Часть I. "Хромые кони". Глава I. Тени в гавани

«Лучше один день быть человеком, чем тысячу дней тенью». (с) Китайская пословица

Башня Слоуна просыпалась нехотя, будто и сама не хотела помнить, что ещё жива. Серые стены источали сырость, пахли пылью и старым дымом. Где-то внизу, под скрипящими ступенями, ворочались крысы, шурша в углу, и этот звук давно стал привычным для всех обитателей. Здесь каждое утро было похоже на вчерашнее: ни праздников, ни звонких глашатаев; только гул большого города за стенами Красного Замка и неумолимое карканье ворон, вьющихся над бывшей заброшенной кузницей, как над трупом. Арвин Фелл сидел на скамье у длинного стола, вглядываясь в миску с грибной похлёбкой. Какое-то варево на воде с белыми грибами и парой кусков рыбы, вот таков был завтрак Башни Слоуна. Он ещё помнил пиры в Красном Замке, где столы ломились от вина и мяса, где смех гулко отражался от позолоченных стен, и не мог отделаться от ощущения, что больше никогда туда не вернётся. Парень уже несколько недель жил здесь, но всё ещё чувствовал себя чужаком. Никто его не гнал, но и своим не считали. Башня будто проверяла его: сколько продержится новый обитатель, прежде чем сломается. — Вино нынче хуже помоев, — ворчал лорд-наблюдатель Рейвуд Тарли, сидя во главе стола. Он держал деревянную ложку так, словно это был жезл Верховного маршала Мандера, и постукивал ею по краю миски. — В Красном Замке разливают гадость, а нам сливают остатки. Клянусь, проще уж жрать солёную воду с опилками, чем пить это… Никто не возражал. Все привыкли слушать его недовольство так же, как привыкли к сырости Башни. Марла Шторм, приложившая руку к приготовлению этого кулинарного “шедевра” слегка покраснела, но тут же наклонилась к сиру Камбрею Лостону, начав спорить о чём-то мелочном, чтобы избежать очередного упрёка лорда-наблюдателя. — Ты всегда всё упрощаешь, — раздражённо бросила она. — Думаешь, если на стражнике грязные сапоги, то он непременно брал взятку? — А ты думаешь, что люди становятся стражниками ради чести? — ухмыльнулся Камбрей, разглаживая очередное пятно от вина на своём гербовом сюрко. — Грязь на сапогах честнее любых слов. Запомни это, Марла! — Иногда грязь всего лишь грязь, — недовольно парировала женщина. — А иногда она след от серебряного кошеля, — буркнул рыцарь и чертыхнулся, когда заметил, что в пылу спора уронил ложку на пол. Септон Тарвин, ссутулившийся, с вечно уставшими глазами, лишь покачал головой, смотря на эту сцену и вяло потянувшись к тарелке с хлебом. — Грязь на сапоге — это ещё полбеды. Гораздо хуже грязь в душе. Но вот про неё, редко кто говорит, — заметил он, зацепив своими длинными пальцами кусок ржаного хлеба. Слова его повисли в воздухе, оседая словно пыль, и только Арвин невольно прислушался. В голосе септона не было ни пафоса, ни проповеди, лишь усталость человека, видевшего слишком многое. Быть может поэтому, ему хотелось верить или хотя бы попытаться, пусть Арвин и слушал Тарвина вполуха. Парню было трудно привыкнуть к этим вечным препирательствам, к этой жизни, где всё проходило будто мимо него. Жизни, где всем было плевать друг на друга, а упавшая ложка собирала внимание больше, чем человек, навернувшийся с лестницы. Кейлин Рид сидела чуть в стороне, ближе к окну с перекошенными ставнями. Она молчала, как и всегда, лишь изредка скользив взглядом по лицам собравшихся. Её зелёные глаза на несколько секунд задержались на Арвине, и тот почувствовал себя неловко, словно её молчание было красноречивее любых слов. «Что она видит во мне? — подумал он. — Жалкого изгнанника? Или просто ещё одного из тех, кого сюда сослали?» — Хобб, хлеб! — вдруг скомандовал лорд-наблюдатель. Бывший писарь вскочил так резко, что чуть не опрокинул лавку. Потянувшийся в это время за ложкой Камбрей не удержался и начал заваливаться под тихий смех Марлы. — Семеро тебя побери, криворукий ты урод! — выругался мужчина, с трудом восстанавливая равновесие. — Да-да, хлеб, милорд! — пробормотал Хобб и заторопился к корзине, боясь, что Лотстон, когда встанет, то приложится своим кулаком по его спине. Коленаст суетился, ронял крошки, кивал на каждое слово Рейвуда, словно тот был его господином. И искоса посматривал на Лотстона, хотя сир Камбрей давно махнул рукой, ограничившись описанием жаркой ночи с матерью и сестрой Хобба во всех подробностях. «— Боги, какой же он жалкий!», — пронеслось у Арвина в голове. И если бы он не знал, что Хобб — это не мальчишка на побегушках, а такой же сосланный человек Лариса, как и они, то в жизни бы не поверил, что этот недотёпа занимал должность королевского писаря. Неудивительно, что он ошибся адресатом письма, и теперь жил здесь, среди изгнанников и неудачников. Хобб даже тарелку неспособен перенести с места на место, не уронив на пол! — Сир Фелл, не спите, вы еще не доели, — тихо сказала Кейлин, обратившись к Арвину. Парень вздрогнул, не ожидав такого обращения. Кажется, он слишком погрузился в свои мысли, вот его и подловили. Очередная насмешка. О, Семеро, сейчас ведь только утро! — Я, вообще-то, думаю! — ответил Арвин, чуть резче, чем хотел. — О чём? — Кейлин склонила голову, её голос был ровным, почти насмешливым. — О том, как я оказался здесь, — быстро произнёс Арвин, не желая признаваться, что задумался над судьбой этого растяпы. Сказал и сразу же пожалел, ведь нахлынули воспоминания, которые он так старательно прятал всё это время. И кажется безрезультатно. На языке вновь и вновь вертелось имя Джоффри Дарклина, но он умолчал о нём. Не сейчас. Потом, когда наступит момент получше. Рейвуд постучал ложкой по столу. — Думаешь, в Красном Замке лучше, чем здесь в Башне? — хмыкнул он. — Там идиотов не меньше, чем у нас. Только там они в золоте, а здесь в пыли. — Может, и так, — сказал Арвин. — Но здесь… здесь всё словно остановилось. Нет движения, милорд, — рыцарь обвёл рукой залу, — Тут просто сонное королевство. — А ты хотел, чтобы Башня пустилась в пляс? — Рейвуд усмехнулся. — Ошибся дверью, сир. Танцами мы не занимаемся. Марла фыркнула, Камбрей зевнул, Хобб глупо улыбнулся, Тарвин покачал головой, что-то прошептав, а Кейлин просто отвернулась к окну. И Арвин снова ощутил, что он один. В этот момент дверь распахнулась, и в залу вошёл человек, всем своим видом показывавший, что ему в тягость соваться в это место. Молодой парень, не старше Арвина, одетый в модный дублет, явно из мирийских тканей, бежевые штаны и крепкие сапоги. Дополнял весь этот лоск плащ в красно-белых цветах с гербом дома, скреплённый фибулой в виде морского льва. — Что, всё-таки к нам добрался, Мэннинг? — пробормотал Рейвуд. — Для вас, сир Артур, лорд-дознаватель, — сквозь зубы процедил гость, явно задетый такой фамильярностью. Между тем, Арвин вспомнил, где его видел — этот подхалим также крутился у Лариса, но обычно отвечал за отправление писем. Морская ворона, вот как его звали, тонко намекая на фамильный герб с морским львом. — Да мне плевать! Либо говори, либо проваливай к своему хозяину! — ответил Тарли. А потом добавил, не дав вставить и слова ошарашенному такой наглостью рыцарю. — Мы тут заняты важным делом, поэтому не отвлекайте нас, сир Артур. Камбрей рыгнул, чем ещё больше смутил Хобба, не понимающего что происходит. Бедняга казалось, хотел спрятаться под стол, если бы была возможность. Марла демонстративно вернулась к похлёбке, септон Тарвин опять зашептал какую-то молитву, а Кейлин похоже заснула, окончательно перестав поворачиваться. Лишь Арвин испытал некую долю удовлетворения, когда слащавое лицо сира Артура покраснело от ярости и непонимания. — Милорд и прочие, — протянул сир Артур, явно сдерживая желание облить их грязью. — У меня для вас весть. Хотя, признаться, теперь я не уверен, стоит ли её доверять… вам. Он нарочито растянул последнее слово, явно смотря на одного человека. И весьма зря. Рейвуд откинулся на спинку стула, зевая. — Ну тогда точно проваливай. И хватит отнимать моё время. Ларису лей воду на уши, а не мне. — Да как вы смеете! Я — рыцарь Его Величества! — выпалил Мэннинг, не сумевший совладать с нервами. Он, конечно, знал, что лорд Рейвуд тот ещё урод, но, чтобы настолько… Никто не имеет права шутить над Мэннингами с Черноводной! Теперь Рейвуд поплатится. Ох, как он поплатится… И именно это стало фатальной ошибкой рыцаря. Быть может удержи сир Артур себя в руках и не возжелай посрамить проклятого остряка, то ничего бы не случилось. Но спесь порой губительна… Особенно, если в руках гордеца есть важная информация. — В порту найден убитый человек. Купец из Лиса, занимающийся поставками вина для Красного Замка. Убит чисто, без лишнего шума. Но, разумеется, дело уже в руках… других людей. Он сделал паузу, наслаждаясь тишиной и злорадно ухмыляясь, готовясь нанести удар. — В руках достойных людей, — добавил он, и этого было достаточно, чтобы все поняли: речь о людях Лариса Стронга. Рейвуд разочаровывающе фыркнул, Марла пожала плечами, Камбрей закрыл глаза, будто задремал, Тарвин по-прежнему шептал молитву, а Хобб наконец успокоился и зачем-то стал улыбаться. Разве что Кейлин, казалось, спала и не реагировала на сообщение Артура. И вновь лишь один Арвин не принял насмешку как должное. — Ты сказал, убит купец? — резко спросил парень. — Кто нашёл тело? Сир Артур моргнул, узнав в говорившем опального служащего и старого знакомого. — Один из матросов. Но тебя это не касается, предатель. — У него были враги? — продолжал Арвин, намеренно проглотив оскорбление. — Я же сказал, это не твоё дело, Фелл! — Всё, что случается в городе, касается нас, — неожиданно твёрдо возразил рыцарь. В зале воцарилась тишина. Даже Рейвуд приподнял бровь, хотя в его голосе прозвучала лишь усталость от этого балагана. — И что же ты предлагаешь, сир Арвин? — лениво поинтересовался он. — Мы должны разобраться, милорд, — выпалил, не задумываясь о последствиях Фелл. Но к его удивлению, лорд Рейвуд лишь пожал плечами. — Разбирайтесь, мне плевать. И снова вернулся к похлёбке, всем своим видом показывая, что разговор его более не касается. Арвин помедлил несколько секунд и поднялся. — Камбрей, ты со мной? — на удачу спросил парень, от волнения даже не заметив, что допустил фамильярность по отношению к рыцарю. Но сир Лотстон, наоборот, просто усмехнулся, почесав усы и отряхнув сюрко, ответил: — Чего ж не сходить. Может, хоть какая-то забава. Всё лучше, чем торчать в этой дыре. — Я тоже пойду, — вдруг сказала Кейлин, отрываясь ото “сна” и резко поворачиваясь. — И я, — поспешно добавил Хобб, следом высунув от волнения язык. — Меня возьмите, — раздался усталый голос септона. — Лучше уж смотреть на мёртвого, чем на эту проклятую похлёбку. Она меня быстрее отправит к предкам, чем Неведомый. Сир Артур смерил их взглядом, в котором сквозило презрение, но ничего не сказал. Арвин же почувствовал, как внутри оживает огонь. Пусть Рейвуду всё равно, пусть остальные махнули рукой: он не станет мириться с насмешками. Ему нужно было это дело. Нужно было доказать себе, Башне, Джоффри Дарклину, Ларису Стронгу, всему королевскому двору, что он ещё не списан. И он мысленно поблагодарил Семерых за ещё одного чванливого обидчивого придурка на своём пути. Наконец-то идиот не из Башни. И, может быть, именно поэтому Башня Слоуна впервые за долгое время собралась в путь.

***

Утро в порту начиналось всегда одинаково: стук молотков по мачтам, глухой рокот волн под пирсом, резкие голоса матросов, мешающиеся с птичьим криком. Вся эта какофония звуков была музыкой для ушей, если ты каждый день появлялся её послушать по долгу службы. Ну или просто приходил посмотреть, как течёт река, неся мутные воды, пахнущие илом, тухлой рыбой и гнилыми досками, пока этот запах въедался в одежду так же прочно, как в кожу. Арвин шагал первым, будто стараясь показать себе самому, что он знает дорогу, хотя на деле здесь всё было чужим. Каждый скрип каната, каждая мокрая доска под ногами напоминали о том, что это не его мир, ведь здесь не знали о чести и доблести, а значит, не уважали и тех, кто ими жил. Здесь были свои порядки, и их следовало учитывать всем. Рядом с ним двигался сир Камбрей Лотстон, да так, что люди сами расступались. Он пёр вперёд, словно бык, не замечая ни дороги, ни препятствий на ней, помогая себе кулаками и награждая тумаками особо нерасторопных прохожих. Кейлин Рид шла чуть позади, так легко, будто её сапоги не касались скользких досок. Она не разговаривала, но её глаза постоянно что-то высматривали: сломанную балку, свежую щепку на перилах, тёмный след сапога на влажной древесине. И казалось, что от её взгляда не ускользает ничего. Хобб Коленаст вертелся, словно мальчишка, которого интересует всё, до чего может дотянуться его пытливый взор. Он держал несколько свитков с заметками, то и дело что-то царапал и одновременно ухитрялся слушать все разговоры вокруг, как будто умел слышать сразу в нескольких направлениях. А может, просто хлопал ушами, как ребёнок. Септон Тарвин вышагивал сбоку, придерживая край поношенной рясы и ворча без остановки, костеря то прохожих, то торговцев, то весь бренный мир вокруг: — Рыба тухлая, пиво кислое, а дураков в этом мире всё больше. Это, знаете ли, единственный неизменный закон в Вестеросе, хотя, конечно, вам этого не понять… — Ты это нас сейчас дураками назвал? — хмуро спросил Камбрей. — А кого же ещё? — Тарвин посмотрел на него и неожиданно улыбнулся. — Но глупость, знаешь ли, не всегда враг. Она иногда может и спасти, особенно таких, как ты, сир. Камбрей отмахнулся, но Арвин уловил в словах септона нечто большее, чем просто ворчание. И ведь действительно, а может ли спасать глупость, если подводит ум? Но додумать свою мысль, Фелл не успел, потому что место преступления оказалось не таким уже и далёким. Когда они добрались до него то там, разумеется, собралась уже целая толпа зевак. Моряки, мальчишки, мастера-корабелы, теснились, подталкивая друг друга локтями. На мокрых досках лежал мужчина лет сорока, в дорогом и весьма модном плаще с серебряными застёжками. Плащ был разодран, а грудь рассечена длинным и ровным ударом. Рана выглядела неестественно чистой, кровь почти не растеклась, судя по всему, её смыло в воду или же была какая-то иная причина такого положения дел. Стоящие рядом Золотые Плащи нехотя расступились, заметив специальные печати, говорившие о принадлежности к Башни Слоуна, и “заботливо” показанные Арвином и Кейлин, идущими впереди. Парень заметил презрительные взгляды на их лицах, стоило Плащам понять кто перед ними, но не стал обращать внимание. Вместо этого он прошёл дальше и наклонился к трупу, чтобы осмотреть его. Затем произнёс, задумавшись: — Слишком ровный удар. Я бы даже сказал, видна рука мастера. Кейлин присела рядом и коснулась краёв раны. — Явно не грубый нож матроса и не благородный меч рыцаря. Разрез такой, что простым лезвием такой не оставишь, потому что лезвие узкое и длинное, идеально гладкое, как будто его только что отточили. — Может быть кинжал? — предположил сир Камбрей, вставший рядом. — Нет, кинжал оставил бы рваный след, — отрезала Кейлин. — А здесь работа мастера. Соглашусь с сиром Арвином, — добавила девушка, бросив быстрый взгляд на Фелла. Септон Тарвин покачал головой, пробормотал короткую молитву и вздохнул: — У такого человека должно было быть множество врагов, но кажется он перешёл дорогу кому-то крупному, если его убили так тихо и так показательно. Хобб между тем записывал обрывки слов, хотя его глаза скользили по толпе, словно высматривая убийцу. Заметив это переглядывание к нему тут же подскочил мальчишка с корзиной рыбы, спросил что-то и закивал в разные стороны. Хобб улыбнулся, отошёл с ним в сторону, показав рукой. И вернувшись, как ни в чём не бывало снова уткнулся в писанину. — Что это было? — спросил Арвин, наблюдая всю сцену с явным непониманием. — Да так, мелочь, — беспечно ответил Хобб. — Какому-то парнишке путь показал. Он заблудился в порту. Во дурак! Не знает где выход с пирса, а рыбу на Стальную улицу отнести надо, ну так почему бы и не помочь, если я знаю где эта улица, сир? И снова зацарапал пером, будто ничего не было. Арвин лишь покачал головой. Кажется, Семеро не только удалили у Хобба мозги, но ещё и сделали его доверчивым, как ребёнок. Рыцарь не удивился бы, что пока сердобольный дурачок показывал дорогу, мальчишка бы подрезал его кошель и ушёл довольный, благодаря Семерых за встречу с таким идиотом. Толпа между тем, не только не собиралась расходиться, но и переговаривалась, выдвигала версии. Купца якобы видели вечером в трактире, потом на пирсе, в разговоре с человеком в чёрном капюшоне. Камбрей отправился ловить свидетелей, хватая их за шиворот, требовал повторить сказанное. Те, естественно, шарахались, но всё же подтверждали, что мол был такой, да. Кейлин проверяла сапоги убитого и нашла на подошве странные пятна. — Его встреча была не в порту, — тихо сказала она. —  Кажется похоже на деготь или смолу. — Значит, он пришёл сюда уже после встречи, — заключил Арвин. — Или его принесли, — добавил Тарвин. — Тело на виду — это ведь как проповедь. Только вопрос в том, кто решил показать его своей пастве? Они осматривали причал дальше. На перилах Арвин заметил странный скол, словно кто-то облокотился слишком сильно, и повредил трухлявые доски, может и специально. — Ну-ка дайте мне проверить! — потребовал Лотстон и не дожидаясь разрешения, зарядил со всей силы по одной из досок кулаком. Доска треснула, и он довольно фыркнул: — Видите? Она просто трухлявая, ничего подозрительного. Кейлин слегка качнула головой, но ничего не сказала. Вместо этого, она продолжала искать мелочи: следы сапог, направление капель крови. Её холодная сосредоточенность действовала на Арвина почти как вызов, ведь он понимал, что видит меньше, чем она, и это его порядочно злило, но в то же время вызывало уважение к девушке. Хобб же отправился слушать матросов, но больше записывал всякие нелепости, вроде той, что мёртвого будто специально уложили на доски, словно выставили напоказ. Бедняга правда старался усердно, записывая каждое слово, как мог, но уровень сказочности неумолимо рос, и уже десятый матрос твёрдо заявлял, что купца поразила курица, стреляющая молнией из глаз. И это было лишь самое правдоподобное в его записях. Тарвин же пытался обдумать дело вслух, начав рассуждать о смерти. Септон всё-таки. — Люди всегда верят, что смерть — это не более чем случайность. Но эта смерть не случайна, потому что это урок. Тело положили так, чтобы его обязательно кто-то нашёл. Арвин кивнул, чувствуя, что здравое зерно здесь есть, но Фелл не успел ответить септону, потому что именно в этот момент толпа зашумела, а затем её начали разгонять Золотые Плащи. Кто-то приближался. Кто-то очень важный, судя по рвению городской стражи. Интрига не продержалась и минуты. Потому что Арвин узнал бы эту физиономию из тысячи похожих. Хотя признаться честно, он не ожидал, что этот ублюдок займется именно этим делом. Ему стоило догадаться ещё на словах Мэннинга. Седьмое пекло! Сир Джоффри Дарклин шёл уверенно, с гордо поднятой головой, и за ним семенили несколько стражников, едва поспевая за широкой поступью жемчужины Сумеречного Дола. Заметив Арвина и прочих членов Башни, рыцарь скривился, а его голос прозвучал до убийственного скучно и с нескрываемыми нотками презрения. Впрочем, как и всегда. — Убирайтесь! Это дело короны и вам тут делать нечего. Я повторять не буду. Вон! — Короны или твоё личное? — спросил Арвин, шагнув вперёд. Больше всего ему хотелось вмазать по этой наглой холёной морде. Всего один удар, зато какой результат! Дарклин прищурился, словно не веря в то, что Фелл посмел ему возразить. Идиот… — Ах да, я и забыл, что тебя ещё не вычеркнули. Позор ведь не всегда убивает. Иногда он просто оставляет человека гнить во всеми богами забытой башне. Ах, как это грустно… — Эй, полегче, сир! — вдруг подал голос Камбрей и тоже сделал шаг вперёд, поравнявшись с Арвином, — Может он и попал в Башню Слоуна. но это не повод поносить его честь, сир. Поэтому, пожалуйста, придержите свой язык, хорошо? — Это точно! — добавил Арвин, с благодарностью посмотрев на Лотстона. Впервые за долгое время он захотел сказать ему простое человеческое спасибо. Кейлин же осталась чуть позади, но её глаза внимательно следили за говорившими, холодные, почти равнодушные, но слишком сосредоточенные. А вот Хобб демонстративно отошёл в сторону и смотрел на спорящих с улыбкой, как зритель, которому нравится представление. А оно и правда грозило выйти чересчур горячим. Тут уж септон Тарвин решил высказаться, попытавшись снизить накал напряжения: —  Благородные сиры, спор не поможет душе этого человека, поэтому прошу вас… — Молчи, септон, — прервал его Дарклин, — Тебе нет веры, как и любому из Башни. — Тогда я буду молчать здесь, — чуть суше, чем обычно ответил Тарвин, став рядом с Арвином и Камбреем, и с вызовом посмотрев на Джоффри. Напряжение сгущалось с каждой минутой, Золотые Плащи шагнули вперёд, Камбрей сжал кулаки. Казалось, вот-вот прольётся кровь. И тут позади прозвучал знакомый голос: — Что во имя Семерых за балаган на моём причале? Все обернулись, чтобы узреть, как лорд Рейвуд Тарли приближался к группе спорящих, вместе с Марлой Шторм, идущей рядом в безмолвии. Казалось, что она следовала тенью за лордом-наблюдателем или что вернее, он как бы не замечал, что она шла вместе с ним. — Я грешно признаться, наблюдал за вами сиры со стороны, и право не знаю, кто передо мной: служащие мастеру над шептунами или актёры пентошийского театра. — Лорд-наблюдатель…, — сир Джоффри нахмурился, не став скрывать своего недовольства, — Какой приятный сюрприз! Я не ожидал, что это дело привлечёт такого человека как… —  Оно и не привлекло, сир, — пожав плечами, ответил Рейвуд, — Я просто пришёл на бесплатное представление. И поверьте, что не прогадал. Такое шутовство на вес золота! Марла чуть приподняла подбородок, чтобы её было лучше слышно. — Мы догадались, что вас может ожидать неприятность, поэтому я уверена, что лорд Тарли пришёл сюда, чтобы решить это небольшое недоразумение. Рейвуд скосил на неё глаза, и Арвину показалось, что он за секунду заметил что-то похожее на благодарность, но моргнув, убедился, что кроме насмешки там ничего нет. — Так вот, сир Джоффри, мне без разницы, что ты говоришь, но если хочешь жаловаться, то иди к самому королю, — произнёс лорд Тарли. — И не забудь кланяться от меня. Дарклин побагровел, но отступил, не выдержав взгляда Рейвуда. Арвин же впервые понял кое-что новое о своём бывшем друге — он просто трус. Причём самой гнилой породы. — Ну хорошо, но Ларис узнает об этом. И тогда вам не поздоровится! — пригрозил Джоффри, — Это ещё не конец, милорд. Не думайте, что я это оставлю без ответа. — Да пусть, — равнодушно ответил Рейвуд. — Ларис любит сказки. Расскажи ему новую. Дарклин покраснел и, развернувшись, ушёл, бросая яростные взгляды на Арвина и прочих. Золотые Плащи отправились за ним следом, прогрохотав своими доспехами. И Башня Слоуна снова собралась вокруг тела, уже без Джоффри, но с запашком его угрозы. Вокруг всё еще воняло рыбой, дегтем и кровью, но теперь к этим запахам примешивался ещё и аромат из Сумеречного Дола. — Ну что же, — сухо произнёс Рейвуд, оглядываясь вокруг. — Раз уж вы сюда приперлись и разогнали публику, осмотрите хотя бы мертвеца. Ну или обыщите его на ценности что ли. Чего добру пропадать зря… Он махнул рукой. Сир Камбрей первым присел у тела, и приподнял его, чтобы было лучше видно. Кейлин закатила глаза, а Арвин прочитал по губам у Рейвуда простое слово: — “Идиот”. — Слишком чисто, милорд, — буркнул Лотстон. — Ни крови на досках, ни борьбы. Будто его аккуратно уложили. Я думаю, что его могли сюда специально положить. Наверное. — Великолепно, — кивнул Рейвуд. — Мы теперь знаем, что кто-то потратил время, чтобы не запачкать пирс. Запиши, Хобб, это величайшее открытие, достойное самой Цитадели. Хобб торопливо заскрипел пером по бумаге, но Рейвуд лишь фыркнул: — Надо же, даже буквы у тебя кривые, словно ты пьяный. Пиши ровнее, дубина! Кейлин между тем склонилась над телом и коснулась пальцами ладони покойника. — Смотрите. Следы верёвки на запястьях. Его держали связанным… и не здесь. И ещё на сапоге прилипло что-то. Не отсюда, но явно что-то полезное, только вот понять бы что. Рейвуд прищурился. — Ах, вот оно как. Наша леди Джонквиль снова заметила то, чего никто не видит. Поздравляю. Если бы вы все умели смотреть так же внимательно, я бы давно отправил вас на службу к самому Ларису. Но увы… — он повернулся к остальным, — … глаза у него на месте. В отличие от тебя, Рид. Арвин скрипнул зубами, сдерживая раздражение. Он тоже хотел подойти, но чувствовал, как слова Дарклина всё ещё жгут его изнутри. И тут же услышал голос Рейвуда, заметившего его раздражение, и тут же использующего его в своих целях: — Фелл, ты что, храбрость свою потерял? Не хочешь защитить прекрасную леди? — Тарли не удержался от смешка, — Или ты так о мертвеце беспокоишься? Ну, так встань ближе, посмотри, а то издали судить любой дурак сможет. Хотя ты уже… Арвин посмотрел на Кейлин и увидев её вроде бы равнодушный, но такой сосредоточенный взгляд, решил не усугублять ситуацию и шагнул к телу, стараясь выглядеть уверенно. — Удар был точный, — сказал он, глядя на рану в груди. — Это не простое нападение. Слишком чистая работа, милорд-наблюдатель. — О, наконец-то! — Рейвуд картинно всплеснул руками. — Наш бравый рыцарь догадался, что убийца не был пьяным портовым мясником. Эй, Хобб, немедленно запиши, чтобы нашим потомкам не пришлось самим додумываться до этой великой мысли. И Коленаст тут же бросился записывать сказанное, смотря то на бумагу, то на Арвина. Септон Тарвин постарался отвлечь внимание на себя, чтобы потом задумчиво прошептать, дабы ещё больше оттянуть на себя желчь лорда Рейвуда, и тем самым спасти остальных. — Убийца действовал быстро. Но почему он захотел оставить тело на виду? Возможно, в этом есть некое послание, — тут септон хлопнул себя по лысине, словно совершил открытие, достойного анналов истории, — Смотрите, если врагов у купца не было… значит, убийца хотел кому-то что-то показать. Это демонстративный жест, милорд. Рейвуд уставился на него с самой ехидной усмешкой, на которую был способен. — Послание, говоришь? А почему ворон тогда не принёс? — тут он сделал паузу, чтобы услышать смех, как обычно делают королевские шуты, после особенно смешной юморески. Но никто даже не улыбнулся. И Тарли продолжил, как ни в чём не бывало: — Ну ладно, хоть один из вас умеет думать дальше очевидного. Cлава Семерым, чтоб вас! Сир Камбрей покосился на лорда-наблюдателя. — Если бы мы действовали вместе, то дело пошло бы быстрее. — Вместе? — Рейвуд хмыкнул. — Вы? Вы жалкая кучка идиотов! Ты, Камбрей, думаешь кулаками; Кейлин задницей; Хобб вообще думать не умеет; Тарвин вечно слышит бред от самих Семерых; Арвин… же… — он смерил рыцаря долгим взглядом, — …Арвин всё ещё думает, что честь что-то решает в этом городе. Хотя пора уже повзрослеть, сир! Он задержал паузу. Все ждали, что достанется и Марле, но Рейвуд лишь смерил её внимательным взглядом дольше чем следовало. Уголок его губ чуть дёрнулся, пока женщина ждала свою участь. А может это ей и показалось, и было всего лишь тенью. — А Марла… Ты хотя бы знаешь, когда надо промолчать, — наконец произнёс Тарли. Повисла пауза, которую нарушил сам же Рейвуд, продолжив свою речь: — Вы просто кучка жалких неудачников, сборище дураков, неспособных на что-то большее, чем прозябание в Башне Слоуна. И в этом ваша единственная ценность: ведь в стоге сена легче спрятать иголку. Хотя даже её вам нельзя доверить. Потеряете ещё… Повисло молчание. Камбрей нахмурился, Хобб глупо хихикнул, Тарвин пробормотал что-то похожее на ругательство, Кейлин молча склонила голову, а Арвин сжал костяшки пальцев, но ничего не сказал. Только Марла выдержала взгляд лорда-наблюдателя. Рейвуд тяжело вздохнул, будто утомился от их присутствия. —  Осмотр закончен. Если вы ещё не надышались смрадом гавани, то задержитесь. Будет удивительно, если хоть кто-то из вас понял, зачем убили купца. А теперь шагом марш в Башню. Нечего таращиться друг на друга на потеху толпе, а то она снова собирается поглазеть на идиотов, что ошиваются в порту.  И, не дожидаясь ответа, Тарли направился к выходу с пирса. Марла шагнула следом, но, проходя мимо Арвина, задержала взгляд на мгновение дольше обычного. В её глазах мелькнула искра то ли сочувствия, то ли предупреждения. Так сходу и не поймёшь. Остальные двинулись за ними. Команда, которая ещё совсем недавно могла показаться единым отрядом, вновь рассыпалась на отдельные тени, каждая со своими мыслями и сомнениями.

***

Арвин сидел на жёсткой лавке в полутёмном коридоре, где пахло плесенью и старым вином, пролитым лет десять назад. Далеко внизу бормотали голоса: Камбрей и Хобб спорили, кто виноват в том, что Рейвуд устроил разнос на пирсе. Тарвин, скорее всего, уже ушёл в свою каморку, чтобы жаловаться на бессмысленность бытия. Марлы слышно не было. А он сидел один и раздумывал над тем, как так вышло, что всё опять пошло наперекосяк. «Смешно, — подумал Арвин, глядя на свои руки. — Я, видел, как ловили предателей короны. Я ел жаркое на пиру у короля, пил вино из кубков, которых нигде больше не найдёшь. И вот я здесь. Сижу на холодной лавке, словно мальчишка, наказанный за шалость, и конца этому наказанию не предвидится». Джоффри Дарклин снова и снова вставал перед его мысленным взором: улыбка, такая гладкая, будто вытесанная из мрамора; слова, пропитанные ядом, которые звучали громче удара меча. «Позор» — вот то, чем Дарклин метил его. Слово жгло сильнее стали. Он закрыл глаза и почти услышал смех Джоффри, такой лёгкий, такой звонкий, такой полный презрения. Он гремел в его памяти, как колокол, вызывая злость на самого себя. «Я должен был ответить жёстче. Я должен был бросить ему вызов прямо там, на пирсе, пусть бы всё обернулось дракой. Пусть бы я пал, но пал с мечом, а не с опущенной головой», — подумал Арвин. Но он не поднял меч. Потому что рядом стояли Кейлин, Камбрей, Хобб, Тарвин. Потому что пришёл Рейвуд и прогнал Дарклина. Он, а не Арвин. Фелл же чувствовал себя так, словно его удержали за плечо и не позволили шагнуть в пропасть. И он не был уверен, благодарить ли за это или проклинать. А может и то, и другое вместе. Тяжесть бессилия навалилась на него. «— Всё зря», — мелькнула мысль. Всё: и его гордость, и попытки вести себя как рыцарь, и сама эта вылазка в порт. Башня смеялась. Дарклин издевался. А Рейвуд лишь усмехался, видя, как их «команда» вдруг рассыпалась, словно замок из песка. И он опять ничего не смог с этим сделать. — Ты выглядишь так, словно хочешь разрубить собственную тень. Позволишь узнать, чем она перед тобой провинилась? — тихий голос вырвал его из мрачных мыслей. Арвин поднял голову. Перед ним стояла Кейлин Рид. В её глазах, зелёных, как два изумруда, отражался свет единственной свечи в нише стены. Лицо спокойное, будто высеченное из камня, и всё же в голосе прозвучала мягкость, к которой он не привык. — Бой проигран, — честно признался парень. — Тень не виновата в том, что ты проиграл бой, — ответила девушка. Арвин криво усмехнулся. Кажется теперь и Рид будет читать ему нотации. Рейвуда-то одного ему, конечно, маловато будет. — Ты была там. Ты всё видела. Я хотел отстоять наше право на дело. А теперь? Дарклин заберёт всё себе, а мы останемся жалкими свидетелями, и Ларис всё решит за нас. Кейлин прошла мимо и села рядом. Их плечи почти соприкоснулись, но она держалась прямо, не позволяя себе лишнего движения. А может просто не хотела пока его делать. — Ты думаешь, что это важно? — спросила она, не глядя на Арвина. — Кто записан первым в свитке об убийстве купца из Лиса? Разве это так важно для тебя? — Важно, — резко ответил Фелл. — Потому что это вопрос чести. — Честь, — повторила Рид так, будто пробовала это слово на вкус. — Странное понятие для места вроде этого. Ты не находишь? Арвин повернулся к Кейлин и ещё раз посмотрел на её лицо, освещаемое одной свечой. — Для рыцаря это не странность, а воздух. Без неё мы ничто. Девушка чуть усмехнулась уголком губ. — А воздух здесь пахнет гнилью. Ты это чувствуешь? Парень мог бы возразить, но в зелёных глазах Рид мелькнуло что-то не похожее ни на насмешку, ни на привычный для неё холодок, а что-то похожее на усталость. И Арвин замолчал, явно не ожидавший такого поворота событий. Да и сказать ему было нечего. — Когда-то, — сказала Кейлин после недолгой паузы, — У меня тоже было другое представление о мире. Я думала, что люди держат слово, что клятвы значат что-то больше, чем пустой звук, но всё оказалось совсем иначе. И больше я так не думаю. Арвин слушал, не перебивая. В её голосе впервые звучала не ледяная отчуждённость, а слабая, почти невидимая трещина, словно этот лёд наконец-то тронулся, начав таять. — Говорят, что Риды живут в болотах, — продолжала она. — Там, где вода скрывает больше, чем открывает. Я же родилась в Девичьем Пруду, и люди там не держат меча ради славы. Они держат его ради семьи, ради куска хлеба. Я видела, как соседи продавали соседей за горсть соли. Тогда я поняла, что честь — это просто красивая сказка для тех, кто может позволить себе верить в неё. Особенно, когда твой отец всего лишь простой ленник, у которого лорд Мутон может забрать единственные пару-тройку лёнов по своей прихоти. Просто потому что хочет, просто потому что они ему чем-то приглянулись. Она замолчала, но не отвернулась. И Арвин впервые почувствовал, что её холод — это не равнодушие, а щит. Щит прежде всего от той действительности, где все они обитают. — Ты всё равно веришь в неё, — сказал он. — В честь. Иначе бы ты не сидела здесь. Кейлин слегка приподняла бровь. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты пошла со мной в порт, — ответил Арвин. — И стояла рядом, пусть и позади, но рядом ведь? Рид ничего не сказала, но в её глазах на несколько секунд мелькнуло сомнение. Некоторое время они сидели молча, слушая, как где-то внизу Камбрей ругался с Хоббом. Наконец Кейлин вздохнула. — Ты всё ещё думаешь об убитом купце? — Да, — признался Арвин. — Потому что это единственное, что у нас есть. Всё остальное — это позор и насмешки, которыми, честно говоря, я уже сыт по горло. А ты? — Я тоже так думаю, — сказала она. — Когда мы осматривали тело, я заметила кое-что. Она наклонилась ближе. Арвин почувствовал запах её волос: лёгкий, сухой, будто от полевой травы, но чертовски душистый, словно он оказался на лугу. Удивительный… — На его запястье была тонкая царапина. Не от ножа и не от верёвки, а больше похоже на укол маленькой иголки и это меня настораживает. Арвин нахмурился. — Ты уверена? — Я знаю, как выглядят порезы и уколы, — холодно сказала она. — Этот был сделан иглой. Тонкой, как те, что используют мейстеры… или отравители. Арвин задумался. — Я ничего такого не заметил, — честно признался Фелл. — Ты смотрел на лицо и на рану в груди, — усмехнулась Кейлин. — Но я смотрела на руки, ведь там обычно самое интересное. Парень сжал кулаки. Его самолюбие было задето, когда он понял, что Рид права. — Значит, его не просто зарезали, его могли отравить, — задумчиво произнёс Арвин. — Или пытались, но это не всё. — девушка сдавленно добавила: — Я видела на его сапогах тёмные пятна. Это не кровь, а смола. Хотя сперва я думала, что это деготь, но нет. Точно смола. — Смола? — удивлённо переспросил рыцарь. Эта деталь стала для него сюрпризом. — Да. Такой густой слой не встречается у торговцев. Но он бывает у тех, кто часто ходит по складам возле верфей. Там доски промазывают смолой, чтобы вода не съела дерево. Арвин почувствовал, как в нём зашевелилась надежда. Это была уже серьёзная зацепка. — Значит, он был там перед смертью, — уверенно заявил Фелл, благодарно кивнув Рид. — Или встречался с кем-то, — предположила девушка, слегка прикусив губу. Арвин посмотрел на неё, начиная чувствовать, что история наконец-то обретала форму. — Ты думаешь, это связано? — прищурившись, уточнил рыцарь. Кейлин слегка пожала плечами. Для неё это была лишь догадка, но она хотя бы была. — Думаю, что в порту нет случайностей. Если купца нашли у воды, значит, он туда пришёл не один. И, возможно, кто-то ждал его на складе. Это уже хоть что-то, Арвин. Они обменялись долгим взглядом. Версия начинала обретать уже более чёткие контуры. — Склад, — повторил Фелл. — Значит либо он там кого-то ждал, либо отправился за товаром для своей лавки, и уже там его кто-то поджидал. Или поджидали… — Да, — сказала Рид. — И, если хочешь хоть раз в жизни доказать, что честь ещё чего-то стоит, начни с этого. Так, по крайней мере, у тебя будет точка, откуда можно действовать. Арвин улыбнулся впервые за весь день. Улыбка вышла усталой, но искренней. — Ты говоришь так, будто готова пойти со мной, — улыбнувшись, заметил рыцарь. — Я не сказала этого, — возразила Кейлин. — Но и не отвергла, — мягко ответил Арвин. Рид отвела взгляд, но в её зелёных глазах мелькнула искорка, которую он успел заметить. Они снова замолчали. Но это молчание уже не было тяжёлым. В нём звучало нечто новое, хоть и зыбкое, как шаг по тонкому льду, но всё же обнадёживающее. Так звучала надежда. И тут Арвин вдруг понял, что ему нельзя сдаваться. Не потому, что честь требует. Не потому, что нужно доказать что-то Рейвуду или кому-то ещё. А потому, что он не один. И пусть рядом не толпа людей, а всего одна девушка с зелёными глазами, холодная, как лёд, и честная лишь наполовину. Он встал с лавки и потянулся, словно собираясь с мыслями и уже зная, что будет делать. — Завтра мы пойдём к складам, — твёрдо заявил Арвин голосом, не терпящим возражений. Кейлин подняла на него взгляд, словно ослышалась и просила повторить сказанное. — Мы? — с удивлением произнесла она. — Да, — твёрдо ответил Фелл. — Мы. Рид чуть заметно усмехнулась, но спорить не стала. И в этот миг он почувствовал, что впервые за долгое время сделал шаг не во тьму, а из неё. — В этой гавани слишком много теней, — произнёс Арвин, — Но это лишь повод, чтобы разогнать их светом. Ответом ему была лишь лёгкая улыбка. Уголками её губ.