Глава 5.

ЭЛИАНА       Я шла по дороге к автобусной остановке. Сорвавшийся ветер трепал мои темные волосы в разные стороны.       Впереди показалась остановка. Несколько человек стояли поодаль, укутанные в шарфы, молчаливые, каждый в своём.       Я натянула капюшон, прижала рюкзак к груди.       Автобус приближался, фары рассекали серый воздух. Я шагнула внутрь, нашла место у окна и прислонилась лбом к стеклу.       За стеклом мелькали поля, редкие деревья, ограды. Сердце билось спокойно, но где-то глубоко внутри жила та самая дрожь — предчувствие.       Автобус мягко покачивался на поворотах, и монотонный гул двигателя постепенно убаюкивал. Я не заметила, как уснула.       — Девочка… просыпайся. — Голос был мягкий, чуть хриплый.       Я моргнула, расправила плечи. Передо мной стояла женщина лет шестидесяти — в сером пальто и вязаном шарфе. Она улыбалась доброжелательно, но в глазах читалась усталость.       — Последняя остановка, — сказала она, чуть наклонившись. — Дальше автобус едет в обратном направлении.       Я поблагодарила женщину, схватила рюкзак и спустилась по ступенькам.       Холодный воздух сразу обжёг лицо. На горизонте, за тонкой полосой деревьев, виднелись крыши конюшен и знакомый деревянный забор.       Дорога к школе верховой езды тянулась узкой лентой, усыпанной жёлтыми листьями. Под ногами тихо шуршало, а вдалеке уже слышалось ржание лошади — протяжное, звонкое, будто приветствие.       Я невольно улыбнулась. Дойдя до огромных деревянных ворот, я ещё раз прочитала надпись сверху: "Академия верховой езды Луисвилля".       Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать дрожь из рук. Я шагнула за ворота. Сегодня людей было заметно больше, чем я ожидала.       На площадке слевой стороны девушка на рыжем жеребце брала препятствия — слишком резко, с натянутыми поводьями. Лошадь мотала головой, фыркала, будто споря с ней, но та только сильнее натягивала узду.       Справа конюхи выводили лошадей из конюшен — мокрых после тренировки, но спокойных. Воздух дрожал от звуков копыт и голосов тренеров. Заметив мисс Хейл, стоящую около ступеней дома, я неспешно подошла к ней.       — Добрый день, мисс Хейл. Меня зовут Элиана, я вчера была здесь на школьной экскурсии, и меня заинтересовало ваше предложение по поводу занятий.       — Ах да, я тебя помню, — мисс Хейл подняла взгляд от планшета, который держала в руках. Мисс Хейл отложила планшет и посмотрела на арену, где рыжий жеребец снова неудачно взял барьер.       — Что ж, приятно видеть, что хоть кому-то экскурсия не показалась скучной, — в её голосе мелькнула сухая ирония. — Ты когда-нибудь занималась верховой ездой?       — Нет, никогда.       Мисс Хейл кивнула, будто отметила что-то про себя.       — Хорошо, тогда ты не против, если мы пройдем к ипподрому, а затем я попрошу Лиама, чтобы он показал тебе, с чего все начинают?       — Конечно, не против, — ответила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри уже всё сжалось от волнения.       Мы двинулись вдоль дорожки, вымощенной старым кирпичом. Под ногами тихо шуршали листья, а ветер доносил запах сена и пыли. Когда мы подошли к низкому белому забору ипподрома, ветер усилился, подняв облако пыли и золотых листьев.       Поднявшись по ступенькам в судейскую ложу, мисс Хейл встала напротив огромного стекла, уходящего вниз до самого пола, и стала смотреть на дорожку. Я встала рядом с ней и увидела, как она достала из кармана секундомер.       Несколько минут ничего не происходило, но затем раздался приглушённый, резкий металлический звук. В следующее мгновение тишину прорезал гул копыт.       Две лошади вырвались на дорожку, и земля будто зажила собственной жизнью — дрожала, гремела, отзывалась эхом даже здесь, под стеклом. Лошади неслись бок о бок, вытянувшись, словно стрелы, их тени скользили по песку, смешиваясь с облаками пыли. Каждое движение было натянуто, точное, но в этом идеальном ритме чувствовалась буря — энергия, готовая вырваться наружу.       Внезапно рыжий жеребец резко рванул вперёд. Его мышцы перекатились под блестящей от пота шкурой, и всадник еле удержался в седле, прижимаясь к гриве. Секунда — и он уже вырвался из равнения, оставив соперника позади.       Когда они поравнялись с судейской ложей, я услышала щелчок секундомера. Мисс Хейл не отводила взгляда от трека, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Она посмотрела на время, тихо выдохнула и произнесла:       — На семь секунд быстрее, чем вчера.       Она замолчала, снова взглянула на меня.       — Ну как тебе?       — Это невероятно.       Мисс Хейл коротко кивнула, словно удовлетворённая ответом.       — Пойдем, Элиана, — проговорила она и вышла. Я последовала за ней.       Мисс Хейл шла уверенно, не оглядываясь, пока не остановилась у ограды.       — Вот, — сказала она, слегка кивнув в сторону площадки.       Я увидела рыжего жеребца — того самого. Теперь он стоял спокойно, чуть опустив голову, но всё его тело было в напряжении, будто готово к новому рывку. Рядом с ним стоял всадник — среднего роста, в тёмно-зелёной форме. Он снял шлем, и из-под него выбились пряди каштановых волос, прилипших к вискам. Я узнала в нём того парня, который оттащил меня от той лошади. И он, судя по всему, тоже меня узнал. Когда мы подошли ближе, он бросил на меня короткий, внимательный взгляд — быстрый, как удар хлыста. В его глазах мелькнуло узнавание, и он слегка мне улыбнулся.       — Лиам, подойди, — позвала его мисс Хейл.       Лиам повёл жеребца за уздцы и подошёл к нам.       — Это Элиана, — представила меня мисс Хейл. — Она будет проходить вводные занятия. Хочу, чтобы ты показал ей, с чего всё начинается.       — Хорошо, без проблем.       — Тогда я оставлю вас. У Авы опять проблемы с Миражем, пойду помогу ей.       — Конечно, — кивнул Лиам, и мисс Хейл направилась к другой площадке, где девушка действительно пыталась успокоить взволнованную рыжую лошадь.       Когда её шаги стихли, между нами повисла короткая тишина — только дыхание жеребца и далёкий стук копыт нарушали её.       Лиам провёл рукой по гриве коня, потом бросил на меня взгляд — спокойный, чуть прищуренный.       — Значит, всё-таки решила вернуться? — сказал он сдержанно, но в голосе мелькнула тень усмешки.       — Ага, — коротко ответила я.       — Хорошо, пойдем.       Парень издал цокающий звук, и жеребец пошёл рядом. Они оба вышли с беговой дорожки, и мы направились назад к конюшне.       — Это Дикий Феникс, — проговорил парень, кивая на жеребца. — И его имя полностью оправдывает его характер.       Я шла рядом, слушая его голос и стараясь не слишком явно рассматривать жеребца. На солнце его шерсть отливала медным блеском, грива колыхалась при каждом шаге, а в каждом движении чувствовалась сила, едва удерживаемая под кожей.       Мы подошли к деревянным воротам конюшни, и Лиам завёл жеребца в его денник.       — Первое, чему ты должна научиться, — это поведение в конюшне, да и вообще с лошадьми. Нельзя кричать, делать резких движений и подходить к ним сзади, ну или если уж прям сильно хочется, то можно подойти, но так, чтобы он тебя видел. В противном случае лошадь лягнет тебя так, что мало не покажется.       — Учту, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце всё ещё билось неровно от близости жеребца.       Лиам усмехнулся краем губ.       — Это не шутка. Даже самые спокойные могут шарахнуться, если испугать. А этот, — он кивнул на Феникса, — особенно любит проверять людей на прочность.       Феникс, будто поняв, что речь идёт о нём, вскинул голову и тихо фыркнул, мотнув гривой. Пыль взметнулась в воздух золотистой дымкой.       — Ну и прежде всего — уход за лошадью. Их нужно почистить перед тем, как заседлать. Я покажу тебе принцип, потом пойду, захожу и замою Феникса, а ты почистишь ещё двоих: Голден Лили и Сильвер Хок.       — Хорошо.       Лиам ловко снял с Феникса седло, положил его на стойку и отстегнул подпругу. Кожаные ремни тихо звякнули, и жеребец облегчённо выдохнул, слегка опустив голову.       — Всегда начинай с этого, — сказал Лиам, кивая на седло. — После тренировки им нужно немного отдохнуть, а потом уже чистка.       Он взял щётку с короткой жёсткой щетиной и начал плавными движениями проходиться по бокам жеребца.       — Смотри. Движения — круговые, не слишком сильные, но и не нежные, — пояснил он. — Нужно убрать пот, грязь и пыль, чтобы кожа дышала.       Я наблюдала, как его рука уверенно скользит по шее лошади, по крупу, как Феникс чуть прикрывает глаза, будто ему это даже нравится.       — И не забудь про копыта. — Лиам поставил ногу жеребца на колено и показал, как аккуратно чистить железным крючком. — Главное — не задень лягушку, вот эту мягкую часть, — добавил он, указывая пальцем.       Я кивнула, стараясь запомнить каждое движение.       — Затем, — продолжил Лиам, взяв в руки гребень, — нужно аккуратно расчесать гриву и хвост. Главное — не дёргай. Если потянешь слишком резко, он сразу начнёт нервничать.       Он медленно провёл гребнем по густой гриве Феникса, начиная с концов.       — Всегда снизу вверх, понялa? — бросил он через плечо. — Так меньше вырывается волос.       Лиам аккуратно снял уздечку с головы Феникса, положил её на крюк у стены и достал из стойки другой ремень — попроще, без железных деталей.       — А теперь — недоуздок, — сказал он, надевая его на жеребца лёгким движением. — Видишь разницу?       Я подошла ближе. На первый взгляд недоуздок казался почти тем же, только без железного удила, которое раньше было во рту у лошади.       — Он нужен, когда лошадь не работает, — объяснил Лиам, застёгивая пряжку. — Уздечка используется во время тренировки или скачки, чтобы управлять — там есть удила, поводья. А недоуздок просто удерживает, чтобы можно было водить, чистить или выпускать в загон.       Феникс тихо фыркнул, когда ремень лёг ему на морду, и Лиам погладил его по щеке.       — Вот и всё.       Парень взял жеребца за повод и вывел из денника.       — Голден Лили находится по этой же стороне, через три денника, а Сильвер Хок с противоположной стороны, почти в самом конце. Ну если что, просто прочтёшь клички на табличках.       — Хорошо, — ответила я, стараясь запомнить, куда он показал.       Лиам кивнул и легко похлопал Феникса по шее. Он улыбнулся — коротко, но тепло — и повёл жеребца к выходу. Феникс послушно пошёл рядом, мощные копыта глухо отбивали шаг по деревянному настилу.       — А и да, — на последок бросил Лиам, — если у тебя есть во что переодеться, то это было бы кстати.       — Я кивнула.       — Можешь переодеться здесь, — он указал на небольшую дверь перед выходом.       Когда их шаги стихли, в конюшне стало тише. Только где-то вдали слышалось фырканье и редкое постукивание копыт.       Я прошла в комнату и быстро переоделась в серый спортивный костюм, который утром брала для физкультуры. Выйдя, я обернулась.       Ряды денников уходили вдоль длинного прохода, освещённого мягким жёлтым светом ламп под потолком. Стены и перегородки были из гладко отшлифованного дерева, тёплого на вид, словно пропитанного солнечным светом. Верхняя часть решётчатых дверей украшалась чёрными металлическими прутьями, плавно изгибающимися кверху, а на каждой дверце висела табличка с именем — аккуратные буквы, выгравированные на золотистом металле. Golden Lily.       Нашла. Табличка блестела в свете лампы, а за деревянной перегородкой я увидела лошадь — светло-гнедую, с узкой белой проточиной на морде. Она стояла спокойно, уткнувшись носом в край кормушки, и лишь кончик хвоста чуть подрагивал. Я открыла дверь и подошла ближе, стараясь не шуметь. Лошадь подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза были тёмные, глубокие и спокойные — совсем не такие, как у Феникса.       Я протянула руку медленно, чтобы не спугнуть. Лили не отпрянула, лишь слегка шевельнула ушами и потянулась вперёд, обнюхивая мою ладонь.       Я взяла щётку, как показывал Лиам, и подошла к Голден Лили. Кобыла настороженно повернула уши, но стояла спокойно, когда я провела рукой по её шее. Она терпеливо позволила себя чистить, изредка переступая с ноги на ногу и тихо фыркая.       Когда закончила, я аккуратно повесила щётку на место и направилась к другому концу конюшни — к Сильвер Хоку. Этот жеребец сразу произвёл другое впечатление: высокий, мускулистый, с серебристым отливом гривы и настороженным взглядом. Он чуть вскинул голову, когда я вошла, но не отступил.       Я работала сосредоточенно, стараясь повторять всё так, как показывал Лиам. С каждым движением жеребец становился спокойнее, и вскоре просто стоял, лениво покачивая хвостом.       Закончив, я выпрямилась и отступила на шаг, вытирая ладони о штаны. И вдруг откуда-то с конца конюшни раздалось громкое, протяжное ржание — знакомое, уверенное.       Я медленно подошла ближе, не издавая ни звука — и замерла. Передо мной стояла та самая белая лошадь.