Оттепель

      Доктор провёл Роуз к пульту её ТАРДИС, его пальцы привычно пробежали по знакомым, но чуть иначе расположенным рычагам. — Правая временная втулка немного заедает? — уточнил он, не глядя на неё. —С тех пор, как мы оказались в этой вселенной, — кивнула Роуз. —Ничего страшного. Старушка знает, как быть нежной. Он запустил синхронизацию, и машина времени загудела — более высокий, мелодичный голос корабля Роуз, так отличающийся от низкого, мощного баса его ТАРДИС. — Она скучала по тебе, — тихо сказал Доктор, глядя на пульсирующие световые индикаторы. — И я... мы все. —Я знаю.       Пока системы настраивались, он рассказал. О снежинке, застрявшей на временной линии. О учительнице из Блэкпула, которая была слишком умна для своей же пользы. О Кларе, что бросала вызов далекам, спорила с ним на равных и раз за разом выбирала опасность, чтобы быть рядом. — Она напоминает мне тебя, — заключил он, и в его голосе не было упрёка, лишь констатация факта. — Такая же упрямая. И так же лезет в самое пекло, не думая о последствиях.       Процесс парковки завершился почти бесшумно. Две ТАРДИС теперь занимали одно и то же пространство, не мешая друг другу, их внутренние измерения гармонично переплелись.       Выйдя в коридор его корабля, Роуз на мгновение застыла, прикоснувшись ладонью к стене. Закрыв глаза, она улыбнулась. — Она... рада, — прошептала Роуз. — И говорит «добро пожаловать домой». А ещё... она передаёт привет сестре.       В этот момент центральная колонна консоли дёрнулась, и в воздухе проступил слабый, мерцающий образ — Клара, закутанная в плед, сидела на кровати в своей комнате. Её плечи были напряжены, а на щеке блестела одинокая, забытая слеза. Картина погасла, оставив в воздухе тяжёлое чувство вины.       Доктор вздохнул. Он посмотрел на Роуз, на девочек, которые с любопытством разглядывали новое для себя, но такое родное логово его ТАРДИС. — Мне нужно... — он мотнул головой в сторону коридоров. — Иди, — мягко сказала Роуз, понимающе кивнув. — Мы тут освоимся. Покажешь девочкам ту библиотеку с бассейном потом? — Если вы её найдёте, она ваша, — он пообещал, уже отступая к выходу. — Я... я должен научиться не оставлять людей в снегу. На ошибках прошлого, как говорится.       И, повернувшись, он направился по бесконечному коридору навстречу трудному разговору, который уже давно назрел.       Дверь в комнату Клары была закрыта. Доктор постоял перед ней секунду, затем решительно постучал костяшками пальцев. —Входите! — прозвучало изнутри слишком бодрым, наигранным голосом.       Он вошёл. Клара сидела на кровати, укутавшись в плед, и уставилась в планшет. Она не подняла на него глаз. — Так, — начал он, останавливаясь посреди комнаты. — Кажется, я совершил тактический просчёт. — Ты? — она фальшиво удивилась, наконец подняв на него взгляд. — Никогда бы не подумала. Как там твоя... гостья из прошлого? — Клара, — его голос прозвучал резко, но не со злостью, а с усталым терпением. — Давай без этого. Да, я вёл себя как... как я. Оставил тебя мёрзнуть. Это было грубо. И глупо. — И часто ты так поступаешь с людьми? Бросаешь их на ледяных планетах, когда появляется кто-то поважнее? — Именно поэтому я здесь! — он выдохнул, проводя рукой по лицу. — Потому что я так больше не хочу. Потому что я уже проходил это. Оставлять людей в неведении, отталкивать их, убегать от сложных разговоров... это путь в никуда.       Он сделал шаг вперёд и сел на край стула у её туалетного столика, склонившись вперёд. Его колючий взгляд стал серьёзным. — Это Роуз Тайлер. Она... — он на мгновение запнулся, подбирая слова. — Она была первой. Первой, кто увидел меня не просто как силу природы или угрозу. Она смотрела на меня и видела... человека. И я оставил её в параллельной вселенной. Сделав за неё выбор. Я думал, что это к лучшему. И это была одна из самых больших моих ошибок.       Клара молчала, её оборонительная стена дала трещину. Она видела, как ему трудно это говорить. — Сегодня... увидев её... я забыл обо всём. И это не есть хорошо. — Почему? — тихо спросила Клара. — Потому что ты здесь . — он развёл руками. — Потому что ты мой друг. Потому что ты заслуживаешь знать, а не того, чтобы с тобой обращались как со статистом в моём личном драматическом спектакле!       Он замолчал, его грудь вздымалась от всплеска эмоций. В комнате повисла тишина. — И что теперь? — наконец спросила Клара, откладывая планшет. — Она остаётся? — Её ТАРДИС припаркована внутри моей. Да. — У неё есть... семья? — в голосе Клары прозвучало неподдельное любопытство.       Доктор усмехнулся, и это была странная, счастливая и горькая одновременно усмешка. —О, да. У неё есть две дочери. Одна из них — её и... моего клона, если можно так выразиться. А вторая... — он покачал головой, словно сам не мог поверить. — Вторая — моя. Та, которую я считал мёртвой. "И может быть и я, - подумал Доктор, но не озвучил"       Глаза Клары расширились. Вся её обида мгновенно уступила место шоку и пониманию. —Боже мой, Доктор... Я... я не знала. — Никто не знал. — он тяжело поднялся. — Я пришёл не оправдываться. Я пришёл извиниться. И сказать, что... что я пытаюсь. Стать лучше. Иногда получается. Чаще — нет. Клара сбросила плед и встала. —Ладно, — сказала она просто. — Принято. Просто... в следующий раз, можешь просто послать мне смс с предупреждением? Уголок его рта дёрнулся в намёке на улыбку. —Слишком много букв. Может, просто смайлик? — Смайлик бы подошёл, — она кивнула, и в её глазах наконец появились знакомые искорки. — И... Доктор? —Да? —Я рада за тебя. Правда. Он кивнул, и на его лице промелькнула безмерная благодарность. —Спасибо. Теперь... не хочешь спуститься и познакомиться с самым странным семейным воссоединением во всём времени и пространстве? — Дико хочу, — улыбнулась Клара, направляясь к двери. — Кто же откажется от такого зрелища?       Доктор нашёл их в одном из самых потаённых садов ТАРДИС, где воздух пахнет мёдом и влажной землёй, а с трёх лун проливается серебристый свет. Роуз сидела на пригорке под раскидистым деревом с листьями цвета меди, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, в прошлое или будущее. Внизу, у ручья, что бежал сквозь заросли высокой красной травы, резвились Мия и Дженни, их смех был единственным звуком, нарушавшим звенящую тишину этого места.