Часть 5

Образ Яна теперь преследовал тебя повсюду. Он жил не только в мечтах и ночных грёзах — он явственно проступал в реальности. Он словно обретал плоть. Всё чаще появлялся в архиве, в буфете обязательно бросал взгляд через плечо, а на патруле — приветствовал тебя особенно, так, будто только для тебя находил свои слова. Это тревожило. Ты привыкла видеть его лишь фантомом — смутным силуэтом, тенью на краю собственной жизни. А теперь он был рядом, слишком реальный, слишком осязаемый. Ты не знала, как взаимодействовать с ним — стеснялась, боялась. Но всякий раз, когда он совершал самые простые, почти будничные движения, тебя накрывала волна счастья — тёплая, как одеяло в зимнюю ночь. Сегодня был такой же день — привычный, и всё же особенный. Вы столкнулись взглядами в коридоре: Ян возвращался с патруля, ты шла из архива. Его улыбка — игривая, завораживающая — пронзила тебя насквозь. Ты позабыла, как дышать. А когда вы почти подошли к друг другу, ты споткнулась о собственную ногу и потеряла равновесие, падая в его сторону. Ян мгновенно уловил ситуацию. Его руки выдвинулись вперёд, и в следующее мгновение ты оказалась в их крепких, уверенных объятиях. Дыхание перехватило, очки съехали с переносицы, и сквозь стекло ты смотрела на Яна — а он смотрел на тебя. В его взгляде было столько заботы и бережности, будто он держал не тебя, а тончайший фарфор. — Ты ещё и неуклюжая, — тихо усмехнулся он. — Это мне нравится. — П–простите… — За что? — его голос стал мягче. — За то, что захотела быть ближе? Щёки вспыхнули жаром. С чего он это взял? И как, чёрт возьми, догадался? — Не стоит рисковать здоровьем, чтобы подобраться ко мне, — продолжил Ян. Его пальцы скользнули по твоей щеке. — Хочешь быть ближе — просто попроси. — Ян, я не… — Тш-ш… — он приложил палец к твоим губам. — Всё хорошо. Попроси — и я разукрашу твой мир. Попроси — и я сотру в прах всех твоих врагов. Попроси — и останусь рядом. Навсегда. Ты тонула в его бездонных глазах, и видела там искренность. Его слова не были случайными — они шли прямо из сердца. А твоё собственное сердце отзывалось, тело ныло от его прикосновений. Казалось, настал момент, когда пора перестать бояться и принять его — настоящего. Стремящегося к тебе. Жаждущего. — Ну что, кошечка? — тихо спросил он. — Д–да… — выдохнула ты. В следующее мгновение он подхватил тебя на руки, закинул на плечо и повёл в сторону архива. Ян почти выбил дверь с ноги, захлопнул её за собой и увлёк тебя вглубь помещения. Осторожно поставил на пол — и тут же прижал к холодной бетонной стене. Ты успела испугаться лишь на миг. А потом он накрыл твои губы своими, и страх растворился, будто его никогда не было. Ты вдыхала его запах. Чувствовала, как сильные руки обхватывают твои бёдра. Он на секунду отстранился, словно проверяя — не против ли ты. Но не дождавшись отказа, вновь жадно припал к твоим губам, целуя так, словно ты была не человеком, а водой, которую он жаждал годами. — Никогда бы не подумал, что в архиве может быть так жарко, — шептал он, скользя губами по твоей шее. — И что архивистки бывают такими горячими. — Ян… Смех сорвался с твоих губ — звонкий, искренний. Неужели это действительно происходит? Неужели он и правда заметил тебя? Выбрал именно тебя? Ты не верила собственному счастью. Но вскоре… Ты проснулась. За окном бушевала гроза. Дождь барабанил по стеклу, молнии вспарывали небо, и гром грохотал так, что стены дрожали. Ты всегда ненавидела грозы. Но сейчас ненавидела ещё сильнее — потому что они вырвали тебя из того, что казалось реальностью. — Ян… — шепнула ты, уставившись в потемневший потолок своей комнаты. ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ Оᴛ ᴧицᴀ Янᴀ. Дождь и грязь с патруля всё ещё липли к его коже. Он снял сапоги, стянул промокший плащ, чувствуя, как усталость тяжестью давит на плечи. Душ был единственным спасением — горячая вода смоет не только грязь, но и усталость дня. Взяв полотенце с шкафа, Ян направился в мужскую душевую, погружённый в мысли об архивистке. Его пост находился прямо под её окнами, и каждое утро, днём или вечером он видел, как она ходит по комнате, иногда бросая на него короткий, но пронзительный взгляд. Раньше он этого не замечал, как и её самой. Но теперь всё изменилось. Ян знал о её увлечении им, знал её тайную страсть. И, кажется, сам начинал ощущать то же. Эта игра давно превратилась в партию — партию для них обоих. Он был готов идти ва-банк. В душевой Ян зашёл за шторку, позволяя воде смывать остатки дня. Но мысли о ней не смывались. Она кружила ему голову, и он терял контроль над собой. Рука потянулась к паху почти сама собой. Ладонь сжала возбуждение а потом ощутил приятное и легкое трение. В воображении он видел её рядом — мокрые пряди у лица, кокетливая улыбка. Она будто прогибалась перед ним, приглашая, и он не мог устоять. Он принял это молчаливое приглашение. Архивистка стонала в его воображении, ждала каждого толчка, умоляла быть с ней грубым. И Яну это нравилось. Рука сама ускоряла ритм. Глаза закатились, зубы сжались до лёгкого скрипа. Он чувствовал её тело, узость и влажность, фантомно ощущая каждое движение. Он сходил с ума, так же как и она по нему. И наступил финал. Густой, горячий, освобождающий. — Какая же ты… — прошептал Ян, упершись головой о плитку душевой, позволяя воде смыть с себя всё, кроме воспоминания о ней.