Глава VIII. Политическое закулисье

«Политика — это искусство компромиссов» (с) Гиздар зо Лорак

Утро было серым и тусклым, будто само небо над Королевской Гаванью не решалось вступить в новый день. Рейвуд Тарли шёл по каменному коридору Красного Замка, чувствуя, как холод проникает сквозь плащ, даже не думая о том, чтобы ускорить шаг. После вчерашней ловушки, после бегства и поимки Золотых Плащей, после ядовитых слов Урсулы и приглашения Лариса, от которого на рассвете пришёл гонец, Тарли знал, что сегодня его ждёт расплата или награда. А может и то и другое сразу, как это обычно бывает в столице, где тебя могут сделать рыцарем, а потом отправить в Ночной Дозор. У дверей нужного ему зала стояли двое королевских гвардейцев, среди которых легко узнавались сам лорд-командующий Кристон Коль и сир Рикард Торн с вечно задумчивым взглядом. Рейвуд лишь кивнул ему, а тот в ответ коротко взглянул на Тарли, но ничего не сказал, и только распахнул дверь. Внутри было тепло и светло: на длинном резном столе горели яркие свечи, чуть поодаль расположились стопки бумаг, кувшины с водой, чаша с фруктами и ягодами. За столом сидели четверо, что всё же смогло удивить Рейвуда. Королева Алисента, одетая в изумительное тёмно-зелёное платье с высоким воротником и полупрозрачной вуалью поверх уложенных волос, заняла место по центру. Она подняла глаза на вошедшего, удостоив Тарли спокойным и вежливым взглядом, ровно настолько уважительным, насколько требовал придворный этикет, и ни крупицей больше. По правую руку от неё сидел лорд Ларис Стронг, улыбающийся своей обычной, вежливо-добродушной улыбкой. Он слегка постукивал пальцами по рукояти трости, будто отбивал ритм, слышный только ему. Заметив гостя, лорд Харренхолла удостоил его долгим внимательным взглядом, не выходящим за рамки приличия. Тарли лишь фыркнул в ответ. Его заместитель, леди Урсула Толлетт, сидела неподвижно, сложив руки перед собой, заняв место по правую руку от лорда Лариса. Она была одета в элегантное тёмно-синее платье, подчёркивающее фигуру женщины и холодность голубых глаз. Сегодня в её взгляде не было ни презрения, ни испытующей бравады, зато в нём теплился интерес. Слева от королевы Алисенты восседал лорд Джаспер Уайлд, по прозвищу Железный Посох, мастер над законами. Крепкий для своих лет мужчина, не скрывающий раздражения уже самим фактом того, что должен разбираться в грязи собственных солдат. А судя по его присутствию, вряд ли появление хозяина Золотых Плащей было случайным. Рейвуду оставалось только поклониться, сохраняя остатки вежливости и придворного этикета, хотя не будь здесь королевы, то кивки и ужимки были бы просто им опущены. — Милорд Тарли, — произнесла Алисента, одарив гостя ничего не значащей улыбкой. — Присаживайтесь, нам нужно обсудить вчерашний инцидент у главных ворота замка. Рейвуд молча кивнул и сел, развалившись на ближайшем стуле. Королева чуть дёрнула уголками губ, а леди Урсула закатила глаза. Лорд Уайлд никак не отреагировал на эту выходку, а лорд Ларис лишь шире улыбнулся. В зале воцарилась неловкая тишина. — Начну я, — сказал наконец мастер над законами, устав ждать, пока кто-нибудь заговорит и подвинув к себе один из свитков на столе. — Сначала мы думали, что ваши обвинения в адрес Золотых Плащей — это всего лишь попытка снять вину с вашего человека. Но… — тут лорд Джаспер потянулся за ещё одним свитком, от которого пахло свежими чернилами. — Показания троих из них подтверждают, что они действительно участвовали в убийстве сира Роберта Крэбба. Один даже хвастался этим, сидя пьяным в таверне. Отличная работа, милорд Тарли. Хотелось бы, чтобы вы и дальше… сотрудничали со следствием. «Сотрудничали» — это значило «служили». «Служили» — значило «подчинялись». Рейвуд лишь слегка улыбнулся, прекрасно понимая, что имеет в виду Железный Посох. — Это просто мой долг, милорд, — пожав плечами ответил лорд-наблюдатель, — К тому же, я и сам рад, что правда проясняется. Хотя я изначально говорил, что мой человек невиновен и его заключение под стражу — это просто балаган для шутов, Ваша Милость. Ларис тихо усмехнулся, поймав вопросительный взгляд лорда Джаспера. А от Урсулы не укрылось то, как лорд Харренхолла посмотрел на Тарли. Это было незримое предупреждение, за которым обычно следовала ловко завуалированная угроза Стронга. — Правда — понятие скользкое, милорд-наблюдатель, — тихо произнёс Ларис. — Вчера вы удивили нас, милорд Тарли. Ловушка была устроена уж слишком искусно, что, несомненно, говорит о вас в лучшем свете, — добавил мастер над шептунами. — И эффективно, — вставила Урсула свои пять драконов, бросив быстрый взгляд на Тарли. Это было неожиданно, так что Ларис тут же повернул к ней голову, удостоив своим фирменным внимательным, вроде бы ничего не значащим, взглядом. — Разумеется, леди Толлетт. Эффективность — это высшая добродетель в нашем ремесле, но, когда эффективность превышает наши ожидания… — Стронг снова посмотрел на Рейвуда. — …то я невольно начинаю задаваться разными вопросами. Алисента мягко подняла руку, желая пресечь внезапно разгоревшийся спор на корню. — Лорд Стронг, оставьте подозрения, если они не подкреплены фактами принцессе Рейнире. —  королева повернулась к Ларису, тепло улыбнувшись ему. — Пусть она думает о всяких домыслах, а здесь всё ясно. Милорд Тарли действовал в интересах короны и спас моих внука и внучку. Да и Визерис знаете ли… — лёгкая тень проскользнула по её лицу. — …не смог быть здесь, но он благодарен вам за спасение близнецов. Вы поступили весьма храбро и находчиво, остановив этого подлого убийцу. «Благодарен» — это очередное слово, сказанное без тепла. Пусть королева снова была корректна и доброжелательна, но холодна, как и всегда, когда дело касалось столицы и её грязи. А может, ей было тяжело всё это держать внутри, впрочем, Рейвуду было плевать. — Я сделал лишь то, что считал необходимым, Ваше Величество, — произнёс он спокойно. — Ничего более, что могло бы помешать исполнению моего долга перед короной и спасению детей принца Эйгона и принцессы Хелейны. — И ничего менее, — добавила Урсула, одарив Тарли холодным взглядом голубых глаз. Лорд Уайлд отложил свитки и потянулся к кувшину с водой, после чего заявил Рейвуду: — Думаю, вам стоит знать, что Золотые Плащи, участвовавшие в преступлении, будут казнены. Сир Джон Лейк смещён с должности и арестован, ну и я думаю, что никакого Ночного Дозора ему за такое не будет. Петля — и точка. Но… — он бросил внимательный взгляд на Тарли. — Есть ещё вопрос. Кто нанял их? Кто отдал приказ? Вы утверждали, что это может быть тот же человек, что пытался убить близнецов, а имя у него есть? — Не совсем так, милорд, — возразил Рейвуд. — Вне сомнений, что убийца, который пришёл за Креббом и убийца, который пришёл за близнецами — это один и тот же человек, однако не он нанял Золотых Плащей и не он разработал весь план, милорд. — Тогда кто же, по-вашему, это был? — поинтересовался мастер над законами. — Чтобы такое придумать, надо иметь большое влияние. Ведь судя по вашим словам, есть некий человек, который и плащей умаслил, и убийцу нанял, так ещё и Крэбба приказал убить. — Да, милорд. И учтите, что убийца Крэбба не просто попал в Красный Замок через смену Лейка, но и сам прекрасно ориентировался в коридорах, раз не попался страже и умудрился проникнуть в зал к пирующим, где его заметил только Фелл, — заявил Тарли. — Проклятье! Так вот почему он сразу пошёл к детям! Он ведь прекрасно ориентировался куда ему идти… Вот же сволочь, а! — пораженно воскликнул лорд Джаспер, а королева побледнела. Ларис лишь шире улыбнулся, слегка приподняв бровь. Урсула промолчала. — Вы намекаете, милорд Тарли, что он связан с кем-то в Красном Замке, кто настолько влиятелен, что может провернуть такое? — он откинулся назад, поглаживая трость. — Или хотите сказать, что в Красном Замке есть предатели, о которых я не знаю, милорд? Рейвуд даже глазом не моргнул. Этот дешёвый трюк с нагнетанием обстановки был ему давно известен, поэтому от того, чтобы не быть посланным Лариса спасло только присутствие королевы, при которой даже Тарли не стал бы открыто сквернословить. — Я говорю то, что думаю, милорд. Это сухие факты, которые известны всем нам. Мы все знаем, что убийца Крэбба был слишком искусен, слишком подготовлен. Такие люди не действуют в одиночку, и мне просто повезло его победить, воспользовавшись тем, что он был ослаблен и простите, поскользнулся на шлеме Арвина. Не будь там Фелла, то не было бы шлема, и убийца не споткнулся и не упал бы. Это просто удачная случайность. Вновь повисла пауза. Все думали о чём-то своём, пока наконец королева Алисента не нарушила тишину, сумев даже выдавить из себя улыбку для лорда-наблюдателя. — Продолжайте поиски того, кто стоит за всем этим, но право делайте это… тише, — произнесла она. — Король не желает лишней смуты, тем более у себя под носом. Это уже был ничем не прикрытый намёк: «Молчите. Работайте. Не высовывайтесь». — Как прикажете, Ваше Величество, — сухо ответил Рейвуд. — Сделаю, что смогу. Заседание продолжалось ещё несколько минут, включая в себя обычные формальности, уточнения, поручения. Ларис задавал вопросы, которые больше были наживкой, чем попыткой узнать истину. Урсула следила за каждым словом Рейвуда, будто взвешивала его на ладони. Джаспер несколько раз раздражённо ворчал, что его Золотых Плащей превращают в козлов отпущения, но затем снова благодарил Тарли за раскрытую измену. Когда заседание наконец подошло к концу, королева поднялась из-за стола, заставив всех сразу замолчать и уставиться на неё. Выдержав паузу в пару мгновений, Алисента произнесла, одарив лорда-наблюдателя внимательным, пусть и вежливым взглядом. — Вы можете идти, милорд Тарли. При необходимости мы вновь вызовем вас. — Как прикажете, Ваше Величество, — ответил Рейвуд и не спеша встал, сделав лёгкий поклон королеве на прощание. Задерживаться не было смысла. Его ждала Башня, а купаться в этом политическом закулисье Красного Замка ему больше не хотелось. Но когда он уже выходил из очередной крытой галереи, то услышал за спиной знакомый женский голос: — Всё же решил поспешить в свою нору? Урсула Толлетт догнала его лёгким, почти бесшумным шагом. Сегодня её глаза казались ещё холоднее и мрачнее, чем вчера. Тарли почувствовал, что Королева Воронов что-то задумала, но пока не знал что. Урсула была не из тех, кто выкладывал все карты на стол. — Уж лучше быть в своей норе, чем в твоей, — хмыкнув, ответил Рейвуд, демонстративно слегка наклонив голову. После чего вновь выпрямился, по мере сил. Урсула фыркнула, а на её лице появилось плохо скрываемое раздражение. Впрочем, Тарли уже выучил, что бесит Толлетт, разводя её на дешёвые, но искренние эмоции много лет. — Ты опять сегодня дерзил Ларису. Не боишься, что останешься с голым задом на Стене? Рейвуд прищурился, словно думая над тем, как поострее ответить леди Толлетт. — Говорят, что на Стене есть рыжие одичалые девушки, — голос Рейвуда прозвучал так, словно он не расстроится этому варианту. — Знаешь, что они делают с гол… — Я знаю, что делают горцы с такими как ты. У нас в Долине… — начала было Урсула. — Я сам горец, если ты не забыла. Я марочник, Урсула. Я взял меч и научился гарцевать на коне, ещё ребёнком. И вообще, чем выше горы, тем ниже… — Может уже хватит паясничать, Рейвуд? Я ведь по делу пришла, а не выслушивать твои дурацкие шутки, — ледяным тоном произнесла леди Толлетт. — Хотя ты не меняешься. — Постоянство, если ты не забыла — это признак мастерства. — ехидно заметил Тарли. — Ладно, в любом случае, я пришлю тебе весточку, нужно серьёзно поговорить. — На старом месте или найти уголок поуютнее? — ухмыляясь, поинтересовался Рейвуд. — На старом у воды. А теперь мне нужно исполнять свой долг, — ответила женщина, затем развернулась и пошла обратно в зал, оставляя его стоять всё в той же галерее. Лорд-наблюдатель смотрел ей вслед и думал лишь об одном — его действительно пытаются втянуть в конфликт. Ларис и Урсула — это два ядовитых клинка, спрятанных в одних ножнах. И оба сейчас рассматривают его как инструмент или как угрозу, но он не был ни тем, ни другим, потому что он Красный Охотник. Рейвуд, мать его, Тарли. И он сам выбирает, кого ударить, а не становится орудием в чьих-то руках.

***

Тот, кто был хотя бы день во тьме, как никто другой будет радоваться солнечному свету. Пусть он и серый, безрадостный, но это не темнота. И хотя солнце не слепило Арвину глаза, когда он переступил порог Красного Замка, а холодный ветер с Черноводной ударил в лицо, пробирая до костей, всё равно это показалось ему почти благом. Спины ныла, голова ещё не полностью отошла от камеры и разборки с плащами, тело отзывалось усталостью на каждый шаг, но где-то в глубине души было странное, немного непонятное ему, но весьма тёплое чувство восстановленной справедливости. Его оправдали… Золотые Плащи заговорили, потому что не могли не заговорить. Они отвечали на вопросы дознавателей, иногда получая в ответ выбитые зубы, разбитые носы, источая собой смесь страха и облегчения, которая бывает у людей, осознавших, что их привычная власть рассыпалась, как прогнившее дерево. Сир Камбрей Лотстон, которого они вчистую недооценили, выбил из них спесь, не стесняясь работать руками и ногами. Людям Урсулы оставалось только записывать показания, пока речной рыцарь разминал свои кулаки. Теперь Золотые Плащи признали всё: и убийство Крэбба, и участие в планировании покушения на детей принца Эйгона и принцессы Хелейны, и то, как «человек в чёрном» заставил их закрывать глаза на свои действия в Красном Замке. И сколько они получили за эти преступления, в общем, процесс пошёл просто превосходно. Это был его успех. Теперь никто не мог обвинить Арвина. По крайней мере, официально. Так что он отправлялся в Башню Слоуна, чувствуя, как шаг за шагом его поступь становится увереннее. Оправдан — да. Но тени подозрений ещё держались на шее, как холодные пальцы. И всё же… он возвращался домой. Теперь это место и правда стало ему домом. Башня стояла перед ним такая же мрачная и угрюмая, как и всегда, но сегодня будто бы выше, чем обычно. Старая скрипучая дверь открылась, едва он подошёл, пропуская его в знакомую холодную сырость, пропахшую пылью и стариной. Там было всё по-старому. Первой к нему шагнула Марла Шторм, как всегда серьёзная, но сейчас на её старом и повидавшем многое лице блуждала лёгкая улыбка. Женщина тепло обняла Арвина, спеша закрыть за ним дверь и проводить в зал к остальным. Пока они шли, Марла поинтересовалась скорее в шутку, нежели всерьёз. Это была уже какая-то традиция… — Ну как, отдохнул от нас? — улыбаясь, спросила бывшая отравительница. — Похоже, что так, — в тон ответил Арвин, стараясь по привычке не упасть на крутой лестнице. Спустя некоторое время он зашёл в зал, откуда доносился какой-то спор и чуть не пожалел, потому что Кабмрей, завидев Фелла, издал пьяный визг и бросился на него, грубо схватив за плечи, сжимая в своих медвежьих объятиях. — Я же говорил, что ты не сдохнешь, — бросил Лотстон. — Упрям, как вол. И туп, как… ну, это ты знаешь. Да ещё и растолстел на ларисовой похлёбке! Глядите-ка на него! — И я рад видеть тебя, Камбрей, — ответил Арвин с хриплым смехом, — Только ради Семерых, отпусти, ты мне все яйца сдавишь к Неведомому! — О, пекло, ну прости, Арвин, понесло… — попытался извиниться Лотстон и выпустил штормового рыцаря из объятий, но так внезапно, что того повело и Фелл чуть не упал. — Ну вот я и дома… — пропыхтел Арвин, пытаясь восстановить равновесие под хохот Камбрея, которого буквально согнуло пополам из-за смеха над потугами штормовика. — Арвин! — послышался голос, мягче и тише остальных. Фелл повернулся на него, уже окончательно обретя равновесие. Хотя это не помогло Лотстону рассмеяться ещё раз. Кейлин Рид стояла чуть в стороне. Она не бросилась к штормовому рыцарю, не повысила голос, не строила из себя никого, просто смотрела на него с тем светом в глазах, который он никогда не видел, обращённым к кому-то ещё. И это молчание, но за ним было что-то. Пока Арвин стоял, как столб, девушка подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки, внимательно осматривая Фелла, словно пытаясь найти нечто новое. — Мы волновались за тебя, — наконец, произнесла Рид. — Ты был в камере три дня. — Я в порядке, — ответил парень, и голос его вдруг стал чуть ниже. — Более или менее. Её губы дрогнули, едва заметно, не будь Арвин так напряжен последние дни, то быть может и не увидел бы этого. Но после трёх дней в камере парень готов был подмечать каждую деталь, на которую раньше не обращал внимание. И сейчас Фелл понял, что если бы они были наедине, то Кейлин сказала бы куда больше, чем сейчас при всех в зале. Вдруг в глубине зала что-то грохнуло. Хобб Коленаст поднял голову от стола, где разбирал бумаги и с удивлением уставился на корзину, которая перевернулась и лежала на полу. Невысокий, плотный, вечно взмокший, он выглядел так, будто весь мир был для него слишком громким и слишком быстрым, а эта корзина стала, вдруг, последней каплей. Бывший писарь посмотрел на Арвина, поймав взгляд штормового рыцаря. Да, он смотрел на парня, но не так, как все остальные. Не с облегчением или радостью от удачного освобождения из камеры, а с чем-то ещё. Фелл ещё не понял причины такого взгляда, но уловил в нём что-то тёмное. Это было не презрение Джоффри или холодный прищур таинственного убийцы. Это был страх. Тот самый, который порождает ненависть. Коленаст тут же отвёл глаза, уткнулся в бумаги, будто ничего не произошло. Арвин нахмурился, но у него не было ни сил, ни желания идти разбираться с Хоббом, тем более, бывший писарь уже бросился поднимать упавшую корзину и момент был упущен. — Что с ним? — тихо спросил он у Марлы, которая тоже подошла посмотреть, что упало. Шторм лишь пожала плечами, но слишком быстро, словно не хотела отвечать Арвину. — Хобб, как всегда, сам по себе, ты же знаешь. Он же растяпа, вот опять что-то уронил. Арвин знал, но сейчас это объяснение не подходило. Взгляд Хобба был слишком острым, почти болезненным. Как будто Арвин вернулся не с оправданием, а с ножом, который собирался вонзить ему в спину. Но он не стал спрашивать дальше, потому что Рейвуд приказал молчать и не ломать дров, хотя бы первые пять минут, и Арвин не собирался нарушать приказ, не теперь, когда едва выбрался из петли. И точно не ради Коленаста. Вскоре все собрались за большим столом, каждому хотелось услышать, что именно произошло на самом деле, ведь Марла знала лишь часть, Кейлин знала другую, Камбрей третью, но, когда Арвину предложили говорить, он поднял руку, привлекая внимание. — Рейвуд сказал, что никаких действий без его распоряжения и никаких рассказов. Мы не знаем, сколько ушей сейчас нас слушают, потому что после всего что произошло, велик риск, что по нам могут пустить стрелы свои же. — Ох, да ладно тебе, — буркнул Камбрей. — Башня своих не выдаёт, да и нет тут никого. — Вы не понимаете, — сказал Арвин чуть жёстче. — Если мы ошибёмся сейчас, то всё может повториться. Поэтому лучше дождаться Рейвуда и уже тогда приступить к обсуждению, а пока давайте просто отпразднуем… моё возвращение. Итак, с кого тост? Камбрей скривился, но спорить не стал. Марла кивнула, ведь она уважала правила. Кейлин посмотрела на Арвина чуть дольше, чем нужно, а Хобб не посмотрел вовсе. Септон Тарвин отправился за вином, решив, что кому-то всё-таки стоит пойти. Фелл улыбнулся и потянувшись, выдохнул. Тело до сих пор давало знать о камере, веки тяжелели, но рядом с ним оказались те, кому он мог доверять. Хотелось бы в это верить. — Рад, что ты вернулся, — тихо сказал Камбрей, снова хлопнув его по плечу, и казавшись перестав обижаться. Да и вино, принесённое септоном сыграло свою роль. — Теперь Башня снова полная и готова на свершения. Вот бы ещё Рейвуд поскорее пришёл с этого заседания и можно будет уже пойти надрать задницы этим ублюдкам. Аж руки чешутся. — Угу, — вставила Марла. — Мы успели накопить столько врагов, что теперь нам придётся работать вдвое усерднее, прежде чем справиться хотя с парочкой из них. Золотые Плащи были всего лишь пешками в этой игре. Надо понять кто на вершине. — И вчетверо хитрее, — добавила Кейлин, бросив взгляд на дверь, будто там стоял призрак Лариса Стронга. — Мир вокруг нас меняется, и не в лучшую сторону. Надо приспосабливаться, пока покровители плащей не сделали свой ход по наши души. Арвин кивнул, ведь он чувствовал то же самое. Башня вляпалась в большую игру. — Мы выкарабкаемся, — сказал парень. — Все вместе. В конце концов, кто, если не мы? А потом впервые за всё время позволил себе закрыть глаза. Дом. Башня. Люди вокруг. Но где-то в глубине души, всё же оставалась колючая заноза: Хобб Коленаст и его взгляд. Арвин не понимал, что именно увидел в тех глазах. Страх? Зависть? Ужас? А может предупреждение? Но парень знал одно, что когда Рейвуд скажет ему действовать, то он разберётся, и тогда ничто не останется в тени. Все грязные тайны станут сразу явными. Дверь распахнулась, возвещая, что вернулся лорд-наблюдатель. Он выглядел усталым, пусть и не физически. Его усталость была иной: тяжёлой, как свод ответственности, который давит годами. Рейвуд закрыл дверь и, не спеша, прошёл к столу, чтобы усесться, как ни в чём не бывало. И лишь после этого поднял глаза, чтобы оглядеть остальных, словно впервые их заметил в зале. Все разговоры разом стихли. — Итак, — произнёс Тарли, обведя всех внимательным взглядом. — Теперь мы снова в полном составе, а это значит, что можно наконец, нормально поесть, и не в камере. Марла улыбнулась, одновременно отметив, что взгляд Рейвуда прошёлся по всем: по Камбрею, по Кейлин, по Арвину… и чуть задержался на Хоббе Коленасте, сидящем в дальнем углу. Тот съёжился под этим взглядом, будто его окатили холодной водой. Рейвуд медленно выдохнул, потянувшись к уже остывшей грибной похлёбке. Та так и не дождалась его, но похоже этот факт никак не заботил лорда-наблюдателя. Шторм могла лишь порадоваться, что на этот раз Тарли не стал костерить её стряпню, а просто начал есть, не тратя времени на оскорбления или возмущения. Что ж, это было даже приятно.  — Запомните, что снять подозрения с Арвина — это всего лишь цветочки, но ягодки будут дальше, потому что наша доблестная королева поручила мне продолжить поиски заказчика всего этого балагана, что я не хотел делать, но чёрт побери, приходится! Фелл напрягся, но молчал. Теперь он старался помалкивать и слушать приказы, что было несколько необычно, но Шторм это уважала, понимая, что парень старается набираться опыта, кажется, всё же взявшись за ум, а может просто пока ещё держится на силе воли. — Дайте угадаю, — продолжил Рейвуд, — Убийца сира Роберта Крэбба и человек, проникший к детям принцессы Хелейны, — Один и тот же, я прав? — спросил Тарли. Тишина повисла в воздухе, как паутина. Многие потрясённо взглянули на лорда-наблюдателя, и лишь одной Кейлин хватило выдержки сохранить самообладание. — Но, чёрт побери, милорд, — вырвалось у Камбрея. — Как? — Элементарно, Лотстон, — лениво протянул Рейвуд. — Меня ознакомили с отчётом следствия. А ещё я умею думать, в отличие от тебя, поэтому понимаю, что плащи неспособны на найм такого опытного специалиста. Я видел его глаза, Камбрей. Повисла пауза, которая, казалось, натянуло напряжение в зале до предела. — И я узнал их, Лотстон. Потому что однажды уже видел. — "Сорока"? — произнесла Кейлин, после чего все взгляды обратились на неё. — Верно, — кивнул Тарли. — Лучшие птенцы Старого Грача, прекрасные убийцы. Не чета Безликим и Жалостливым, конечно, но своё дело знают. И что важнее, они идеально знают замок, маршруты стражи и имеют превосходные навыки скрытности. Эти элитные убийцы, буквально штучный товар, лучшие из лучших. Стонтон обожал своих птенцов. Рейвуд слегка наклонился вперёд, словно доверяя остальным особо секретную тайну. — И если вы думаете, что они мертвы, то вы ошибаетесь. Слова повисли, как приговор. Марла чувствовала, что в груди у неё становится холодно, снова появилось неприятно знакомое чувство. Она помнила лорда Саймонда и не сомневалась, что если сороки вернулись, то дело принимает чертовски скверный оборот. — У нас есть первые данные, — продолжил Тарли. — Собранные вами, пока я отдыхал в камере. Золотые Плащи подтвердили, что после убийства Крэбба они ушли пить и отмечать успешное дело, ведь им заплатили немногим больше пятисот золотых драконов. — Сколько-сколько? Пять сотен золотых драконов? — Камбрей аж присвистнул. — За убийство этого капитанишки? Даже если на всех, то это дохрена. Это же целое состояние. — Если в заговоре были пять человек, то каждый получил по сотне золотых драконов за дело, — подсчитала Кейлин. — Не могу не согласиться с сиром Лотстоном, но это и правда очень много для жизни одного капитана домашней гвардии. Пусть и лорда-знаменосца короля. У кого-то есть лишние деньги, если они так сорят средствами… — Если они наняли "сороку", то у них определённо есть деньги и очень много, — заметил Тарли, а затем продолжил. — Мы вытащили команду Лейка, — добавил Рейвуд. — Но Лейк — это только звено, которое особо-то ничего и не решало. Кто-то покрупнее приказал им закрыть глаза, и вот этот кто-то и выделил им деньги на организацию убийства сира Роберта. Этот же человек нанял и нашу сороку. Ниточки идут вверх. — Значит и в этом деле замешана большая политика, — мрачно произнесла Марла. — Мой источник сообщил, что "сорока" когда-то служил у предыдущего мастера над шептунами, лорда Саймонда Стонтона, но после его отставки он перекочевал к… некоей Бледной Пиявке, — спокойно пояснила Кейлин, заслужив внимательный взгляд Рейвуда. — Звучит будто имя выпивохи из Блошиного Конца, — фыркнув, заметил Камбрей. — Или как имя "призрака", — добавила Кейлин. — Кто не помнит, так люди мастера над шептунами называют тех, кто живёт под чужой личиной на задании, чтобы не раскрывать своего настоящего имени. К примеру, так служат наши люди в Вольных Городах. — Неважно, кто она, — вклинился в разговор Арвин. — Надо её найти, пока не поздно. — "Сорока" убила Крэбба не случайно. Сир Роберт мог остановить его или поднять тревогу. Значит, убийца не только был знаком с Красным Замком раньше, но и хорошо ориентировался в изменениях, которые прошли за последнее время, — отметила Марла. — Наконец-то умная мысль, — одобрительно хмыкнув, произнес Рейвуд, — Подозреваю, что за личиной нашей Бледной Пиявки скрывается не просто "призрак", а опытный шпион, который имеет доступ к большим деньгам и власти, а значит… — … это кто-то из окружения короля, — закончила мысль лорда-наблюдателя Кейлин. Марла почувствовала, как у неё по коже прошёл холод. Именно этого она и боялась. Башня Слоуна снова идёт против невидимого врага, а невидимые враги, как известно, самые опасные, потому что никогда не знаешь, что от них можешь ждать. — Вот дерьмо… — вырвалось у Арвина. — Значит в Красный Замок пробрались враги. — А раз на Лариса надежды нет, то королева Алисента, да хранит её фигурку Матерь милосердная, приказала нам разобраться с этой проблемой, а посему в кое-то веки нам придётся, страшно сказать… РАБОТАТЬ. Все напряглись, даже Хобб, который до этого сидел тенью и не общался с остальными. — Кейлин Рид! Девушка подняла голову, удивлённая тем, что Рейвуд вдруг обратился прямо к ней. — Раз у тебя с нюхом всё в порядке, то бери лопату и хоть землю рой, но найди мне все известные слухи о Бледной Пиявке. Узнай, кто она, где шатается, с кем и по какому поводу. Всё, до чего можешь дотянуться, хватай и тащи сюда, — добавил Тарли. — Сделаю, — бодро ответила девушка, даже опешив от такой тирады лорда-наблюдателя. — Сир Камбрей Лотстон! — Слушаю, Ваша Милость! — подтянувшись, гаркнул во всю глотку речной рыцарь. — Ты идёшь к страже Красного Замка. Теперь, когда часть Плащей разоблачена, остальные захотят очиститься. Раз уж они не знают, кого обвинить наверху, тот будут кидаться друг на друга. Выслушай их, набей морды, если придётся, но выясни, как эта Бледная Пиявка вышла на Лейка, — приказал Рейвуд, строго посмотрев на Лотстона. — С радостью, милорд, — усмехнулся Камбрей, — Я им жопы так надеру, что всё скажут. — Сир Арвин Фелл! — Да, милорд? — переспросил парень, даже не представляя, что ему поручит Тарли. — Ты идёшь к сиру Рэнниферу Крэббу. Найди его, потолкуй про Роберта, мол, где он был, с кем говорил, кто знал, что он в столице. Вы, кажется, дружны с этим верзилой, так что думаю справишься. Но если опять куда-то вляпаетесь, то Лотстон надерёт вам жопы. — Как прикажете, милорд. Мы с Рэннифером покажем этим стражам, — ответил Арвин. — Меньше слов, больше дела, здоровее тело, — парировал Рейвуд. — И не обосритесь. Наконец, взгляд лорда-наблюдателя упал на Хобба Коленаста, и тот вытянулся, как мышь перед соколом. Но Тарли будто не спешил говорить, почему-то выдерживая паузу. — А я… что делать мне, милорд? — произнёс бывший писарь, не выдержав ожидания. — Ты, Хобб, — медленно произнёс Тарли, — Останешься в Башне. Наведёшь порядок в записях, сводках, отчётах. Может за едой к торговым рядам сходишь, ну и еды нам приготовишь, это самая важная работа. Не меньше, чем у остальных, что б тебя! Коленаст побледнел, потому что понял, что его мягко, но уверенно отстранили. Марла знала Рейвуда достаточно, чтобы понять — это не наказание, а проверка, и если Хобб её провалит, то будущие последствия для бывшего писаря могут быть самые печальные. — Есть, милорд, — пискнул в ответ Хобб. — Тогда, пожалуй, схожу на рынок за едой. Тарли повернулся к Марле, проигнорировав слова поникшего бывшего писаря. — Ты и Тарвин останетесь здесь. Мне нужен надёжный тыл, и люди, которым я действительно могу доверять, — подчеркнул лорд-наблюдатель, на что септон быстро кивнул, потянувшись к какой-то настойке. Марла чуть наклонила голову, принимая приказ, но в душе у неё шевельнулись тревожные тени. Ведь если Рейвуд оставляет её рядом, то значит, дело хуже, чем она думала. Увы, ситуация принимает скверный оборот. Повисла пауза, во время которой Рейвуд встал из-за стола и оглядев всех, произнес: — На этом всё. За работу, чего расселись-то? Башня, пора шевелиться! Шторм бросила взгляд на всех: на Кейлин с её холодной решимостью, на Камбрея, готового ломать кости, на Арвина, который впервые выглядел не мальчиком, а мужчиной, на Тарвина с его душистой настойкой… и на Хобба, который сидел, опустив глаза, словно его приговорили. И над всем этим возвышался лорд-наблюдатель Рейвуд Тарли. Башня перешла дорогу невидимому врагу, но что делать, если враг может быть в Башне?

***

Хобб Коленаст никогда не любил Башню Слоуна по-настоящему. Она казалась ему пугающе живой, словно каждый шорох, каждый скрип половицы, каждый стук в ставни, каждая тень, стремились побольнее ущипнуть его, показать своё настоящее лицо. И Хобб просто дрожал изнутри, ощущая как стены Башни давят на него, особенно после сегодняшнего разговора с Рейвудом. Впрочем, время поджимало. Нужно было идти. Его руки всё ещё тряслись, когда он закрывал дверь своей крошечной комнатки, в которую никто никогда не заходил, кроме него. Каменный пол мрачно холодил сапоги и Хобб прислонился к стене, зажмурился и тихо выдохнул, пытаясь обрести покой в душе. Этот проклятый взгляд лорда-наблюдателя всё никак не выходил у него из памяти. Тарли никогда не был человеком, который смотрит просто так, и Хобб это знал. Устав стоять, Коленаст сел на небольшой стул, но это действие не принесло ему облегчения. А ведь ещё пару часов назад он думал, что когда его «оставили» в Башне и не дали задания в городе, то это пустяк, и ему станет только легче. Но, наоборот, всё стало хуже. Намного хуже. Теперь он, как мышь, загнанная под половицы, и большая кошка уже знает, где искать. Страх разъедал его медленно, как червь, поэтому надо было что-то придумать, что-то, что могло бы если бы и не унять страх, то хотя бы заглушить его. Хобб ощетинился, пытаясь скалиться на воздух и представляя лицо Арвина. Корчить рожу Рейвуду он не стал даже, если тот всего лишь художественный образ. Проклятый Фелл вернулся и наверняка этот идиот Лотстон уже сболтнул ему, что он не собирался его вызволять из тюрьмы. Хобб поднялся и вытер лицо дрожащей ладонью. Страх начал сменяться ненавистью к одному штормовому рыцарю. Хотя Коленаст не признался себе, что злится не на Арвина, а на себя. На свою трусость, на свою подлость, на своё малодушие. Ему нужно было выплеснуть свой страх, снять опасное напряжение. А значит, нужно пойти в одно место. — Ладно… — прошептал бывший писарь самому себе. — Ладно, Хобб. Пора собираться. И, прихватив корзинку для еды, вышел в коридор. Коридор был пуст и даже редкие свечи не давали ни капли света. Хобб шёл, чувствуя, будто стены давят, сужаются. Башня, которую он знал уже столько лет, казалась теперь чужой, где каждый уголок смотрел на него с подозрением. Поэтому бывший писарь прибавил шага, чтобы побыстрее выйти из Башни и отправиться в город. Подальше от этого места, где он всегда был чужаком. Хобб не обращал внимания на прохожих, ему было плевать, что он то и дело натыкался на людей, получал тычки и шёл дальше. Он держал путь в Блошиный Конец и смог перевести дух только тогда, когда остановился у непримечательного дома на Грязной улице, свернув в переулок по соседству. Место было безлюдное, так что Коленаст довольно бодро дошёл до старой, пожелтевшей от времени двери и постучал три раза. Дверь ему открыл мальчик, осмотрел гостя и получив монету, пропустил внутрь. Хобб зашёл внутрь и тут же закашлялся от непривычного запаха свечного дыма и каких-то благовоний. Затем, не теряя времени, отправился на второй этаж, где в закутке была заветная дверь. По спине пробежал холодок, но бывший писарь старался удержать себя в руках, да и запах с первого этажа, казалось, помогал ему в этом. Взяв себя в руки, Коленаст постучал, и из-за двери послышалось лёгкое движение, но она не открылась. Хобб сглотнул, чувствуя, как его начинает охватывать привычное волнение. — Это… это я, — прошептал он. Голос сорвался и слова вырвались с каким-то хрипом. — Я знаю, что это ты, Коланест, — ответил низкий мужской голос. — От тебя за лигу несёт мышиным дерьмом и мочой. Проваливай, пока тебя не спустили с лестницы. Хобб принюхался и понял, что от него вроде не воняет, однако в воздухе чувствовался какой-то необычный запах и явно дорогой, резко контрастирующий с обстановкой места. Словно кто-то уронил чан с дорогим маслом, чтобы выбить запах дерьма из стен. Неудивительно, ведь такие люди и правда селились в таких местах чисто для прикрытия. — Но пожалуйста, разрешите мне войти! — взмолился бывший писарь и прильнул к двери, чувствуя, как из-за неё доносится запах дорогого масла. — Проваливай отсюда, — произнёс голос. — Иначе тебя отсюда выкинут из окна. Хобб сжался, словно его ударили, а затем потёрся о дверь, выронив корзину, которая мешала бывшему писарю. То, что его прогоняли, одновременно пугало и возбуждало. — Прошу вас, пустите! Я просто задержался на собрании! Этот проклятый Тарли! — Хитрый старый лис. Он ведь унижал тебя, не так ли, Хобб? — спросил голос. — Да, да, он всё чаще смотрит на меня, Рейвуд… он смотрит на меня. Каждый раз. Словно знает, словно знает… — пролепетал Коленаст, которого потихоньку начинало трясти. Запах масла и благовоний всё больше и больше кружил ему голову. — Он не знает, — перебил голос. — Если бы знал, ты бы уже болтался в канаве. — Но он чувствует, ведь от Тарли невозможно ничего скрыть. Он… он словно животное, которое чует кровь. Он как охотник, — пробурчал Хобб, чувствуя, что начинает потихоньку терять ясность мысли. Но кажется голосу за дверью на это было плевать. — Тогда не давай ему крови, — спокойно ответил голос. — Ты слишком нервный сегодня, Коленаст. Соберись, — издевательски добавил незнакомец. Хобб застонал. — Мне тяжело, — прошептал он. — Я не… я не могу. Пожалуйста, открой мне дверь! — Ты плохо просишь, — жестко возразил голос. — Ты просто должен выполнять то, что тебя просят, а как ты выполняешь наши приказы? Наши люди из-за тебя мертвы, кретин! — Как из-за меня? — Хобб тихо рассмеялся, но смех вышел нервным. — Все же думают, что я бездарь и трус. Но если они узнают хотя бы половину, то меня разорвут на части. Даже Камбрей это сможет, и так надерет мне жопу, что ох… — Лотстон никому не интересен, — отрезал голос. — А если будет возникать, то уберем. — О да, уберите его! Пожалуйста, я хочу видеть, как этот ублюдок корчится в муках! — Будешь себя хорошо вести и его уберут, а пока проваливай отсюда побыстрее, Хобб! Бывший писарь чувствовал себя униженным мальчишкой перед наставником, которого он боится больше всего. И отвращение к себе самому вспухало под рёбрами, ведь он никогда не был храбрым, ему просто нужно было немного поддержки и тепла. О, Семеро… Как же жарко! — Что мне… что мне теперь делать? — выдавил он, прислонившись к двери вплотную. — Не вмешиваться. Ты — тень. Ты сидишь в Башне и не задаёшь вопросов. Проваливай! Хобб побледнел, отлично понимая, что эта стратегия не учитывает, что его раскроют. — Но если они… если они найдут что-то… Я ведь должен… — промычал он в дверь. — Ты должен уводить их с нужных следов, — спокойно добавил голос, словно говоря о погоде. — Если появится возможность, конечно, но не делай ничего лишнего. И помни, что ещё одна ошибка и твои потные яйца будут прибиты к Речным воротам. Понял? — Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы их отрезали. Я не хочу, чтобы они… чтобы вы… — Тогда закрой рот, — голос оставался ровным. — Ты давно сделал выбор — ещё тогда, когда пришёл ко мне, или ты думаешь, мы не помним? Ты сомневаешься в моей памяти? Хобб вздрогнул, ведь он очень хорошо помнил этот проклятый день, эту проклятую минутную слабость, что открыла двери, которые теперь нельзя закрыть. И собственное бессилие его злило. — Я… я понял, — мрачно ответил Хобб, осознав, что сегодня ничего не добьётся. — Хорошо, — ответил голос. — И ещё одно, первая комната снизу. Два стука. Шаги за дверью, такие тихие и уверенные, которые за тем сменяются тишиной. Запах масла исчезает, Хобб остаётся стоять один в коридоре, пытаясь осознать сказанное, затем ещё несколько секунд смотрит на дверь. И когда до него доходит, то он стрелой мчится вниз по лестнице к заветной комнате. Даже не вспомнив, что наверху осталась корзина. Два стука в дверь. Она медленно открывается. И на гостя смотрит крепкий мужик лет сорока, пытаясь понять, кто Неведомый его побери, к нему пришёл. Затем осознание сменяется пониманием, и мужик легко хватает Хобба за плечи, втягивая в комнату. Дверь захлопывается сама и до лестницы доносится приглушённый стон.

***

— А потом, клянусь Неведомым, она начала вертеться и стонать, как резанная, я право подумал, что всё… пришла моя кончина! — чуть завывая на манер сказителя, заявил Рэннифер. — Ты представь, я красный, как рак, она шипит, а вокруг ещё и шторм… — А зачем ж ты полез трахаться в шторм-то, а? — вполне искренне поинтересовался Арвин, которого поразила до глубины души очередная история старого друга. — Да будет тебе известно, что для любви все стихии покорны. Ведь даже боги не смогли мне помешать провести лучшую ночь с Дриной! — возразил Крэбб. — Эта тигрица перекрикивала самый страшный шторм, который я когда-либо слышал. Нам рвали паруса, ломали мачты, а ей всё равно. Как она была ненасытна, ты бы видел, моя Дрина… — Везёт тебе, Рэнни, а меня как видишь… — Фелл пожал плечами, — Пока женщины только в камеры кидают. А до секса пока что-то не доходит., — добавил парень. — Не боись, Арвин, сейчас дело это раскроешь и тогда всё пойдет. Я носом чую, что на тебя леди какая-то запала. У нас, Крэббов, нюх такой, особый талант. Вон Ланнистеры срут золотом, Старки снег могут кушать, а мы баб чувствуем, как никто другой. Фелл лишь рассмеялся. Хотя не верить другу не имел права. Рэннифер был первым, кто завалился к нему, как стало известно, что его арестовали. Но понятное дело, что Крэбба не пустили, зато сейчас старый друг был рядом и с удовольствием согласился помочь найти следы убийства кузена. Сира Роберта он не любил, но помочь другу считал первым делом. Они свернули в узкий, почти незаметный проход между домами у Стоков, что расположились в Блошином Конце, рядом с Вонючим переулком. Тени там были плотнее, чем воздух, и запахи дерьма и крови сразу ударили в нос, ведь место давно служило укрытием для грязной работы со всего города, в том числе и для Золотых Плащей. — Вот здесь, — сказал Рэннифер, указывая на место, где виднелись следы телеги и сапог. Арвин присел, а затем достал небольшую палочку, заботливо прихваченную из Башни. Там было немало такого мусора, а лезть перчатками в это дерьмо хотелось меньше всего. — Стоки прочищали? Тут кроме следов на земле ничего нет, да и те, знатно затоптали, если честно, так что не разберёшься, где тут чьи, — заметил штормовой рыцарь. — Да как пить дать! — Крэбб нахмурился. — Золотые Плащи или кто там покрывает этих козлов, уже всё почистили. Ты пока в камере сидел, тут небось столько народа прошло, что мы теперь можем только свою жопу тут найти. И на кой хрен Тарли послал тебя... — Но тело Роберта нашли ведь якобы «случайно»? — уточнил Арвин, выбрасывая грязную палочку в сторону. Теперь она была скорее обузой, нежели полезной вещью. — Слово «случайно» мне нравится всё меньше, — бросил Рэннифер, оглядываясь через плечо. — Слишком вовремя нашли, и слишком быстро сообщили. Как будто убийца хотел, чтобы тело нашли, но в определённый момент. Ну это знаешь, как на рыбалке, когда ты кладёшь наживку и уходишь спать, зная, что слуга поймает тебе рыбку. И тут же расхохотался, невольно заставив рассмеяться и Арвина. И всё-таки при всей своей несерьёзности, Рэннифер подкинул интересную мысль Феллу, за которую тот зацепился, как за крючок, чтобы начать разматывать этот клубок противоречий дальше. — Ты думаешь, что это какая-то ловушка? И что твой кузен стал жертвой неспроста? — Я думаю, что он стал частью какого-то плана. Ты говорил о какой-то Бледной Пиявке, я хрен знает, кто она, но если эта баба стоит за всей заварушкой, то клянусь Клешней, но это самая грозная баба после Дрины, которую я когда-либо видел. А поверь мне, друг, я таких женщин видал, что наши чинные леди им просто в подмётки не годятся… Они двинулись дальше. Арвин шёл первым, рассматривая стены. Феллы всегда были отличными следопытами, ведь они жили в Королевском Лесу, однако Арвин раньше не особо стремился обращать внимание на детали. Но Башня Слоуна изменила в нём отношение к деталям, вернее это поменяла встреча с Кейлин. Рид была королевой мелких деталей, и это заставляло соответствовать, учиться у неё. Быть может поэтому, парень и остановился возле небольшого углубления, из-за чего Рэннифер чуть не врезался ему в спину. — Какого хрена, ты творишь? — возмущённо пробасил Крэбб, чудом не снёсший Арвина. Парень присел, указав на едва заметный след в грязи. Это был мужской сапог, но какой-то странный, форма каблука была неправильной, вернее, необычной. И это зацепило взгляд. — Это не сапог городского стражника, — сказал Фелл, показывая на странный след. — И, явно, не сапог обычного проходимца из местных, — добавил Крэбб. Каблук был чуть шире обычного, а его подошва будто прошита кожей другой толщины. — Брюна мне в печень… — выругался вдруг Рэннифер. — Я знаю этот узор, торгаши из Триархии пару раз пытались загнать мне свои сапожки, ну чтобы я не убил их, друг. — Ага, только не говори, что ты пиратствовал, — откликнулся Арвин. — О, боги… — Попрошу, я не пират, я благородный солдат на службе короны, — возразил Крэбб. — Ладно, в любом случае, эти сапоги могут быть из Лиса, Тироша или Мира. И я готов поставить тысячу драконов, что этот сапог носил тот ублюдок, который на меня напал в комнате близнецов. Я просто уверен в этом, Рэнни. Всё сходится на этой "сороке", друг. — На ком?  — непонимающе переспросил Крэбб. — Какая ещё "сорока"? — Опасная птица, которая любит убивать шпионов, — ответил Арвин. — Твою мать... — Крэбб покачал головой. — В какое же дерьмо мы все влипли, друг? — В какое бы не влипли, просто так нас не взять, даже кому-то очень влиятельному, — подытожил Фелл, и в его глазах отобразилась мрачная решительность. — Вот это настрой, Арвин! Кто бы там не был, они зря связались с вашей Башней! — Ну убив Роберта, они ещё насолили и Крэббам, так что теперь им точно несдобровать, — подыграл другу Фелл, хотя сам думал уже о другом. — А мы только что нашли ниточку, — усмехнулся Крэбб, глядя на след сапога. — Идём за ней? Покажем этим уродам, на что способны парни с Клешни и Королевского Леса? — А давай, пора уже оборвать эти нитки. Ну, где там Бледная Пиявка? — шутливо потрясая кулаком, произнёс Арвин. А затем выпрямился, готовясь пойти на разборки. Пусть Кейлин ищет слухи. Они нашли нить, и теперь самое время крутануть клубок.

***

Вечер уже опускался на город, сглаживая острые углы улиц, но в порту тени жили сами по себе. Рейвуд Тарли всегда считал это место опасным, ведь тут слишком много звуков, запахов, и людей, готовых воткнуть нож в спину. Но для старых шпионов тут было настоящее раздолье, поэтому, когда пришёл человек от Урсулы и передал пустой свиток, то он уже знал куда ему идти. Ну собственно и пришёл, уже зная, что его будут ждать. У причала, под навесом старого склада, который принадлежал якобы Гильдии Ткачей, а на самом деле, мастеру над шептунами, стояла леди Урсула Толлетт, в сером походном плаще, без украшений и без той вычурной вежливости, с которой она блистала при дворе. — Здравствуй, Рейвуд, — сказала она, не оборачиваясь. — Как обычно на скамью? — А соблазнять не будешь? — усмехнулся Тарли, подходя ближе. — Если надо, то я захватил с собой бутылку, правда без кубков, но я думаю мы сможем её использовать. — Да пошли уже. — Урсула фыркнула и первой пошла под навес, где стояла скамья, которую словно специально доставили на это место. — Пока ты не испортил воздух. — Этот город уже испорчен, — парировал Рейвуд. — Поэтому мне даже лень стараться. — А ещё тебе за это не платят жалованье, и в феодальном договоре твоего дома этого тоже нет, — повторила, словно по заученному леди Толлетт, — Уже это проходили. — Тогда зачем я здесь, если ты и так всё сама знаешь? — спросил Тарли, усаживаясь на скамью, хотя прекрасно знал, зачем его позвали. Но тогда ведь не интересно будет. — К тому, что среди людей мастера над шептунами начался раскол, — произнесла она прямо. — Половина считает, что Ларис заигрался, вторая, что он слишком слаб. Урсула медленно уселась на скамью, смотря на то, как свет от огней порта дрожит на воде. Рейвуд же, как и обещал, достал бутылку вина, после чего отхлебнул из горла немного. В воздухе запахло какой-то кислятиной, и леди Толлетт отвернулась в сторону. — Ларис хороший интриган, но он, как ни странно, эмоционален, — потянуло её на откровения. — Он может быть отвратительно сентиментальным, а это в нашем деле хуже, чем глупость, — произнесла женщина, выбрав такую позу, чтобы ветер с Черноводного залива обдувал её лицо. — И ты решила, что мне интересно слушать семейные ссоры, — произнёс Тарли. — Нет, Рейвуд, я решила, что тебе интересно знать, когда тебя собираются поиметь. Тарли замолчал. Ветер слегка качнул край плаща, ударив его по ноге. Урсула продолжила: — То, что произошло с Арвином Феллом было попыткой втянуть Башню Слоуна в ловушку, которую готовили очень долго. И Ларис… — Урсула прищурилась и сделала паузу. — Ларис не был её автором, но был бы очень рад воспользоваться таким подарком. — Не сомневаюсь, — пробормотал Рейвуд. — Но по-прежнему не вижу ничего нового. — Новое в том, что ты опять спутал всем карты, и виновные нервничают, — ответила Урсула и повернулась к лорду-наблюдателю. — А Ларис нервничает ещё сильнее. — Боюсь представить, что делает королева, — заметил Тарли. — Ларис ведь её протеже. — Алисента старается не смотреть на эти вещи, — отрезала Урсула. — Она всегда старается быть выше дрязг в нашем деле, да и сейчас ей явно не до проблем Лариса. Повисла пауза. Свистнул канат, ударившись о мачту. Где-то заскрипела дверь таверны. — Итак, насколько я понимаю в замке с пауками и змеями перебор яда, — подвёл неутешительный итог лорд-наблюдатель и тут же выпил за него ещё немного. — Верно, поэтому я здесь, Рейвуд. А ещё, я хочу предложить тебе сделку. Компромисс. — И чего же ты хочешь в качестве этого компромисса? — поинтересовался Тарли. — Начнем с того, что ты будешь делиться со мой частью сведений, которые не касаются напрямую Таргариенов. — Урсула загнула первый палец. — Взамен я буду сообщать тебе об опасностях, которые Ларис готовит вам и твоей Башне. — Ну продолжай, допустим мне это интересно, — лениво произнёс Рейвуд и зевнул. — Не становись на сторону Лариса, не показывай, что ты его поддерживаешь или хочешь его милости, ведь это ему сейчас нужнее всего, — Урсула загнула второй палец. — Да мне плевать на Лариса и его хотелки. Это точно не интересует, — возразил Тарли. — И, наконец, ты будешь работать со мной, чтобы сорвать чужую игру. Мне без разницы на твоё желание, но я не допущу, чтобы то, что создавалось почти сто тридцать лет было уничтожено силами слабых духом людей. Шпионское дело будет жить, — Урсула загнула третий палец. — И говоря твоими словами, мне плевать, нравится тебе это или нет. — А что будет, если я откажусь? — спросил Рейвуд, выдержав солидную паузу. — Тогда ты и дальше будешь барахтаться в одиночку, пока Ларис тебя рано или поздно не потопит. — голос леди Толлетт стал мягким, почти ласковым. — И не могу не признаться, что я бы посмотрела на это представление. Уж поверь, прошлого раза мне было мало. — Урсула, не заговаривай мне зубы про сохранение шпионского дела в Вестеросе и козней Лариса, — вдруг произнес Тарли. — Если ты метишь на место лорда Стронга, то так мне и скажи. Не надо меня завлекать сказками про наследие Мейгора Жестокого. — Нет. — леди Толлетт улыбнулась, как будто Рейвуд задал самый милый вопрос в мире. — Я просто хочу поставить его на место. Это разные вещи, — спокойно, но требовательно пояснила она. — Ну а я тебе нужен, как таран, чтобы если что и Лариса скинул, и удар на себя принял. — Признайся себе хоть раз в жизни, Рейвуд, что если тебе действительно плевать на будущее шпионского дела, то Косолапый тебе без надобности, — жестко произнесла Урсула и протянула руку. — Бездеятельность короля развивает способности его десницы. Тарли посмотрел на её руку мгновение, которое, казалось, могло тянуться бесконечно. — Я считаю, что все эти амбиции, они как задница. Есть у всех, но показывать-то зачем? — Рейвуд, это… — вырвалось у Урсулы, после чего она пыталась сказать что-то ещё, но Тарли просто пожал её руку, лишив дара речи. — Ладно, будь, по-твоему. Считай теперь, что мы на одной стороне, — добавил мужчина. Урсула кивнула, а затем понизив голос, произнесла своим обычным властным тоном: — Тогда я жду новости о Бледной Пиявке. Если ты что-то узнаешь, то я должна знать первой, — потребовала леди Толлетт. — Можешь прислать мне кого-то из своих, если хочешь. — Тогда я направлю тебе твой же источник. Идёт? — ответил Рейвуд и встал со скамьи. — Не понимаю о чём ты. Поступай, как хочешь, — пожав плечами, ответила Урсула и встала со скамьи, собираясь уходить. Лорд-наблюдатель лишь хмыкнул ей вслед. — Ты ведь знаешь, что у каждого хорошего наставника есть свой уникальный почерк, по которому его ученики могут быть вычислены безошибочно? Архимейстеры Цитадели, поэты из Эссоса или хотя бы турнирные рыцари, использующие приёмы тех, кто их научил держать меч? Так что если ты и подсылаешь мне человека, то будь добра сделать так, чтобы она не была твоей копией. Уж прости, но я знаю тебя, как никто другой. Урсула повернулась, а затем бросила на Рейвуда долгий внимательный взгляд. — Мне отозвать её? Мы теперь союзники, поэтому я могу спокойно её убрать, если она мешает. — предложила женщина. — По большому счёту, воевать нам с тобой не с руки. — Нет, пусть остаётся. С ней веселее. Но право Рид… Ничего умнее для "призрака" не придумала? Это ведь болотники, а они отродясь в Девичьем Пруду не жили. Разве нет? — Это легенда Лариса, Рейвуд. Я предложила назвать её Кирой Мандерли. — бросила на прощание женщина и ушла. — Сам попробуй догадаться почему такой выбор, Тарли. А затем исчезла в тени склада, оставив Рейвуда стоять на причале, глядя на воду, где огни гавани отражались в воде, как зеркала человеческих судеб. Мысли бегали в разные стороны, но лорд-наблюдатель знал точно, что пока кто-то хочет втянуть Башню Слоуна в войну, у него нет выбора. Идти одному — это просто расписаться в своей гибели, а идти рядом с врагом иногда единственный шаг, который позволяет выиграть время. — В пекло вашу политику…