Пролог

Тронный зал Красного Замка был наполнен гулом голосов и перешёптываний. Высокие стрельчатые окна лениво пропускали солнечный свет, но он безропотно гас в глубине зала, где пол устилала тень Железного трона. Острые лезвия мечей торчали угрюмо, словно напоминая каждому, кто осмеливался поднять на него глаза, что королевская власть строится не на милости, а на крови и стали. Дом дракона редко прощал чужие ошибки. Воздух был спертым, пахнувшим железом, свечным воском, потом и запахом дешевых благовоний. Вдоль стен расположились придворные советники, немного золотых плащей и замковой стражи в красно-чёрных цветах дома Таргариен, поставленных для поддержания порядка. Все ожидали начала слушания. Всё же такие обвинения редко выносились на общее обозрение, хотя сегодня случай был особенный, или кто-то захотел его таким сделать. У подножия трона стоял лорд Джаспер Уайлд, мастер над законами, прозванный Железным Посохом за свою суровость и непреклонность в делах правосудия. Подтверждая своё прозвище, он опирался на высокий посох из чёрного дерева, перевитый железными кольцами. Его уставшее и мрачное лицо было каменным, будто высеченным из мрамора, и ни один мускул на нём не дрогнул, когда он оглядывал зал. Казалось, что он превратился в статую, ожидая, когда кто посмелее сможет его “пробудить ото сна”, но не приносящего облегчение и бодрость, а тревожного и нервного. Чуть в стороне, стоя среди свидетелей обвинения, выделялся сир Джоффри Дарклин: высокий и статный юноша лет двадцати-двадцати пяти, в богатом гербовом доспехе с алым плащом, украшенным золотыми нитями. На его лице застыло выражение холодного превосходства. И хотя Джоффри держал голову прямо, а глаза смотрели только вперёд, особенно пытливый взор мог заметить, как тот избегает любой возможности взглянуть на обвиняемого, раз за разом сжимая изящную кожаную перчатку в руках. В центре зала стоял, ловя презрительные взгляды толпы, молодой рыцарь, сир Арвин Фелл. Внук и наследник леди Фелиции из Фелвуда, недавно попавший на службу к лорду Ларису Стронгу, мастеру над шептунами в Малом Совете короля Визериса Таргариена. На парне не было доспехов, а лишь простая чёрная туника, ремень без меча, да кандалы, сковавшие руки. Внутри Арвина кипели горечь вперемешку с разочарованием. Ведь ещё вчера он считал Джоффри другом, а теперь тот стоял напротив, готовый бросить его на съедение всему королевскому двору. И самое главное — за что? Что он такого ему сделал, чтобы сейчас участвовать в этом балагане на потеху почтенной или не очень публике? Этот фарс начал его утомлять. Но кажется всё только начиналось, и ему выпало быть главным блюдом на ужине короля. За Железным Троном, в полумраке, лениво восседал лорд Ларис Стронг, мастер над шептунами в Малом Совете, любитель самых разных тайн и холодного, как пива, расчёта. Его лицо украшала полуулыбка, будто он заранее знал, чем всё закончится. Пламя факелов отражалось в его глазах, и в этот миг казалось, что он наблюдает за пьесой, автором которой сам и является, что вполне могло быть похожим на правду. На очень горькую правду. И вот, наконец, в зал вошёл король. Все сразу подтянулись, только чтобы затем вновь согнуться в поклоне, горячо приветствуя владыку Семи Королевств. Кое-кто даже успел выкрикнуть пару здравниц в честь монарха. Лизоблюды проклятые! Ни капли уважения… Визерис I Таргариен выглядел усталым. Его шаги были неторопливы, а плечи чуть согнуты, словно корона до сих пор представляла для него невыносимую тяжесть. Белые волосы спадали на плечи, лицо было мрачным, но всё ещё сохраняло остатки прежней царственной красоты. Казалось, он думает о чём-то своем, совсем не обращая внимания на остальных, но стоило Визерису усесться на Железный Трон и кинуть всего один взгляд на собравшихся, как шум стих, наступила тишина, в которой слышно было, как где-то вдалеке потрескивает факел. Десятки пар глаз были обращены к человеку, сидящему на Железном Троне. — Начнём, — сказал король усталым голосом. По залу пронёсся гул шепотков. Лорд Джаспер Уайлд сделал шаг вперёд, опираясь на посох. Так началось это судилище. — Ваше Величество, сегодня перед судом богов и людей предстаёт сир Арвин Фелл, внук и наследник леди Фелиции Фелл из Феллвуда, обвинённый в предательстве доверия короны, в превышении полномочий и в связях с теми, кто действует во вред интересам Семи Королевств. Я имею в виду Триархию, Ваше Величество. Затем он сделал паузу, словно пытаясь вспомнить что-то ещё, после чего изрёк: — Это измена! В зале прокатилась волна гневного ропота, громкого шума и каких-то едких смешков. Кто-то шепнул, кто-то гневно вскинул брови, кто-то нагло ухмыльнулся: суды в Красном Замке редко были честными, и ещё реже предсказуемыми. — Мною проведено следствие, Ваше Величество, и собраны все необходимые доказательства, подтверждающие вину сира Арвина, — продолжил лорд Джаспер, — Они перед вами, — добавил Железный Посох, указывая на слугу, стоящего чуть позади себя с длинным свитком. И снова замолчал, ненавязчиво давая королю осознать сказанное. Вновь гул прокатился по рядам придворных. Арвин поднял голову, стараясь не показать, как сильно бьётся сердце. Он заранее знал, какие слова прозвучат, но услышать их вслух было всё равно, что получить удар под дых. Вернее, в спину. — Свидетели обвинения опрошены мной заранее, и их показания могут быть зачитаны по вашему приказу, Ваше Величество, — повторил мастер над законами, искоса поглядывая на уже знакомого слугу, который как по команде тут же развернул длинный свиток, готовясь начать чтение. — Среди них сир Джоффри Дарклин, служивший вместе с обвиняемым под началом лорда Лариса Стронга и имевший возможность наблюдать его чёрные деяния. В этот момент Джоффри сделал шаг вперёд. Он поклонился королю и залу, после чего начал говорить удивительно спокойным голосом, словно докладывал о сущих пустяках, а не вгоняя нож в спину своему лучшему другу. — Ваше Величество, лорд Джаспер, благородные лорды и леди. Видят Семеро, что мне тяжело говорить это, но долг перед короной выше личных уз дружбы, как бы мне горестно от этого не было. Арвин фыркнул. Ага, как же! Этот высокомерный ублюдок сейчас поёт соловьём, но где же он был раньше со своей честью, когда они вместе исправляли его косяки? Мерзавец… Джоффри словно и не замечал ненависть в глазах своего бывшего друга и напарника. Его голос звучал твёрдо, но с той проклятой ноткой грусти, которая бывает, когда рассказывают во что не хочется верить. Но на деле так оно и есть. — … поэтому я имею честь сообщить, что сир Арвин Фелл, находясь в Королевской Гавани, вступал в контакты с подозрительными лицами, среди которых были люди, связанные с врагами короны из Триархии. Он скрывал свои действия и пытался вести игру, которая угрожала не только его собственному имени, но и безопасности государства, мой король. Каждое слово резало Арвина, как нож. В голове гулко билось: «Предатель. Друг. Предатель». Он смотрел на Джоффри и пытался найти хоть тень сомнения, хоть знак, что тот говорит это не по доброй воле, но лишь выполняет приказ. Но лицо Дарклина оставалось холодным и спокойным, словно он действительно верил в каждое слово. А может так оно и было. Сейчас уже об ином думать было просто глупо. Или всё-таки нет? Арвин сжал кулаки. Его голос прозвучал глухо, но отчётливо: — Лжец! В зале снова поднялся ропот, но лорд Джаспер Уайлд ударил посохом о пол. — Тишина! — голос мастера над законами пронёсся по залу, словно удар грома. —  Именем короля! Ти-ши-на! К порядку, именем короля! Тут и сам Визерис поднял руку, требуя спокойствия. И тихо, но отчётливо произнёс, посмотрев усталыми глазами на одного дерзкого штормового рыцаря. — Скажите своё слово, сир Арвин, но не вздумайте мне врать. Арвин сделал глубокий вдох и заговорил, чувствуя, как на него наставлены десятки глаз: — Ваше Величество, я служил короне верой и правдой. Я шёл туда, куда меня посылали, и делал то, что требовалось. У меня нет вражеских связей. Всё, что я совершал, было ради долга. Но сегодня я вижу перед собой измену: измену того, кого я считал другом. Его взгляд впился в Джоффри, и все поняли, о ком идёт речь. Дарклин не дрогнул под таким пристальным вниманием толпы, но уголок его рта чуть заметно дёрнулся. В этот момент из тени выступил лорд Ларис Стронг. Не спеша, он вышел вперёд, опираясь на элегантную трость из красного дерева. Каждое его движение было выверенным, словно у оруженосца, которого строгий наставник не выпускал с ристалища день и ночь. На его лице застыла добродушная улыбка, но радости от неё никто не испытал. — Ваше Величество, — голос Лариса был мягким, почти убаюкивающим, — Прошу вас, но позвольте заметить, что сир Арвин Фелл, несомненно, молод, горяч и, быть может, совершил свои “ошибки” по неосторожности. Но “ошибки”, которые не могут быть прощены и оставлены без последствий, мой король. Тут Косолапый сделал незаметную паузу, и Визерис, как всегда, купился на этот дешёвый трюк и даже немного подался вперёд, чтобы лучше расслышать мастера над шептунами. — Однако, быть может, мы найдём ему место, где его пыл можно направить… с пользой. Визерис нахмурился. Ему явно не понравилось, что говорил лорд Стронг, но отказываться прилюдно не хотелось. В конце концов, он всегда старался быть справедливым королём. А в чём справедливость, когда ты затыкаешь рот тому, кто предлагает иное решение вопроса? — Что ты предлагаешь, Ларис? — выдержав паузу, поинтересовался король. — Башня Слоуна, — тихо произнёс Стронг, и в зале словно подул холодный ветер. — Там собираются те, кто пал духом, но всё ещё могут служить. Пусть Арвин пополнит их ряды. Под присмотром лорда-наблюдателя Рейвуда Тарли он будет не опасен, но полезен на благо короны и под присмотром короны. Разумное предложение для предателя, не так ли? Арвин почувствовал, как холод пробежал по его коже. Башня Слоуна. Ссылка для тех, кого проще не убить, а забыть. Место для сломанных и ненужных. Туда ссылали провалившихся людей мастера над шептунами ещё со времён Старого Короля. Хуже, чем Стена или смерть. Король долго молчал. В зале никто не смел шелохнуться. Потом Визерис поднял голову, и в его взгляде Арвин увидел усталость человека, который слишком часто выбирал компромиссы. Кажется, это повторится и в этот раз. Седьмое пекло! — Так и будет, — сказал король, как отрезал, — Сир Арвин Фелл не отправится в Ночной Дозор и не будет судим поединком, ибо не заслужил ни того, ни другого. Вместо этого, он будет сослан в Башню Слоуна. И на том моё королевское слово. Остальное не обсуждается. Все свободны. И махнул рукой, словно пытался прогнать наваждение в виде полного зала людей. Толпа взорвалась шумом и гвалтом. Кто-то шептался, кто-то усмехался, кто-то возмущался, кто-то даже свистел. Арвин стоял, как вкопанный, и лишь внутри всё кричало. Его не отправили умирать на Стену, не дали защитить свою честь в поединке. Его просто вычеркнули, как выбрасывают сломанный меч, когда его хозяину захотелось купить себе новый. Он просто не нужен. И это намёк на то, что с ним покончено. Дальше ничего нет. Парень бросил последний взгляд на Джоффри Дарклина. Тот даже не смотрел на него, словно избегая пересекаться взглядами. Гнусный предатель. Ещё друг называется. Ага, друг, который ударил в спину. И он этого не забудет. Ни-ког-да. В этом Фелл был уверен. И лишь когда стража повела его прочь, Арвин понял главное из всего этого представления, что именуется королевским судом — из этой ямы ему нет выхода. Это конец всего.

***

Арвин не помнил, как именно его вывели из Тронного зала. Всё слилось в гул шагов, шорох плащей и тяжесть кандалов на запястьях. В ушах стояли слова короля: «Он будет сослан в Башню Слоуна». Они крутились, что жернова на мельнице. Раз за разом, вызывая жгучую ненависть к одному мерзкому выскочке из Сумеречного Дола. Чёрт тебя побери, Джоффри! Ему не дали ни времени для оправданий, ни последнего слова. Всё решено, и решено чужими устами. Его просто выгнали. Это даже хуже службы в Ночном Дозоре. Там ты хотя бы просто торчишь на Стене, может быть, пару раз скатаешься в Кротовый городок или рыжулю из Одичалых поймаешь. А тут… О, Семеро, да проще умереть, чем это всё! Коридоры Красного Замка были ему знакомы до боли. Он ходил здесь десятки раз, то по долгу службы, то по поручениям, то по тайным делам. Но сейчас каждая арка и каждая дверь казались чужими. Каменные стены дышали холодом, а факелы бросали пляшущие тени, будто сам замок насмехался над ним. Разве он заслужил такого отношения? Чем он провинился? Почему его подставили? Эти мысли не давали покоя молодому рыцарю. И ответа на них тоже не было. Да и вряд ли ему кто-нибудь ему скажет. Нужен ответ? Узнай или больше не спрашивай, коли не готов докопаться до истины. Стражники вели его без слов. Они не толкали, не тянули, а просто шли рядом, как с человеком, которому уже некуда деваться. Да и не такой он дурак, чтобы бежать после приказа короля. В конце концов, Визерис мог и казнить его, узнав, что там насочинял этот высокомерный ублюдок. А Арвин не сомневался, что Джоффри хватило совести расписать его вину так, что оказалось бы, что он чуть ли не кормится с руки Кормильца Крабов. Лишь одна фигура нарушала эту немую процессию. Девушка лет двадцати, в серо-зелёном платье без украшений, шла рядом, словно сопровождая, но не как пленительница и не как спутница. Он был так погружён в свои мысли, что даже сперва не заметил её присутствия. — Кейлин Рид, — представилась она, хотя Арвин её и не спрашивал. — Нет, не из тех Ридов, что в болотах Севера. Мой отец всего лишь простой ленник Мутонов из Девичьего Пруда, так что не жди от меня болотной ворожбы в духе старых сказок, — добавила девушка, будто угадав немой вопрос на лице рыцаря. — Ну ладно, могла и не рассказывать, — пожав плечами, ответил парень. И замолчал, но потом заметив, что стражникам плевать на её болтовню, всё-таки решил, что молчать — это дело хреновое. Особенно, когда путь предстоит не самый близкий, а им двоим больше делать решительно нечего. — А я — сир Арвин Фелл, служил под началом лорда Лариса Стронга. Я из Фелвуда, это в Штормовых Землях на границе с Королевским Лесом, — произнёс рыцарь, решив соблюсти хотя бы видимость вежливого разговора. Пусть он и закован в кандалы, как преступник. — Фелл? — прищурилась Кейлин. — Внук леди Фелиции? О, так ты важная птица. Забавно. Обычно в Башню кидают тех, у кого крыльев отродясь не было. Девушка рассмеялась, и её смех был звонкий, но с нотками злости. Арвин умел считывать эмоции людей, хотя и довольно хреново, но не уловить ощутимые нотки яда в голосе Кейлин смог даже он. И это его не обрадовало. Настроение испортилось окончательно. И они пошли дальше, перекидываясь лишь парой-тройкой слов, ведь на большее его, увы, не хватило. Зато вместо пустой болтовни ни о чём, Арвин краем глаза наблюдал за девушкой. Движения лёгкие, шаг уверенный, тёмные волосы собраны в косу, лицо бледное, глаза прищуренные, как у человека, который привык смотреть внимательнее, чем следует. Красивая… — Забавно, — тихо сказала Кейлин, когда стражники остановились, чтобы открыть очередную дверь. — Одних сюда ведут с почестями, других же в цепях. И всё это в одних и тех же коридорах. Разве это не занимательно, сир Фелл? Арвин не ответил. Ему расхотелось болтать после ее острот, но Кейлин продолжила сама, словно ничуть не бывало: — Говорят, Башня Слоуна — это место для списанных, но не умерших. Удобно, правда? Никто не станет рыдать, что вас убили, но и радоваться никто не станет. Эта мысль, признаться честно, зацепила Арвина. Парень повернул голову и впервые прямо посмотрел на невольную спутницу, что так некстати, начала с ним разговаривать. Опять. — Ты тоже туда идёшь? Она слегка улыбнулась. — А разве не видно? — “Нет”, — подумал он, но вслух ничего так и не сказал. Рид и правда не выглядела ни сломленной, ни списанной в утиль за какой-то проступок. Скорее, наоборот, в ней была какая-то сила и уверенность, что ли, от которых парню было не по себе. — “Пекло…” — подумал он, — “Интересно, если её туда отправили, то чем же во имя всех богов она так провинилась перед королем? Скажите, Семеро, что за ужас она натворила?” Ответа не последовало. Зато показались ворота. Хотя тут стражники, не говоря ни слова, развернули их и двинулись к одной из калиток. Парадный выход был им заказан. Путь дальше к Башне лежал через простую калитку. Но уж лучше так, чем никак. Спустя пару-тройку минут они вышли из Красного Замка, и на Арвина пахнуло воздухом Королевской Гавани. На неё уже опускались сумерки. Отсюда открывался прекрасный вид на город, открывающий панораму сотен крыш, густого дыма печей, чарующих звуков городских улиц: лай собак, крики торговцев, звон молотов в кузницах, споры стражников. Арвин всегда любил этот шум. В нём было что-то живое, хаотичное, настоящее. Но сейчас город казался чужим. А может так и было всегда? Просто только сейчас он это заметил. — Ты ведь тоже не отсюда родом? — спросила Кейлин, когда они начали спускаться вниз, к подножию замка. — Да, — коротко ответил он. — Но хорошо знаешь город, верно? Вид у тебя такой, будто каждую улицу можешь на память назвать. Арвин усмехнулся без радости. — Знать город и принадлежать ему — это разные вещи. Стражники молчали, не вмешиваясь в их разговор, потому что им было всё равно. Их дело простое и понятное, всего-то довести нужных людей до места, а там Башня Слоуна поглотит их навсегда. И точка. Вроде бы ничего сложного. Они миновали Речные ворота. Запахи ударили в лицо: рыба, гниющие овощи, пряности, помои. Люди толпились, не обращая внимания на процессию. Кто-то обернулся, увидев кандалы на руках Арвина, кто-то плюнул им вслед, кто-то просто отвернулся. Вот и всё. Раньше ты был тенью в этом городе. А теперь всего лишь потеха для черни. Чем дальше они шли, тем тише становился шум города. Башня Слоуна стояла на отшибе Красного Замка, за старыми мастерскими и заброшенной кузницей, в стороне от парадных залов и покоев. Это было место, куда редко заглядывали даже слуги. Наконец они оказались у каменной стены, к которой примыкала старая башня. Она возвышалась над всеми постройками, сужаясь кверху, словно копьё, но не гордая, а изломанная, облупленная, с трещинами в кладке. На окнах не было стекла, лишь перекошенные ставни и решётки, как последние свидетели её былого величия. В воздухе пахло гарью, плесенью и сыростью. Где-то гудел сквозняк, проходящий через щели в камнях. — Прекрасно, — пробормотала Кейлин, оглядывая башню. — Если и есть место, где можно забыть обо всём, то вот оно. Стражники подвели их к тяжёлой двери. Один из них трижды ударил в железное кольцо. Изнутри раздался звук шагов. Скрип, засов, и дверь медленно открылась. На пороге показался мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения, с тёмными растрёпанными волосами, в которых уже серебрились пряди. На нём был серый плащ с затёртым до безвкусицы орнаментом в цветах дома Тарли — красным и зелёным. Лорд Рейвуд Тарли, собственной персоной. Это мог быть только он. Мужчина окинул прибывших взглядом. Сначала стражников и весьма равнодушно. Потом Арвина, уже повнимательнее и прищурившись, как охотник на дичь. Потом одарил пристальным взглядом Кейлин, задержавшись чуть дольше, чем следовало. — Значит, это и есть наши новые жильцы, — сказал он хрипловатым голосом. — Ну что ж. Добро пожаловать в Башню Слоуна, — и добавил, не забыв кашлянуть. — И проходите уже, не стойте, Неведомый вас побери и выплюни! Дверь с грохотом захлопнулась. Стражники быстро сняли с Арвина кандалы и ушли, даже не оглянувшись. Да и зачем им это делать, когда очевидно, что рыпаться уже поздно. — Ну что, так и будем стоять или сир рыцарь соизволит открыть прекрасной даме дверь? Вопрос прозвучал убийственно спокойным тоном, из-за чего Арвин опешил и повернулся к Кейлин с чертовски глупым видом. Та оценила его порыв и не став ждать, пока тот перестанет валять дурака, навалилась на тяжелую железную дверь. Та лишь скрипнула. — Отойди, дай я... — Да уж постарайся! — Пекло… Отойди давай! Кейлин нехотя отошла в сторону, а Арвин собрался с силами и навалился на дверь, да так, что та со скрипом открылась, увлекая своего обидчика в темноту. Лишь чудом Фелл не распластался на каменном полу. —  Какого чёрта… —  Определённо силой Воин тебя не обидел, — раздался знакомый голос и спустя пару минут из темноты вышел лорд Рейвуд Тарли держа в руке едва горящий факел. Внутри было темно, пахло пеплом и старыми книгами. Узкие коридоры вели вверх и вниз, будто сама башня была запутанным лабиринтом. Сквозняки завывали где-то в глубине, и казалось, что башня стонет. Арвин сделал шаг вперёд и почувствовал, как холод камня пробирает до костей. Вот и всё. Твоя новая жизнь.

***

— Здесь не любят, когда двери открываются слишком часто, — пояснил лорд-наблюдатель, и в его голосе прозвучала усмешка. — Считается, что тогда сквозняки сердятся. А сердитые сквозняки в этой башне опаснее пьяных стражников Королевской Гавани. Он пошёл вперёд, не заботясь о том, следуют ли они за ним. Но Арвин пошёл, Кейлин тоже, чуть сзади, словно наблюдая за каждым его шагом. Каменные стены были неровные, кое-где осыпалась штукатурка. В воздухе пахло гарью и сыростью. По узким коридорам гулял холодный ветер, завывая так, что казалось, что башня разговаривает сама с собой. — Это место построили, когда Красный Замок ещё был молод, — вновь подал голос Рейвуд, не оборачиваясь. — Тогда башня служила кузницей и дозорным постом. А теперь… — он пожал плечами. — Теперь это приют для тех, кого не хотят видеть, но не решаются убить. Тарли замолчал на пару секунд. — Спасибо лорду Эдмару Слоуну, младшему брату одного из десниц Старого Короля. Это ему пришло в голову, что сюда можно ссылать провалившихся шпионов и неудачников. Затем лорд-наблюдатель повернул направо, открывая скрипучую дверь, чтобы Арвин и его спутница оказались в просторной комнате с длинным столом и несколькими старыми стульями. В углу тлели дрова в камине, больше дымя, чем давая тепло. У стола сидела женщина лет сорока пяти. Длинные тёмные волосы с редкими серебряными прядями падали на изящные плечи. На ней было простое, но изящное платье без украшений, а её осанке похоже годы были не помехой. Она оставалась такой же гордой, как и раньше. — Марла Шторм, — представил её Рейвуд. — Старая обитательница нашей любимой башни. Когда-то была шпионкой при дворе. Но теперь… — он развёл руками. — Теперь у неё слишком много воспоминаний и слишком мало собеседников. Слишком многих травила. Марла медленно подняла глаза на Арвина. — Ещё один мальчик, которого выбросили, как ненужную игрушку? — спросила она. Её голос звучал устало, но в нём проскальзывали остатки былой теплоты. Арвин сжал губы. — Сир Арвин Фелл, — ответил он. — Внук леди Фелиции Фелл, наследник Фелвуда. В её взгляде мелькнуло узнавание, но она ничего не сказала. Только откинулась на спинку стула, словно приняла к сведению. — Пошли дальше, — сказал Рейвуд. — Нечего ворон считать. Успеешь ещё, наследничек. Они вышли в другой коридор. Через несколько шагов из боковой двери показался мужчина в серых одеждах септона. Лысина блестела в полумраке, лицо было морщинистым, но его глаза оставались живыми и внимательными. — Септон Тарвин, — сказал Рейвуд. — Некогда служил в Каменной Септе, если кому-то вдруг понадобится исповедоваться или помереть с молитвой, то ступайте к нему. Септон Тарвин склонил голову, но усмехнулся. — Здесь исповедуются редко, милорд. Обычно грехи в этой башне только копятся. Рейвуд хмыкнул. — Вот потому я и держу его при себе. Иногда полезно, когда кто-то напоминает, что мы всё ещё люди. А затем добавил, не меняясь в лице. — Ну или хотя бы отпевание подешевле выйдет, если угораздит помереть. — Для вас милорд будет отдельная плата за службу, — вдруг возразил Тарвин, — И не вздумайте экономить, а то Семеро на небесах… — Пошлют тебя в жопу! Проваливай уже! — фыркая, прервал намечавшуюся тираду Рейвуд и демонстративно вытолкнул септона обратно в комнату. — Ещё я платить должен. Вот если Ларису надо, то пусть он крипту нам и оплачивает. Арвину захотелось сплюнуть. Кейлин промолчала. Хотя кажется ей было что сказать. Они пошли дальше. На лестнице, ведущей выше, сидел человек в кольчуге, но без шлема — высокий, широкоплечий, с густыми усами и усталым взглядом. Он смотрел на новых обитателей без особого интереса, словно видел их уже сотни раз. — Сир Камбрей Лотстон, — сказал Рейвуд. — Когда-то герой турниров, а теперь это герой наших скрипучих лестниц. Следит, чтобы они не развалились под тяжестью наших тел. — А под тяжестью наших грехов они давно бы рухнули, — пробормотал Лотстон, не вставая. Кейлин едва заметно усмехнулась. Арвин же лишь пожал плечами. Он уже успел устать от глупых шуточек. Ещё даже не представляя, как он взвоет от них в дальнейшем. Последним на их пути они встретили худого человека с сутулой спиной, который возился у камина на верхнем этаже. Его руки дрожали как у пьяницы, но глаза были живые, острые. — Хобб Коленаст, — сказал Рейвуд. — Когда-то лучший писарь в Королевской Гавани. Теперь его почерк дрожит сильнее, чем его руки. Но иногда он всё ещё может переписать донесение так, что сам не поймёшь, где правда, а где ложь. Хобб кивнул, не произнося ни слова. — Ну вот, — сказал Рейвуд, наконец останавливаясь в узкой зале с окнами на Черноводную. Ветер бил в стекло, и ставни дрожали, как молодые служанки перед особо сладострастным лордом. — Вот твой новый дом, наследничек. Здесь нет слуг. Здесь нет почестей. Здесь есть только холод, сквозняки и мы — те, кого больше не хотят видеть. Он посмотрел на Кейлин. — И ты, девочка. Не думай, что раз род твой невелик, то к тебе будет какое-то особое отношение. Здесь все с особенностями. Кейлин склонила голову, но её взгляд оставался спокойным, словно всё было хорошо. Арвин посмотрел в окно. Внизу шумела река, по ней шли корабли. Ветер бил в лицо, и ему показалось, что он стоит не в башне, а на краю мира. Башня Слоуна. Вот где теперь твоя жизнь, “наследничек”.

***

Ночь тянулась бесконечно. Арвин пытался уснуть, но каждый шорох заставлял его вздрагивать. И в какой-то момент он услышал тихие шаги, будто кто-то остановился у его двери. Он медленно поднялся, и его рука легла на стальной кинжал, который ему оставили лишь по недосмотру стражников, а не из доверия. — Не стоит, — прозвучал тихий женский голос. Дверь приоткрылась, и в щель заглянула Кейлин. Она держала в руках свечу, и свет её отразился в зелёных глазах девушки. — Я подумала, что тебе не спится, — сказала она. — И решила проверить? — Арвин прищурился, даже не пытаясь скрыть недоверие. — Я решила, что проще прийти сразу, чем потом слушать, как ты ворочаешься и скрипишь кроватью, — как можно равнодушнее ответила Кейлин, словно не замечая недоверие парня. Она вошла, поставила свечу на стол и присела на край старого сундука. Её движения были лёгкими, но в них сквозила осторожность, как у охотницы, что привыкла ступать бесшумно. — Здесь всё слышно, — продолжила она. — Стены тонкие. И если хочешь совет... не разговаривай во сне. Арвин нахмурился. — Почему? — Потому что здесь есть те, кто слушает. Она сказала это спокойно, будто речь шла о каком-то пустяке, не имеющим значение. — Ты о Рейвуде? — О всех, — улыбнулась она чуть заметно. — Даже о себе. Арвин почувствовал, как в груди поднимается раздражение. — Ты тоже смеёшься надо мной? Кейлин покачала головой. — Нет. Я просто предупреждаю. Здесь никто тебе не друг. И лучше принять это сразу. Она поднялась, взяла свечу и направилась к двери. — Спокойной ночи, сир рыцарь. И ушла. Но стоило ей уйти, как у Арвина даже жалкие попытки сна как рукой сняло. Парень поднялся над кроватью и недолго думая, начал собираться. Спустя несколько минут он уже спускался по старой лестнице в надежде догнать Кейлин, но её как ветром сдуло. Рыцарь даже выругался. Надо было быть полным идиотом, чтобы не узнать, где её покои. И вот когда очередной приступ самобичевания почти настиг Арвина, где-то внизу раздался чей-то смех, и парень не секунды не думая, бросился на звук. Сбежав по кривым каменным ступенькам и пару раз чудом не навернувшись, Арвин добрался до полупустого зала, где собрались обитатели Башни. Но ничего не делали. — Ага, вот и наследничек, — раздался знакомый голос с ноткой насмешки. — Ещё вчера сидел главным соглядатаем, а уже сегодня главный по сквознякам. Отменный рост! — И я рад вас видеть, милорд Тарли, — сквозь зубы, ответил Арвин, которого уже порядком достала одна и та же “шутка” лорда-надзирателя. Но тот, как будто этого от него и ждал. — Ну что ж. Леди Фелиция славилась тем, что умела держать свой дом в порядке. Жаль, что её внука не научили держать язык своих друзей за зубами. Сир Камбрей заржал, как конь, из-за чего часть вина расплескалась ему на сюрко, но рыцарь этого и не заметил. Марла тихо хихикнула в кулачок. Хобб расплылся в глупой улыбке, а септон Тарвин зевнул, пытаясь натянуть на себя какую-то тряпку. Кейлин осталась равнодушной, демонстративно отвернувшись к раскрытому окну. — Я… не… виновен…, — процедил сквозь зубы Арвин, с вызовом смотря на Тарли. — Ну, конечно, здесь все невиновны, — тут же согласился Рейвуд, — Марла? — Конечно, — отозвалась женщина, не поднимая головы. — Камбрей? — Я святее Верховного Септона, да простит меня Тарвин, — давясь от смеха, промычал Лотстон. — Чтоб тебя Неведомый к твоей матери утащил! — тут же прошипел септон в ответ. — Кейлин? — Разумеется, милорд-наблюдатель, — ответила девушка, не оборачиваясь от окна. — Хобб? — А что? Я ничего…, — произнёс Коленаст, почесав свой большой нос. — Вот видишь, Арвин, — Рейвуд лишь развёл руками, — Добро пожаловать в Башню Слоуна. Здесь никто ни в чём не виноват. Он прошёл к столу, заваленному свитками, кубками, обломками оружия и какой-то рухлядью. Уселся, закинув ноги на скамью. Потянулся и смачно испортил воздух. — Ты думаешь, что тебя сослали, — сказал он, разглядывая Арвина. — Но нет. Это обычно на Стену ссылают. В темницы сажают. А сюда… сюда сбрасывают. Он поднял кубок, отхлебнул. Скривился, ругнулся и помянул проклятого лорда Редвина. И всё это за какие-то две секунды. — Это место для тех, кто сбит с ног, но всё ещё дышит. Нас не казнят, не калечат, но и не выпускают. Мы как хромые кони: ещё живы, но пахать на полях уже не можем. — И что же я должен здесь делать? — спросил Арвин, который устал от загадок Рейвуда. Тарли усмехнулся. — Делать? Знаете, сир. Здесь никто ничего не «должен». Башня Слоуна — это кладбище для обязанностей. Здесь нет слуг, нет стражников, нет приёмов. Хочешь есть, так добывай сам. Хочешь спать в тепле, возьми и заткни щели. Хочешь остаться в живых, так учись выживать в обществе таких же сбитых с ног законченных неудачников, как ты. Он обвёл взглядом зал. — И не смей жаловаться. У тебя есть крыша, есть стены и вид на Черноводную. Чего ещё желать? Особенно такому простофиле как ты, неспособному завершить одно-единственное дело, которое тебе поручил мастер над шептунами. Арвин сжал кулаки. Он был готов многое пропустить мимо ушей, но только не слова, основанные на лжи проклятого Джоффри. Даже если лорд Тарли об этом и не знал. — Я служил короне. Я рисковал жизнью. И вот моя награда? Я был верен королю, как никто другой! — рыцарь буквально выплюнул эти слова в лицо Рейвуду, и его костяшки пальцев побелели от ярости. Не зря Арвин был штормовиком, а с такими всегда шутки были плохи. Тарли в ответ лишь рассмеялся. Но смех его был тяжёлым, а не злым и едким. — Хах! Ты, всё ещё думаешь, что в этой игре награждают за службу? Здесь награждают лишь за предательство. Тот, кто вовремя сменил сторону, получает титулы. Тот, кто вовремя промолчал земли. А верные собаки… — он наклонился вперёд, — …их сбрасывают сюда, что ты знал! Марла подняла кружку. — Добро пожаловать в стаю, Арвин. И постарайся не сорваться с поводка. Сир Камбрей Лотстон хохотнул. — Или в стадо, кому как нравится. После чего демонстративно поставил себе пальцами “рога” и замычал, как корова, что стоило ему второй части вина на сюрко. Септон Тарвин лишь покачал головой, но промолчал. Зато Хобб вдруг радостно и совершенно неуместно захлопал, словно ребёнок, которому подарили новую игрушку. Кейлин, всё это время молча смотревшая на реку, вдруг бросила взгляд на Арвина. И в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие? Или может быть интерес? Или просто холодная оценка? Он не знал. Лорд-наблюдатель тем временем встал и посмотрел прямо в глаза своему новому подчинённому. — Запомни, Фелл. В этой башне нет лордов и леди. Здесь нет друзей. Здесь даже врагов толком нет. Есть только мы и тени за стенами. И прихватив кубок, направился к лестнице наверх, пока его плащ волочился по полу, словно не решаясь упасть с плеч лорда-наблюдателя. А может просто дразня его таким образом. — Если выживешь, может, научишься смеяться. Если нет… — Рейвуд обернулся и пожал плечами, — Значит, ты не создан даже для Башни Слоуна. И исчез наверху. Тишина повисла тяжёлым грузом, пока Марла не нарушила её первой. — Мой тебе совет, Арвин: не пытайся с ним спорить. Он знает слишком много и слишком устал, чтобы тратить время на пустую болтовню. Это уже мы все давно усвоили, а тебе это только предстоит. Камбрей кивнул, потянувшись за новой порцией чего-то отдалённо похожего на вино. — И уж точно не пытайся его жалеть. А то тебя потом никто жалеть не будет. Ну если сможешь открыть глаза. Арвин лишь кивнул рыцарю, усаживаясь на ближайшую скамью. Башня гудела, сквозняки выли, а где-то за стеной шумела река. Он чувствовал: это место станет его новой клеткой. Но клеткой, где стены разговаривают, и где каждое слово скрывает больше, чем открывает. Башня Слоуна… Она приняла его. Но принял ли он свою участь?