Глава 1.

ЭЛИАНА   Пелена застилала глаза. Всё вокруг будто потеряло форму и звук. Только ярость — глухая, обжигающая, заполняющая каждую клеточку моего тела. Я не помню, как это произошло. Один миг — и мой кулак врезался в её лицо.   Хлопок, крик, звон упавшего стула. Столовая наполнилась гулом голосов и звуками вспышек камер. Готова поспорить, что скоро об этом будут говорить все заголовки местных газет.   Кейт лежала на полу, прижимая ладони к носу, а я стояла над ней, тяжело дыша. Кулак пульсировал болью, на костяшках выступила кровь, но я почти не чувствовала боли — только бешеное биение сердца.   Она сама напросилась.   Я терпела, когда она смеялась надо мной, когда отпускала свои жалкие шуточки. Но когда она позволила себе упомянуть мою семью…   Нет. Это было слишком.   — Ты чертова сука… — верещала лежащая на полу блондинка. — Как ты посмела ударить меня!   — Ещё раз посмеешь что-нибудь сказать про мою семью — и с кровоточащим носом ты не отделаешься.   — Ты… сумасшедшая! — сквозь слёзы выкрикнула Кейт, отползая назад.   Дверь распахнулась — и в тот же миг наступила гробовая тишина; были слышны лишь шумные вздохи вошедших и всхлипы этой дряни.   — Что здесь происходит?! — знакомый властный голос прорезал воздух.   Директор стоял в дверях, нахмурившись. Его взгляд скользнул по лежащей Кейт, по её окровавленному носу, потом — на меня. Я стояла, не двигаясь, с окровавленным кулаком и остекленевшим взглядом.   Он не задал ни одного вопроса.   — Уведите мисс Саммер к медсестре, — холодно бросил он кому-то за спиной.   Двое ребят подбежали, помогая ей подняться. Ну конечно — в этой ситуации именно она жертва.   Директор подошёл ближе, а затем его рука сжала мой локоть.   — В мой кабинет. Сейчас же! — сказал он так, что возразить было невозможно.   Я шла за ним, почти не ощущая ног. Коридор казался бесконечным, а взгляды одноклассников прожигали спину. Каждый шаг отдавался стуком в висках.   Я знала, что будет дальше: нарушение устава. Драка. Исключение — или хуже, учитывая, что на прошлой неделе мне делали последнее предупреждение. Но я не сожалею о своём поступке — давно нужно было поставить эту напыщенную принцессу на место.   Спустя несколько минут я уже заходила в знакомую деревянную дверь. Напротив входа стоял огромный стол мистера Картера, который, как и всегда, был завален стопками бумаг. Он был выполнен из тёмного дерева с витиеватыми узорами. Напротив стола стояло одинокое кресло, выполненное в оливковом цвете.   Коротко указав на кресло рукой, мистер Картер прошёл к столу и уселся. Я молча опустилась в кресло, чувствуя, как ткань под ладонями кажется неприятно шершавой. В кабинете пахло бумагой, кофе и старым деревом — этот запах уже успел мне поднадоесть за моё недолгое пребывание в этой школе.   — Я так понимаю, мисс Смит, что вы не очень хотите учиться в нашем учебном заведении? — спросил он.   Я подняла взгляд. Он сидел, как обычно, прямо, скрестив руки на столе, и смотрел на меня поверх очков. В этом взгляде не было злобы — только усталость и строгость.   — Это неправда, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.   — Правда? — приподнял он бровь. — Тогда объясните, почему вы вновь оказались в центре конфликта?   Я отвела взгляд к краю стола. На полированной поверхности лежала чашка с остывшим кофе, по ободку которой тонкой линией растекалась тёмная капля. Почему-то именно на неё я не могла перестать смотреть.   Не дождавшись от меня ответа, мистер Картер тяжело вздохнул и продолжил:   — Я уже связался с вашей матерью — она едет сюда.   — Прекрасно, — коротко ответила я.   — Вы же понимаете, что нарушили устав, и я обязан вас исключить?   — Да.   Он некоторое время молчал, будто пытался понять, правда ли я так спокойно принимаю его слова, или просто играю в безразличие. Я не играла. Просто устала.   — Вы даже не собираетесь оправдываться? — наконец спросил он, слегка нахмурившись.   — А какой смысл? — ответила я, не поднимая глаз. — Вы и так уже всё решили.   В кабинете повисла тишина. Только стрелка на настенных часах мерно отсчитывала секунды. Время будто замедлилось, воздух стал тяжёлым, липким.   Мистер Картер откинулся на спинку кресла и переплёл пальцы перед собой.   — Вы не оставляете мне выбора, Элиана, — сказал он устало. — Я не получаю удовольствия от этого решения, поверьте. Но вы должны понять: подобные поступки…   — Могут подорвать репутацию школы, — перебила я его.   Он прищурился.   — Рад, что вы это понимаете.   Я усмехнулась — коротко, без радости.   — Репутация школы всегда важнее людей.   — Осторожнее, мисс Смит, — голос его стал ниже. — Цинизм — не лучшая защита.   Я ничего не ответила. Просто уставилась в одну точку — туда, где подоконник рассекал слабый луч солнца. Всё внутри было пусто: ни вины, ни злости — только гулкая усталость.   В дверь тихо постучали. Директор поднял взгляд:   — Войдите.   Дверь приоткрылась, и в проёме появилась высокая женщина в строгом пальто — мама. Как всегда — идеально собранная, безупречная, холодная. Её каблуки тихо постукивали по полу, пока она подходила ближе.   — Добрый день, миссис Смит. Спасибо, что так быстро приехали, — произнёс он, выдвигая стул по другую сторону стола для моей матери. Она даже не взглянула на меня.   — Мистер Картер, может ли Элиана подождать в коридоре, пока мы с вами поговорим? — спросила она.   — Конечно. Элиана, прошу, подожди в коридоре.   Ничего не сказав, я быстро встала, хватила рюкзак и вышла из кабинета. Коридор встретил меня прохладой и гулким эхом шагов. Свет из больших окон падал на пол длинными полосами, и в каждой из них танцевали пылинки, словно маленькие призраки, застрявшие между временем и пространством. Я опустилась на скамью у стены, поставив рюкзак рядом, и стала ждать. Казалось, что я сижу в этом коридоре вечность. Спустя время дверь кабинета щёлкнула, и из неё вышла мама. Лицо было безупречно спокойное, только в уголках губ — напряжение. Следом за ней вышел мистер Картер.   — Что ж, Элиана Смит, — произнёс он, — я делаю тебе последнее предупреждение. Ещё одна драка — и ты будешь исключена. Тебе всё понятно?   Бросив взгляд на мистера Картера, я заметила, как он поправляет передний карман своих джинс. Ну конечно — кому бы сомневаться. Наверняка мама отдала ему крупную сумму денег за то, чтобы я осталась здесь учиться.   — Да, мистер Картер, — коротко ответила я.   — Отлично, тогда вы можете идти. До свидания, миссис Смит.   Директор зашёл в свой кабинет, а мама с высоко поднятой головой прошла мимо меня. Забрав рюкзак, я последовала за ней. Мама уже не в первый раз решала мои проблемы с учёбой при помощи денег — ведь ничто не могло испортить её репутацию. Ребекка Смит — женщина, которая никогда не позволяла себе выглядеть иначе, кроме как безупречно. Её образ будто был выточен из холодного мрамора: высокая, с идеальной осанкой и тем самым уверенным шагом, от которого пахло властью. Светлые волосы, уложенные в безукоризненную гладкую волну, блестели при каждом её движении. На ней всегда был аромат дорогих духов — холодный, терпкий, с нотками жасмина. Её серо-голубые глаза были такими же холодными, как и её слова. В свои сорок она основала собственную юридическую компанию, в которой сама работает адвокатом, и является одним из лучших адвокатов в нашем городе.   До самой машины мы шли молча, и только когда оказались внутри, мама тяжело вздохнула и произнесла:   — Я устала, Элиана. Сколько ещё раз мне придётся вытаскивать тебя из подобных ситуаций?   Я ничего не ответила, просто уставилась в окно. Ничего больше не сказав, она плавно завела свой чёрный Porsche Cayenne, и мы выехали за пределы школы.   Дорога домой заняла около часа. Всю дорогу мы ехали в тишине. Только шуршание шин по асфальту и негромкая музыка из радио разбавляли напряжение, повисшее между нами. Я смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся деревья, дома, люди — будто целый мир живёт своей жизнью, в которой нет ни мамы, ни её бесконечных упрёков, ни моего очередного «позора». Когда мы свернули на подъездную аллею к дому, я почувствовала, как сердце неприятно сжалось. Огромный особняк из светлого камня возвышался над холмом — слишком идеальный, слишком безжизненный. Каждое окно, каждая линия фасада выглядели так, будто дом, как и его хозяйка, не терпит беспорядка.   Машина плавно остановилась у ворот. Мама выключила двигатель и, не глядя на меня, сказала:   — Мы поговорим дома.   Я вышла, чувствуя, как прохладный ветер ударил в лицо. Но, посмотрев направо и увидев припаркованный красный Cadillac Escalade, я снова напряглась.   Я коротко взглянула на Cadillac — машина отчима всегда вызывала во мне неприятное чувство, словно её присутствие напоминало, что мой дом никогда уже не будет прежним.   — С возвращением, дорогая, — приговорил он своей фирменной улыбкой. — И тебе привет, Элиана.   Я не стала даже пытаться здороваться или улыбнуться. Мама просто прошла мимо, и я последовала к себе, поднимаясь по знакомой лестнице. В своей комнате я бросила рюкзак на кровать и села, уставившись в окно. За стеклом темнело, фонари зажигали мягкий свет на аллеях и в соседних дворах.   Позже меня позвали к ужину. Стол в столовой был накрыт идеально — белоснежная скатерть, фарфоровая посуда, серебряные приборы, аккуратно расставленные бокалы. Мама села напротив меня, как всегда прямо, с идеальной осанкой.   Я молча взяла вилку, хотя аппетита почти не было. Мама и отчим тихо разговаривали, обсуждая дела. Слово за словом, цифры и отчёты переплетались в их речи, словно паутина, в которую я не имела права вмешиваться. Я сидела, почти не слушая, переваривая предыдущие события в школе и пытаясь подавить внутреннее напряжение.   — …и если мы вложим в эту сделку дополнительные средства, — говорил отчим, — то сможем закрыть квартал с прибылью раньше срока.   — Согласна, — ответила мама ровно, не отводя взгляда от его лица. — Но риски всё равно велики. Нужно подготовить резервный план.   Через несколько минут мама сделала паузу и взглянула на меня. Её серо-голубые глаза, обычно холодные и неприступные, теперь направились прямо на меня.   — Я сегодня получила звонок от мистера Картера. Элиана подралась со своей одноклассницей.   Отчим слегка нахмурился, отставив вилку в сторону.   — Серьёзно? — спросил он, взгляд его перескользнул с мамы на меня. — Опять? Ты, Лиана, не понимаешь, что это… недопустимо?   Имя «Лиана» вырвалось из его уст, и что-то внутри меня окончательно закипело. Я резко откинула вилку, встала и с ненавистью произнесла:   — Не смей произносить это имя!   — Довольно, Элиана, — повысила голос мама. — Иди в свою комнату и подумай над своим поведением.   Я стиснула зубы, ещё раз взглянула на них обоих и, медленно, но решительно, повернулась к лестнице. С каждым шагом чувствовала, как ярость внутри растёт, но знала: пока она не вырвется наружу полностью, дома она останется со мной.   Зайдя в комнату, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Дыхание было тяжёлым, глаза щипало от слёз, которые не хотелось отпускать. На кровати я увидела лежащий рюкзак и с силой скинула его. Книги и тетради разлетелись по комнате, стуча о пол и мебель. Рюкзак упал набок, и из него вывалились ручки, блокноты и несколько учебников. Я схватила подушку и бросила её в стену — хлопок от удара заставил меня вздрогнуть, но злость не утихала.   Одежда, что лежала на стуле, была скинута на пол с такой силой, что ткань с глухим шумом ударялась о ковёр. Я пыталась выплеснуть всю злость, накопившуюся во мне за сегодня, но это не помогало. Тогда я решила выпустить её одним единственным для меня способом.   Быстро переодевшись в чёрные свободные спортивные штаны и худи такого же цвета с белым китайским драконом на спине, я подобрала свой рюкзак и осторожно открыла окно, впуская в комнату прохладный ночной воздух. Аккуратно, чтобы не зацепить раму, я перелезла через подоконник и спрыгнула вниз.