I.

Под воду шёл, безвозвратно исчез, Капитан у руля, с корабля ни сойти никак, У нас нет ни якоря, ни шанса свернуть назад. Из рупора слышится только вперед — плывём уже тридцать лет,

В болоте родном всё для нас и рифов здесь нет.

***

      Деревня встречает чужака настороженной тишиной. Эндрю ступает по жухлым листьям, двигаясь вперёд, и интуиция подсказывает ему не оборачиваться. Он не знает, зачем приехал сюда, честно говоря. Просто заголовки в газетах, ведающие о жутких вещах, повлекли его по тропе, и он не смог сделать ничего. Будто его сюда вели под руку.       Его в эти места тянет, — упаси боже, какой бред, — неведомой силой и, возможно, голосом погибшего брата. Того, кого он давным-давно похоронил, потому что не мог сохранить в целости. Этого не может быть, но Аарон продолжал приходить к нему во сне и настойчиво влечь в эти места, пока Эндрю не сдался. Рене его отговаривала, Кевин его отговаривал, даже безбашенный Нил и тот был не в восторге.       Он никого из них не послушал.       Дома смотрят на него тёмными глазницами оконных ставней, словно оценивая. Не слышно ни лая собак, ни пения птиц. Эндрю поправляет сумку на плече и просится переночевать к дряхлой старухе, обещая себе, что с утра же покинет деревню. Едва рассвет разрезает небо, он встаёт с кровати, но почему-то заставить себя сделать задуманное не может.       Словно его к этой территории приковали невидимыми цепями.       Его держит обещание и надежда, что брата можно вернуть, как бы безумно это ни звучало. Бабка причитает, говоря, что приезжие здесь надолго не задерживаются. Ещё бормочет что-то о том, что он чудовищно похож на нечистого, который кошмарит их деревушку. То, что его называют нечистью, в общем-то, Миньярда не смущает. Если ей так легче, пускай думает, что связалась с дьявольским отродьем. Он здесь с другой целью.       — Расскажи мне, — просит Эндрю, ставя чайник на плиту, — о том, что у вас здесь происходит.       Он сознательно лезет в дебри, надеясь выцепить что-то полезное, но ответов так и не получает. Старуха с остекленевшими от ужаса глазами задувает свечу, положив расспросам конец, и ложится спать. Перед этим ещё и молитву зачитывает, в которой Эндрю различает своё имя. Другой счёл бы это оскорблением, но он, как никто другой, понимает её опасения.       — На болото не суйся, — предупреждает женщина перед тем, как заснуть. — Оно тебя там и похоронит.       Несколько дней Эндрю бесцельно бродит по улицам. Пытается разговорить местных жителей, но те шарахаются от него, как от прокажённого. Лишь приютившая его старуха всё же сдаётся и иногда бросает обрывки фраз, полных суеверий. Она рассказывает истории о древних духах, живущих на болотах; о проклятии, нависшем над деревней; о существе, которое выходит из топи, чтобы жрать души. Честно, в эти россказни Эндрю особо не вслушивается. Знает, что здесь всё иначе, и особо не удивляется.       Не зря ведь его, помешанного на всём мистическом, притянуло.       О болотах он тоже подробнее узнаёт из слухов. Местные предупреждают сразу в топи не соваться, но он их не слушает. Трясина манит его, обещая невозможное, и Эндрю без колебаний следует за ней. Туман стелется по земле, окутывая деревья призрачной дымкой. Чем ближе он подходит к болоту, тем сильнее становится ощущение чьего-то присутствия. Кажется, что за ним наблюдают из-под коряг и из-за кустов.       Воздух полнится гнилостным запахом. Эндрю идёт вперёд, ориентируясь на приглушенный шёпот, который, как ему казалось, доносится из глубины. Шёпот повторяет его имя, шёпот походит на голос Аарона. Сердце бешено колотится в груди, но он не останавливается. Им движет навязчивая идея, возникшая несколько недель назад. С тех пор он не может ни есть, ни спать, мучимый предчувствием чего-то важного, скрытого в глубине этого места.       Если есть шанс вернуть утерянное, Эндрю воспользуется им.       — Здесь и сдохну, — предсказывает он сам себе.       Тени следуют за ним по пятам, путая следы. Эндрю продирается сквозь заросли, игнорируя предупреждения, которые звучат в его голове голосом разума. Болото затягивает, опутывая, и пытается его поглотить. Под ногами чавкает слякоть. По крайней мере, он надеется, что это именно она, а не чья-то сгнившая плоть.       — Я зде-е-е-есь.       В тумане мелькает движение, и перед ним из ила вырастает фигура. Эндрю чувствует, как взгляд прожигает его насквозь. Существо издаёт хриплый, булькающий звук, медленно протягивая к нему склизкую руку. Болото вокруг них приходит в движение, — вода бурлит и вздымается, словно живая. Эндрю понимает, что совершил ошибку, нарушив покой этого места.       Он должен уйти, пока не стало слишком поздно, но не находит ни сил, ни желания. Особенно когда понимает, кто вышел ему навстречу.       — Рон? — выдыхает Эндрю, едва узнав в этом нечте брата.       Вся кровь разом отливает от головы, а мир плывёт перед глазами. Ужас, от которого немеет сердце, борется в нём с безумной, абсурдной надеждой. Он похоронил Аарона, так ведь? Какого чёрта тогда в этом безобразном монстре он различает его черты? Что, блядь, здесь происходит?       Это не смешно. Переписывайте сюжет, ему не нравится.       Тварь глядит на него грязными омутами топи, медленно кивая.       — Домой хочу, — булькает отражение мертвеца. — Ты пришёл, чтобы забрать меня?       — Где твой дом? — спрашивает Эндрю, надеясь услышать знакомый адрес.       — Зд-е-е-е-есь, — вновь воет существо, — и твой зд-е-е-е-есь.       Аарон качает головой, размазывая жижу по лицу. Из его горла вырывается стон боли и отчаяния, а затем он указывает костлявым пальцем в глубь болота, где туман сгущается особенно сильно. Эндрю почти задыхается, представляя, что скрывается в этой мрачной пропасти. Он заберёт Аарона с собой, независимо от того, с кем ему придётся сражаться.       — Твой дом там, где я, — отрицает Эндрю, баюкая брата в объятиях.       Эндрю подумывает, что если почистить это, то ничем оно не будет отличаться от Аарона. Слова застревают в горле, точно комья. Он касается обезображенной кожи, и прикосновение отрезвляет, но не приносит облегчения. В голове мечется рой вопросов, на которые нет ответов. Как это возможно? Что случилось с Аароном после похорон? И самое главное — что за чудовище стоит перед ним, облачённое в облик его погибшего брата?       Или это ему всё кажется?       — Не уходи, — хрипит тварь, отчаянно цепляясь за него. — Мы так долго не виделись, братишка.       — Я забираю тебя отсюда, — Эндрю сжимает руку существа и тянет его за собой, надеясь вытащить из проклятой трясины.       — Оно меня не пустит, — ноет лже-близнец, но от него не отцепляется, и Эндрю почему-то чувствует резкий упадок сил.       — Я заберу тебя отсюда силой.       Нечто не сопротивляется, но его тело кажется невыносимо тяжелым, как будто болото не хочет отпускать свою добычу. Или часть себя самого. С каждым шагом Эндрю приходится прилагать нечеловеческие усилия, его ботинки с хлюпающим звуком вырываются из жадной трясины.       — Тогда не оглядывайся, — Аарон судорожно сжимает ладонь Эндрю. — Оно всё видит.       — Кто?       Аарон мотает головой, не желая вспоминать, и отвечает загадочно.       — Тот, кто тебя сюда призвал.       — Но меня звал ты?       — Не я. Оно. Болото.       Эндрю тащит брата, это месиво из грязи, через последние метры топкой каши и падает на колени, переводя дух. Аарон смотрит в серое небо пустыми глазницами. На человека совсем не походит.       — Я не помню, как выглядел, — говорит. — Покажи.       Эндрю от удивления даже теряет дар речи, но быстро берёт себя в руки.       — Посмотри на меня, увидишь себя.       — Красивый, — выдыхает Аарон, а потом пальцем тычет в щёку брата. — И ты красивый.       С такой детской, обезоруживающей искренностью он произносит это, что у Эндрю болезненно сжимается сердце. Чудовище из трясины… и всё же его близнец. Поднимаясь, он ощущает, как болотная жижа тянется вслед за ними.       — Нам нужно уходить, — бросает Эндрю, оглядываясь на зыбкую гладь болота, где туман уже сплетается в зловещие, призрачные фигуры. — Бегом.       — Если оно захочет, то тебя везде достанет, — Аарон оглядывается на ожившую топь, но за братом следует в противоположную сторону.       Продираясь сквозь чахлый лес, Эндрю спиной ощущает тяжелый, незримый взгляд. В деревне же их встречает иная напасть, — ненависть. Люди плюются и крестятся, видя их, но на Миньярда это не производит никакого впечатления. Их всегда гнали отовсюду. Всё, что им нужно, — переждать ночь, и они уедут отсюда навсегда.       Вместе.       В избе старухи их встречает предсказуемая истерика. Она кричит и брызжет слюной, но Эндрю просто отталкивает её в сторону и усаживает Аарона на лавку. С его кожи стекает болотная жижа. Эндрю молча роется в сундуке в поисках старой одежды, пытаясь хоть как-то оттереть брата от грязи, из которой он и состоит.       Аарон сидит неподвижно, уставившись в одну точку. От пищи тоже отказывается. Словно еда человеческая может ему навредить. Старуха шепчет молитвы, бросая на них испуганные взгляды.       — Они про тебя ничего не ведают, — утешает он брата, но Аарон не реагирует и на это.       Ты не ведаешь ничего тоже.       Старуха, притихшая в углу, внезапно вскрикивает:       — Это не тот, о ком ты думаешь! Болото нацепило на себя тело из твоей памяти! Оно всех жрёт, теперь хочет и тебя!       Эндрю вздрагивает от визга. В её глазах плещется первобытный ужас, но в словах — зловещая уверенность. Он смотрит на Аарона, пытаясь разглядеть за слоем грязи и болотной слизи что-то чуждое, но видит только брата.       Того, кого когда-то не сумел спасти.       — Закрой рот.       — Я ей не нравлюсь, да? — расстраивается новоиспеченный близнец, и из его глазниц капает мутная водица. — Я никому никогда не нравлюсь.       — Конечно, не нравишься, — взвизгивает старуха, — ты ведь его сгубишь! Всех губил, погубишь и его.       Эндрю качает головой, упрямо отгоняя сомнения. Он чувствует вину за то, что когда-то давно оставил брата одного и не смог защитить, тяжёлым грузом давящую на плечи. Аарон слабо улыбается в ответ, и эта улыбка ранит острее любого лезвия.       — Никого не слушай. Бабка не знает, о чём говорит, просто старая суеверная дура.       Это его Аарон. Эндрю растирает брата грубым холщовым полотенцем, счищая засохшую грязь. Аарон вздрагивает от каждого прикосновения, но не стенает.       Его дыхание прерывается шипением болотных пузырей.       Эндрю укладывает Аарона на соломенный матрас, не обращая внимания на крики старухи. Сам тоже переодевает промокшую одежду, ложась рядом. Он чувствует, как дрожит тело брата, и обнимает его крепче, пытаясь согреть.       Греть труп, правда, ведь смысла никакого.       — Спи, — шепчет Эндрю, закрывая глаза.       — Не могу, — следует в ответ.       — Попробуй.       Монотонный шёпот старой кошёлки сводит с ума.       — Оно дало ему плоть, чтобы душу твою заманить. Оно голодное, древнее, ненасытное. Оно в него вселилось и тобою теперь хочет отобедать. Увидишь, увидишь, как он на тебя смотреть станет, когда голод придёт.       Аарон растягивает губы в жутковатой улыбке, как будто её страх — лучшая награда для него, но Эндрю не обращает внимания на эти мелочи, слишком захваченный внезапным возвращением близнеца из мёртвых.