Глава 4.

ЭЛИАНА       На утро резкий звон будильника разбудил меня. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь стекло и падали мне на лицо. Я потянулась, встала с кровати и принялась собираться в школу. Вначале в рюкзак полетели учебники, затем тетради и несколько ручек. Когда моя рука потянулась за лежавшим на столе блокнотом, я вдруг остановилась. На его листе была нарисована вчерашняя лошадь; я взяла его в руки и посмотрела на неё – на мгновение всё внутри будто замерло.       Чёрные линии, неровные, чуть дрожащие, складывались в силуэт – изящный изгиб шеи, настороженные уши, эти выразительные глаза. Я провела пальцем по рисунку – и тонкая линия графита оставила след на коже.       Не знаю, зачем я её рисовала. Может, просто хотелось забыться, уйти от всего хотя бы на пару минут. Но сейчас, глядя на рисунок, я вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось – словно эта лошадь была напоминанием о той свободе, которой у меня нет.       – Элиана! – голос мамы раздался снизу. – Ты опоздаешь!       Я вздрогнула, быстро закрыла блокнот и сунула его в рюкзак.       – Уже иду! – ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Быстро достала из шкафа школьную форму и принялась надевать её. Чёрная юбка, доходившая чуть ниже середины бедра, идеально выглаженная, белая рубашка с жёстким воротником, галстук чёрного цвета, пиджак с эмблемой школы на кармане – золотой герб, на котором изображён серебряный ворон с расправленными крыльями.       Я застегнула последнюю пуговицу и посмотрела в зеркало. Передо мной стояла девушка с прямыми тёмными волосами, чуть взъерошенными после сна, и упрямыми глазами. На вид – примерная ученица престижной школы. На деле – та, что недавно разбила кому-то лицо.       Вздохнув, я пригладила юбку, закинула рюкзак на плечо и спустилась вниз.       На нижнем этаже уже слышались знакомые звуки – щёлканье каблуков по мраморному полу, глухие голоса из гостиной. Отчим, как всегда, собирался на работу. Спускаясь по лестнице, я краем глаза заметила его силуэт у зеркала: дорогой костюм, часы, самодовольная улыбка.       – Доброе утро, Элиана, – сказал он, даже не глядя в мою сторону.       – Угу, – коротко ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом.       Когда я вошла на кухню, запах ванили и жареного теста ударил в нос. Мама стояла у плиты, идеально собранная даже в утренние часы, переворачивая блинчики. На столе уже стояли чашки с кофе, тарелки и сироп.       – Садись, – коротко сказала она, не оборачиваясь.       Я молча опустилась на стул и налила себе немного сиропа. Блинчики были ещё горячими – мягкие, сладкие, с хрустящими краями. Вкус детства, которого уже давно не было. Мама поставила передо мной чашку с апельсиновым соком.       – Постарайся сегодня хотя бы не попасть в неприятности, – произнесла она спокойно, но с тем самым тоном, в котором чувствовался приказ.       Я кивнула, не поднимая взгляда.       Через несколько минут, закончив завтрак, я взяла рюкзак, перекинула его через плечо и направилась к выходу.       – Пока, – бросила я на ходу.       – Элиана, не забудь о родительском собрании завтра, – напомнила мама.       Я лишь махнула рукой и захлопнула за собой дверь.       На улице стоял прохладный утренний воздух; пахло мокрым асфальтом и свежескошенной травой. Солнце уже поднялось достаточно высоко, окрашивая крыши домов в тёплое золотое свечение. Я натянула наушники, включила музыку и направилась в сторону школы. Каждый шаг отдавался лёгким эхом в голове – может, от недостатка сна, а может, от мысли о предстоящем дне.       Школьный кампус уже был полон: кто-то стоял у входа, смеясь, кто-то торопливо допивал кофе из бумажного стакана, а несколько человек фотографировались у лестницы.       Но я чувствовала взгляды. Пару шёпотков за спиной, приглушённый смех, чей-то телефон, быстро спрятанный в карман после щелчка камеры. Конечно: история о том, как я врезала Кейт, уже успела облететь половину школы.       Я лишь сильнее натянула лямку рюкзака на плечо и прошла мимо, стараясь не смотреть ни на кого.       Как только я вошла в двери кампуса, то сразу поняла, что сегодняшний день обещает быть полным проблем. Прямо на меня шла разъярённая Кейт – с идеально уложенными волосами, чуть опухшим носом и выражением лица, будто она собиралась растоптать меня прямо здесь, на глазах у всех. Рядом, как всегда, шла её свита – три девчонки в одинаково коротких юбках и одинаково фальшивых улыбках.       – Ты... – произнесла она, остановившись возле меня. – Ты ответишь за то, что сделала со мной!       – Да брось, Кейт. Ты должна благодарить меня за то, что пострадал только твой нос, – холодно ответила я.       Её лицо побагровело. На секунду тишина повисла, будто кто-то задержал дыхание. Затем Кейт сделала шаг вперёд – не угрожающе, а расчётливо, как спортсменка, готовая к прыжку. Её свита шевельнулась, готовая подхватить любую искру.       – Ты думаешь, что можешь так просто... – прошипела она, но вместо продолжения кто-то из толпы фыркнул, и несколько телефонов уже поднялись в воздух.       Я не дала ей закончить. Приблизившись чуть ближе, я опустила голос, холодный и ровный: – Слушай, Кейт. Мне плевать на твои угрозы. Я не просила быть популярной. И если тебе нужно шоу – иди снимай видео дальше. Только помни: у каждого шоу есть цена.       Она открыла рот, словно хотела выдать ещё очередную язвительную фразу, но в этот момент рядом появился профессор Уайт – высокий мужчина с седыми висками и строгим взглядом. Он посмотрел на нас и, прежде чем кто-то успел что-то ответить, сухо сказал:       – Хватит. Разойдитесь. Мы не устраиваем арены на территории школы.       Кейт фыркнула, сделала театральный разворот, откинув свои золотистые пряди, и, швырнув в мой адрес презрительный взгляд, крикнула:       – Ещё увидимся!       Она ушла, а её свита закрыла тылы, шепча и глядя в телефоны. Люди постепенно расходились, но оставался неприятный след – шёпоты, взгляды, парные обсуждения.       Я прошла дальше по коридору, не обращая никакого внимания, с высоко поднятой головой.       Урок прошёл быстро, без каких-либо неприятностей, но стоило мне подумать, что стычка с Кейт в коридоре была единственной проблемой, как судьба решила доказать обратное. Подойдя к своему шкафчику, я увидела, что он полностью исписан ярко-красной, свежей краской, которая ещё блестела в свете ламп. Запах химии бил в нос, а буквы, выведенные торопливо, но крупно, сразу бросались в глаза: «Психопатка.» «Тварь.» «Убирайся отсюда.»       Я стояла несколько секунд, просто глядя на это, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна – не злость, а самая настоящая ярость. Я зажмурилась и глубоко вдохнула, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Нет. Нельзя. Этого они и хотят. «Они просто провоцируют. Дыши. Не теряй контроль.»       Мысленно я повторяла это, как заклинание. Раз, другой, третий.       Я открыла глаза и уставилась на шкафчик. С каждым новым вдохом слова на металле будто теряли силу. Они всё ещё там, но теперь – просто буквы, краска, чужая злость, не моя.       Быстро забрав все необходимое, я с силой захлопнула дверцу и поспешно удалилась. Я шла по коридору, чувствуя, как взгляды цепляются за меня, будто липнут к коже. Шёпоты и смех следовали за каждым шагом. Я старалась не реагировать. Просто идти вперёд. Только звук собственных шагов и бешено стучащее сердце. На повороте я почти врезалась в мистера Картера.       — Мисс Смит, вы куда так торопитесь? Всё в порядке? – его голос был спокойный, но взгляд внимательный, цепкий. Я натянула на лицо вежливую улыбку.       – Всё отлично, сэр. Просто не хочу опоздать на следующий урок. Он кивнул, но, кажется, не поверил.       – Хорошо. Если что-то случилось, вы знаете, где мой кабинет.       – Конечно, сэр, – быстро ответила я и почти убежала, пока он не начал задавать лишних вопросов.       Лишь когда я оказалась перед дверью класса, я позволила себе остановиться. Я уткнулась лбом в холодный металл двери и выдохнула, стараясь собраться. «Ты справишься. Просто урок. Просто люди. Ты сможешь пройти через это.»       Из-за двери доносились голоса – смех, шуршание бумаг, звук падающей ручки. Обычный школьный шум, но сегодня он казался мне как никогда громким. Каждый смешок будто был направлен в мою сторону, даже если я знала, что это не так.       Я глубоко вдохнула, поправила галстук и толкнула дверь.       Все взгляды моментально повернулись ко мне. Несколько секунд – и в классе наступила та самая гнетущая тишина, от которой хотелось исчезнуть. Я чувствовала, как кто-то шепчет позади, кто-то хихикает. Но я просто прошла к своему месту, не поднимая глаз.       Учитель, мистер Хилл, только бросил короткий взгляд поверх очков: – Мисс Смит, надеюсь, на этот раз без приключений?       – Разумеется, сэр, – ответила я сухо и села на своё место.       Он кивнул и вернулся к доске, а я вытащила тетрадь, стараясь сосредоточиться на страницах. Чернила на бумаге казались спокойнее и понятнее, чем всё, что происходило вокруг.       Но стоило мне чуть расслабиться, как сзади донёсся тихий шёпот:       – Эй, психопатка, краска отстиралась?       Смех – сдавленный, злой.       Я сжала ручку так сильно, что пластик едва не треснул.       – Класс, тишина! – проговорил мистер Хилл, и все тут же замолчали.       – Спасибо, – коротко бросил он, поправляя очки, и снова повернулся к доске.       Мел скрипел по поверхности, чертя формулы, но я почти не слышала слов. Я медленно выдохнула и заставила себя записывать конспект. Строчки в тетради выходили неровными, буквы плясали, но хоть это и отвлекало.       Краем глаза я заметила, что кто-то сзади всё ещё переглядывается и усмехается. Но, к моему удивлению, больше никто не произнёс ни слова.       Звонок прозвенел так громко, что я вздрогнула. Учитель махнул рукой, давая понять, что урок окончен, и класс тут же наполнился шумом – скрип стульев, смех, звуки закрывающихся тетрадей.       Я собрала вещи, аккуратно положила ручку в пенал и вышла в коридор вместе с потоком учеников. В животе неприятно урчало – завтрак давно перестал ощущаться, и мысль о горячем обеде казалась почти спасением.       Но стоило переступить порог столовой, как это чувство исчезло. Воздух здесь был густым – запах жареного, гул голосов и… шёпоты. Опять.       Я чувствовала их на себе – взгляды, усмешки, фальшивое удивление. Кто-то шепнул моё имя, кто-то хихикнул, и я услышала, как кто-то за соседним столом произнёс «Кейт».       И действительно – через несколько секунд она появилась. С идеально уложенными волосами, в безупречной форме, словно ничего не случилось. Её нос был замазан тональным кремом, но я всё равно видела след – маленькое напоминание о вчерашнем ударе.       Она шла прямо ко мне, с той самой хищной походкой, за которой всегда следовал спектакль. Её свита, как и всегда, в полушаге позади.       –Ну надо же, — начала Кейт громко, чтобы слышали все вокруг, – кто это у нас? Наша местная психопатка решила обедать среди нормальных людей?       Сначала один смешок, потом второй – и вот уже половина столовой тихо подхихикивает. Я сжала зубы, не поднимая взгляда. «Не ведись. Не поддавайся. Просто уйди.»       Но Кейт не собиралась останавливаться. Она подошла ближе, опёрлась ладонью о мой стол и, склонившись, прошипела:       – Интересно, если бы твой папочка был жив, что бы он сказал насчёт твоего поведения?       После этих слов всё внутри оборвалось. Мир сузился до одного звука — её голоса. Я почувствовала, как кровь стучит в висках, а пальцы сами собой сжались в кулак. Рядом стоял стакан с водой – прозрачный, с плавающим кусочком льда. Прежде чем Кейт успела отреагировать, я подняла его и, не дрогнув, вылила содержимое ей на голову.       Лёд и вода потекли по её идеально уложенным волосам, по дорогой рубашке, по лицу, смывая тональный крем. Вокруг раздался хор вздохов и коротких смешков – кто-то даже свистнул.       Я поставила стакан обратно на стол – аккуратно, почти спокойно.       – Вот теперь освежись, – тихо сказала я.       Не дождавшись ни крика, ни ответной реакции, я повернулась и вышла из столовой.       Сердце колотилось, но внутри было странное ощущение – не вина и не злость, а холодное облегчение.       Я вышла из школы, чувствуя, как холодный воздух обжёг кожу – после душного гула столовой он казался почти спасением. На мгновение я просто стояла у ступеней, глядя на двор, где листья тихо кружились под лёгким ветром. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но внутри стало чуть легче.       Я сунула руку в рюкзак и нащупала знакомый уголок блокнота. Достала его — тот самый, с рисунком лошади. Пальцы скользнули по обложке, и я открыла страницу. Линии – резкие, сильные, живые. Лошадь будто вот-вот сорвётся с листа и умчится прочь от всего этого шума, злости и фальши.       Я провела пальцем по карандашным штрихам и выдохнула. Я знала, куда пойду.