Жаркий вечер

***

      Дверь московской квартиры закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отсекая мир отчётов и протоколов. Тишина, встретившая их, была густой и тёплой, пахнущей паркетом и едва уловимым ароматом её духов.

      Прежде чем Саша успела сделать шаг, его руки обвили её талию сзади, а губы прижались к её виску.

—Всё готово, как я и обещал, — прошептал Московский, и его дыхание заставило её вздрогнуть.       Он провёл её в гостиную, где на низком столе уже был расставлен ужин: сочный стейк с трюфельным пюре, спаржа, и в серебряном ведёрке дымилось охлаждённое шампанское. Видимо, он успел отдать распоряжение своим помощникам, пока она собирала вещи в кабинете. — Позволь, — он взял с тележки бутылку белого бургундского. Его сильные, с чёткими сухожилиями руки уверенно обхватили горлышко. Александра не могла отвести взгляд от того, как играли мышцы его предплечья, когда он без единого усилия, с глухим хлопком, извлёк пробку. В этом простом действии была такая же мощная, сконцентрированная сила, как и в нём самом.       Он налил золотистую жидкость в два бокала, протянув один ей. Их пальцы встретились, и между ними снова пробежала искра. Питер сделала глоток, откинув голову, и несколько капель проступили у уголков её губ, скатились по шее, исчезнув в вырезе блузки.       Взгляд Михаила загорелся. Он не сводил глаз с этой мокрой дорожки на её коже. —Расточительность, — прошептал он хрипло, отставляя свой бокал.       Он приблизился, и его большой палец резко, но в то же время бесконечно нежно стёр капли с её кожи. Затем он поднёс палец к своим губам и слизал с него вино, не прерывая зрительного контакта. —Но на вкус ты всё равно слаще.       Её дыхание перехватило. Ужин был забыт. Мужчина взял её бокал и поставил его, затем своим жестом опрокинул со стола салфетку. Его действия были медленными, полные чистого желания. — Я передумал, — его голос был низким и властным. — Я не могу ждать.       Он развернул её кресло, заставив смотреть на него. Его взгляд скользнул вниз, к тому месту на её шее, где только что были капли вина. —Я хочу пить только тебя, — заявил Михаил, и его губы приникли к её фарфоровой коже, выискивая малейший след сладкого вина и её собственного, единственного и неповторимого вкуса.       Он поднял её и усадил на край стола, отодвинув столовые приборы. Звякнула посуда. Ему было всё равно. —Сиди, — приказал он мягко, но так, что ослушаться было невозможно.       Мужчина опустился перед ней на колени. Его ладони легли на её колени и с нарастающим давлением раздвинули их. Его взгляд, пылающий голубым пламенем, был прикован к центру её желания. —Я соскучился по этому вкусу, — прошептал он, и его губы, влажные от напитка, прикоснулись к внутренней стороне её бедра.       Московский не спешил. Его язык и губы выписывали медленные, сладкие пытки на нежной питерской коже, подбираясь всё ближе, но не касаясь самой чувствительной точки. Его дыхание, горячее и влажное, проникало сквозь ткань, заставляя её извиваться. —Миша… пожалуйста… — её голос был хриплым от желания. — Проси лучше, — приказал он, его руки уже задрали подол её юбки. —Пожалуйста… я хочу тебя… — выдохнула она, теряя остатки самообладания.       С удовлетворённым рычанием снял с неё последнюю преграду. Его взгляд, полный обожания и голода, скользнул по её наготе, а затем он склонился к ней и опалил своим горячим дыханием. Первое прикосновение его языка было точным и безжалостным, как удар тока. Александра вскрикнула, её пальцы впились в его золотистые волосы.       Он не давал ей передышки. Его язык работал с ней яростно и виртуозно, а ладони скользили по её освобождённой коже, выискивая самые чувствительные места. Он ввёл в неё пальцы, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг них. Звуки, которые он извлекал из неё, были стыдными и неприличными, и они наполняли комнату, становясь музыкой их страсти. —Ты вся горишь для меня, — прошептал он, чувствуя, как её тело трепещет под ним. — Я не могу… больше… — она задыхалась, её бёдра дёргались в его железной хватке.       Он поднял голову, его подбородок блестел. —Закончи для меня, зоренька, — приказал он хрипло, и его язык снова принялся за дело.       Этого оказалось достаточно. Её тело взорвалось волной оргазма, сильного и ослепительного, вырывая из груди долгий, срывающийся крик. Судороги били по ней снова и снова, и он не останавливался, пил её, пока она не ослабла, безвольно обвившись руками вокруг его шеи.       Спустя пару минут передышки тоска одиночествоа снова накрыла их. Сашины пальцы потянулись к рубашке мужчины, срывая пуговицы в лихорадочном порыве. Её ногти скользнули по рельефу его пресса. —Тебя… Всё. Сейчас, — выдохнула она.       С низким рычанием Москва подхватил её на руки и понёс в спальню. Они рухнули на простыни, и теперь уже его руки спешили освободиться от оставшейся одежды. Он покрывал её тело поцелуями и укусами, оставляя багровые отметины на плече, груди, внутренней стороне бёдер — безмолвные клейма собственности, которые она с радостью принимала.       Он отстранился на мгновение, чтобы надеть презерватив, и в этот миг одиночества она почувствовала ледяной укол. Но вот он снова над ней, его мощное тело заслонило свет, а взгляд приковал её к месту. —Смотри на меня, — приказал он хрипло. — Я хочу видеть тебя, любовь моя.       Он вошёл в неё одним длинным, уверенным и заполняющим толчком, заставив её взвыть от переполняющих ощущений. Боль и удовольствие сплелись воедино. —Боже… как же с тобой хорошо … — сдавленно простонал он, замирая на мгновение. Потом он начал двигаться.       Его ритм был неистовым, властным. Каждый толчок заставлял её тело содрогаться, а голову — кружиться. Она встречала его движения, поднимая бёдра навстречу, её ноги плотно обвились вокруг его поясницы. Звуки их тел — хлюпающие, влажные, учащённые — наполняли комнату, сливаясь с хриплыми стонами девушки. —Да, вот так… моя… — рычал он, одна его рука сжимала её бедро. Пот стекал по его напряжённой спине, и она провела по нему ладонью, чувствуя, как играют его мышцы.       Он сменил угол, и следующий толчок задел ту самую точку внутри неё, от которой у неё помутнело в глазах. Её крик был оглушительным. —Ещё...сильнее! — взмолилась она.       Московский ухмыльнулся, довольный, и продолжил безжалостно атаковать это место, короткими, точными толчками, сводя её с ума. Нарастающая волна была уже неотвратима. Её тело напряглось, её пальцы впились в его плечи. —Я… Миша, я сейчас… —Со мной, — приказал он, его голос был низким и властным. — Кончай со мной.       Его слова стали последней каплей. Второй оргазм накатил на неё с сокрушительной силой, заставив её выгнуться и закричать. Она судорожно сжималась вокруг него, и это стало для него сигналом. С низким, прорывающимся из самой груди стоном он достиг пика, его тело напряглось, но сразу же смягчилось в её объятиях.       Он рухнул рядом с ней, тяжело дыша. Они лежали так, сплетённые, липкие, совершенно уставшие и абсолютно счастливые. Он медленно, выходя из неё, перевернулся на бок, удерживая её в объятиях. Он прижался губами к её виску, и его шёпот был едва слышен. —Всё. Теперь я дома. По-настоящему.