить. Я зашивала мышечную ткань, чувствуя, как адреналин постепенно покидает тело, сменяясь свинцовой усталостью. Операция длилась почти четыре часа. — Блестящая работа, Анастейша, — произнес анестезиолог Марк, снимая маску. — Как всегда. — Спасибо, Марк, — я кивнула, не отрывая взгляда от шва. — Команда сработала отлично. Когда операционная опустела, я осталась на несколько мгновений одна, прислонившись лбом к прохладному металлу инструментального стола. Дрожь в коленях, которую я не позволяла себе чувствовать во время работы, наконец дала о себе знать. Осень в Лондоне вступала в свои права, и за высокими окнами уже давно стемнело, затянув город влажной, холодной пеленой. В раздевалке, стоя под почти обжигающими струями воды, я пыталась смыть с себя не только запахи больницы, но и налипшее за день напряжение. Закрыв глаза, я позволила памяти выхватить из прошлого один из самых ярких и тревожных образов. Три года назад. Та же больница. Мне было двадцать семь, и я была еще совсем зеленым ординатором, полным амбиций и страхов. Тот самый случай. Срочный ночной вызов. Пулевое ранение в грудную клетку, пуля застряла в считанных миллиметрах от сердца. Пациент — мужчина с телом греческого бога, испещренным татуировками и старыми шрамами. Его лицо, даже в беспамятстве, не теряло властных, резко очерченных черт. Должен был оперировать главный хирург, Майклсон. Но его нашли в подсобке без сознания, от него пахло перегаром за версту. Паника среди медперсонала была всеобщей. А у меня внутри что-то щелкнуло. Холодная, стальная решимость. Я помню, как шагнула вперед и сказала: «Я буду оперировать». В свой первый самостоятельный заход я пошла под самый страшный огонь. Я помнила каждую секунду той операции. Холодный пот на спине, несмотря на прохладу в операционной. Тишину, нарушаемую только моими тихими, но уже уверенными командами. И его глаза. Они на мгновение открылись, когда его перекладывали на стол — ледяные, голубые, почти прозрачные, полные нечеловеческой боли и абсолютного, животного нежелания умирать. Этот взгляд прожигал меня насквозь. Я вытащила его. Это был мой самый сложный и виртуозный work, мой триумф и моя личная тайна. Пока он был без сознания, я, нарушая все протоколы, иногда заходила в его палату. Она всегда была на замке, а у двери дежурили суровые мужчины в дорогих костюмах, но для лечащего врача дорога была открыта. Я говорила с ним, бессмысленные, успокаивающие слова, проверяла повязки. Однажды, поправляя ему одеяло, я заметила, какие у него длинные, темные ресницы. Совсем не вяжущиеся с жестоким ртом и квадратной челюстью. В те минуты он не казался главой преступного клана, о котором шептались в коридорах. Он был просто моим пациентом. Моей загадкой. Он не помнил ничего. Ни операции, ни моих ночных визитов. Его выписали глубокой ночью, без лишнего шума, словно призрака. Исчез, оставив после себя лишь пустую палату и необъяснимую тревогу в моей душе. Я резко выключила воду, словно пытаясь остановить поток воспоминаний. «Анастейша, хватит. Соберись», — строго сказала я себе вслух, закутываясь в мягкий махровый халат. Мне было тридцать. Я состоявшийся хирург, а не напуганная девочка. Переодевшись в удобные джинсы, свитер и кожаную куртку, я наскоро высушила волосы полотенцем и вышла из больницы через служебный выход. Было около одиннадцати вечера. Парковка для персонала была почти пуста. Тусклые фонари отбрасывали на асфальт длинные, дрожащие тени, а в воздухе висела мелкая, почти невидимая морось, превращающая огни города в размытые пятна. Я направилась к своей машине, роясь в сумочке в поисках ключей. Пальцы наткнулись на холодный металл, и я уже собиралась нажать на кнопку открытия замка, как вдруг замерла. По спине пробежал ледяной холодок, не имеющий ничего общего с осенней погодой. Чутье, выработанное за годы жизни в большом городе, кричало об опасности. В дальнем углу парковки, вне поля света от фонарей, стоял автомобиль. Большой, черный, как смоль, внедорожник «Бентли». Его двигатель работал почти бесшумно, а из затемненных окон на меня смотрела непроглядная тьма. Он не был здесь, когда я приезжала утром. Сердце забилось чаще. Я ускорила шаг, направляясь к своей старой, но надежной «Мини-Купер». Оставалось всего несколько метров. Именно тогда я услышала за спиной быстрые, почти бесшумные шаги. Двое мужчин. Высокие, широкоплечие, в темной, функциональной одежде. Они шли с такой уверенностью и целеустремленностью, что сомнений в их намерениях не оставалось. «Беги!» — просигналил мозг. Но ноги оказались ватными. Я успела лишь резко обернуться, приняв оборонительную позу. — Мисс Спаркл, — произнес один из них, и его голос был удивительно спокойным, почти вежливым. — Вам нужно пройти с нами. — Отстаньте! — выкрикнула я, сжимая в кулаке ключи, чтобы острой стороной брелка ударить в глаз. — Я звоню в полицию! Я рванулась назад, но второй мужчина оказался невероятно быстрым. Он схватил меня сзади, одна его рука, сильная как стальной капкан, обхватила мою талию, прижимая мои руки к телу. Другая, с тряпкой, пахнущей чем-то сладким, химическим и оттого еще более противным, легла на мой рот и нос. Я дергалась, пыталась кричать, отбиваться. Мои каблуки бились по его голеням, но это было как комариные укусы для слона. Я вдохнула эту сладость, и мир вокруг начал плыть. Парковка закружилась в вихре размытых огней и теней. Звон в ушах нарастал, заглушая все другие звуки. Последнее, что я увидела, прежде чем сознание поглотила тьма, — это открытую дверь «Бентли» и еще одну пару рук, готовых принять мою бессильную ношу. И в этом последнем всполохе мысли, ясной и отчетливой, пронеслось: «Это он. Это тот, чью жизнь я спасла. И он пришел за мной». --- Я пришла в себя от монотонного гула двигателя и мягкого покачивания на ходу. Голова была тяжелой, ватной, мысли путались, пытаясь собраться в кучу. Во рту стоял противный химический привкус, а веки казались налитыми свинцом. Я лежала на заднем сиденье «Бентли». Салон был отделан дорогой, пахнущей кожей и деревом. Рядом со мной сидел один из моих похитителей — тот, что был спокоен. Он смотрел прямо перед собой, его лицо было каменной маской, лишенной эмоций. Страх сдавил горло, заставив сердце бешено колотиться. Но сквозь страх пробивалась яростная, горячая волна гнева. Кто бы они ни были, они похитили не беззащитную девушку. Они похитили хирурга, человека, который ежедневно борется со смертью и привык не пасовать перед опасностью. — Где я? — мой голос звучал хрипло и слабо. — Что вам нужно? Мужчина медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, как у рыбы. — Вам не о чем беспокоиться, мисс Спаркл. С вами все будет в порядке. — Похищение людей — это не «в порядке»! — попыталась я придать своему голосу металла, но получилось не очень убедительно. — Отвезите меня обратно. Немедленно! Он не удостоил меня ответом, снова уставившись в лобовое стекло. Я попыталась приподняться, чтобы оценить обстановку, но тело не слушалось, а легкое головокружение заставило снова откинуться на сиденье. За окном мелькали огни ночного шоссе, унося меня прочь от моего мира, моей жизни, от всего, что было мне дорого и знакомо. Мы выехали за город. Куда? Зачем? Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях, и снова увидела его. Ледяные голубые глаза из прошлого. Джо Блэк. Призрак, вернувшийся, чтобы потребовать свой долг. И странное, почти безумное чувство шевельнулось в груди — смесь животного страха и необъяснимого, запретного любопытства. Они ошиблись, похитив меня. Я не знала, как, но я дам им это понять. Мне было тридцать лет, и за моими плечами был опыт спасения жизней и принятия смертельных решений. Я — доктор Анастейша Спаркл. И я не собираюсь сдаваться без боя.