2. Дьютифул

— Ты назвал меня бастардом, вором, а теперь еще и лжецом. Принц должен с осторожностью произносить подобные слова, если только он не рассчитывает, что его защищает титул. Предупреждаю: если ты будешь прятаться за титулом принца, оскорбляя меня, я назову тебя трусом. Но в следующий раз твое происхождение не остановит мой кулак. Я смотрел ему в глаза, пока он не отвернулся — детеныш, съежившийся от страха перед волком. Я понизил голос, заставив принца вслушиваться в каждое мое слово. — Ты неглуп, Дьютифул. И прекрасно понимаешь, что я не лжец. Тебя используют. Ты не хочешь, чтобы это оказалось правдой, но не верить мне — другое дело. Вероятно, ты молишься, чтобы выяснилось, что я ошибаюсь. Не надейся. Добавить могу лишь одно: ты ни в чем не виноват. Кто-то должен был тебя защитить и рассказать тебе о Древней Крови, когда ты был еще ребенком. Он не изменился в лице. Я решил дать ему время. Рано или поздно он поймёт. Когда я только согласился отправиться на поиски принца Дьютифула, я понял, что будет нелегко. Я ожидал столкнуться с сопротивлением, ведь мальчик ушёл по собственной воле. Но я не думал, что мне понадобится так много времени на то, чтобы вразумить его. Он был ослеплён любовью обманувшей его женщины! Она завладела его сознанием, влюбила в себя и заставила переживать о том, что ему неподвластно. Он ещё слишком юн, чтобы понять это — я и сам таким был. Сколько раз я бросался навстречу опасности и совершенно не думал о том, что выбранный путь мне не под силу. Принцу всего пятнадцать — я был немногим старше, когда отправился убивать Регала. Мной двигали только эмоции, а разум молчал. Если бы Баррич и Чейд не оставили меня одного, я смог бы одуматься. Теперь я не допущу, чтобы та же судьба постигла и мальчика. Если мне придётся вбить в него осознание, я это сделаю. — Кто ты такой? — повторил он свой любимый вопрос. Меня начинали раздражать его попытки выпытать информацию для женщины, которая хотела полностью подчинить его через Уит и найти нас. — Почему мой отец учил тебя? Ты Видящий. Ты не похож на Видящего, но ты владеешь Силой. Я вздохнул и напомнил: — Я не стану ничего тебе рассказывать. Ты передашь это ей, а мне это не нужно. Он фыркнул и отвернулся. Мной вновь овладела злость, и я избрал новую тактику. — Единственное, что ты должен знать обо мне — меня послала за тобой твоя мать. Ты сбежал, не подумав о том, что будут чувствовать твои близкие люди. Даже если допустить, что тебя никто не собирался обманывать, выходит, что ты оставил дом и позабыл о долге из-за собственной прихоти. Глупой детской влюблённости. — Она не глупая! Она меня любит! — он вскинулся и посмотрел на меня с такой яростью, будто все наши последние разговоры разом вылетели у него из головы. Сколько ещё раз мне нужно повторить ему, что женщина, которая зовёт его через кошку, его не любит? Я нахмурился, предупреждая его, но он не услышал. — Почему я должен тебе верить? Я тебя не знаю, и ты уже дважды избил меня! Моя мать не позволила бы тебе так со мной обращаться, а следовательно, ты… ты… Он не нашёл слов, чтобы продолжить, и я понял, что он пытается выдумать историю, в которую сможет поверить. Мальчик решительно не хотел допускать мысль, что любовь женщины, в которую он верил настолько, что оставил мать и родной дом, оказалась ненастоящей. Сколько же пустых обещаний были восприняты им как чистая правда. Глупый мальчишка. Мне сложно было представить, насколько невинна его душа, что он смог влюбиться в женщину, которая даже не назвала ему своего имени! Которая звала его в тёмном лесу и ни разу не показалась на глаза! — Ты лжец! — наконец выдал он и, если бы не приказ Силы, который я случайно наложил на него, чтобы он перестал со мной драться, он набросился бы на меня и разорвал на части. — Ты обманул всех, включая лорда Голдена! Не верю, что он мог связаться с таким человеком, как ты! Ты жестокий, лживый, грубый, неотёсанный предатель! Я поднялся, и он тоже в страхе вскочил. С меня было достаточно. Мы застряли неизвестно где, пока мои друзья находились в смертельной опасности. Если Шут и Ночной Волк погибнут от рук людей, так легко заманивших мальчишку… Моя злость на его глупость росла с каждым его словом. Как он не понимает, что его новые друзья готовы убить не только нас, но и каждого, кто встанет у них на пути? Он совершенно не осознаёт последствий своей бессознательной преданности. Они убили бы и Кетриккен, если бы она сама отправилась искать сына. — Я тебя предупредил. Дважды. Он попятился и бросился бы бежать, если бы я не схватил его за рукав. — Отпусти меня! — приказал он тоном, каким частенько орудовала его мать. Если бы я не был так зол, то меня бы это рассмешило. Не обращая внимания на сыплющиеся из его уст оскорбления, я перехватил его за шкирку, точно котёнка, и отвернул от себя. Он не смел сопротивляться, следуя приказу Силы, поэтому мне с лёгкостью удавалось удерживать его на одном месте. — Что ты делаешь? Он ожидал очередного удара кулака, но мне больше не хотелось причинять ему такую боль. В конце концов, он всего лишь мальчик. Драться с ним — всё равно, что давать отпор младенцу. Я снял ремень, который совсем недавно спас меня от кинжала принца. Мы были знакомы всего один день, и за это время он трижды пытался пырнуть меня. Не такой встречи я ожидал, когда соглашался спасти его. — Я делаю то, что сделал бы твой отец, будь он сейчас с нами, — слукавил я, едва сдержав грустный смешок. Если бы Дьютифул только узнал правду о своём рождении, возможно, он не стал бы так со мной разговаривать. «Верити бы поступил иначе», — подумал я, но не отступился. Он нашёл бы слова для своего сына, но я не могу его переубедить. Он меня не знает и справедливо ненавидит. Я только и делал, что пинал его всю дорогу, потому что привык действовать, а не тратить время на объяснения. Позже, когда принц придёт в себя и обретёт возможность соображать, я расскажу ему, почему так поступил. Но не сейчас. — Что? Его вопрос утонул в изумлённом вскрике. Ударил я не так уж и сильно, но что-то подсказывало, что за все пятнадцать лет принц ни разу не познакомился с поркой при дворе. Кто бы мог это сделать? Чейд? Благодаря мне, он отлично натренировал терпение. Кетриккен? Возможно. Иногда мне казалось, что она вполне способна применить чуть больше настойчивости. Нет, вряд ли она это делала. Горное воспитание отличалось от того, что принято в Шести Герцогствах. Воспитывать принца твёрдой рукой было некому. Ремень громко хлопал по тонким мокрым штанам. Дьютифул ругался и сыпал пустыми угрозами, но я не обращал на это никакого внимания. Мысль о том, что мальчику нужна взбучка, пришла ко мне ещё тогда, когда Кетриккен только сообщила мне о его побеге. Подумать только, Нед никогда не доводил меня до состояния, в котором я мог бы посочувствовать Барричу, но родной сын сделал это ещё до того, как мы познакомились! Я устал. Чертовски устал и не хотел искать другие пути. Злость постепенно отступила. Я продолжал опускать ремень и думал только о том, что если бы принц остался дома, то ничего этого бы не случилось. Он сбежал, заставил Кетриккен волноваться, подверг опасности себя и всю династию Видящих. Из-за него Шут и Ночной Волк угодили в плен к людям, желающим захватить власть. Из-за него я оставил свою спокойную жизнь в хижине и вынужден снова стать королевским убийцей. — Перестань! — в очередной раз приказал он и в его голосе послышались слёзы. Он не мог сопротивляться, но всё равно увиливал от ремня. Это мне не мешало. Я намеревался вбить в него достаточно смысла. Он должен очнуться или хотя бы испугаться настолько, чтобы перестать задавать мне вопросы. Я чувствовал, как его Уит постепенно ослабевает. Кошка разделяла его боль, но, в отличие от принца, могла от неё уйти. Устав кричать, он обмяк, повиснув у меня на руке. Я словно проснулся от долгого сна и отбросил ремень в сторону, а затем перехватил принца под руки и осторожно усадил на землю. Он плакал навзрыд, но я понял, что его боль не столько физическая. Его связь с кошкой практически не ощущалась. — Всё будет хорошо, мальчик, — сказал я ему и обнял так же, как делал тогда, когда он отключился, повинуясь зову кошки. В этот раз он прижался ко мне в ответ, хотя я и чувствовал, как сильно он меня ненавидит. Не только за порку и жестокое обращение по пути, но и за то, что я открыл ему правду, которую он не хотел знать. — Ты будешь в порядке. Ты не виноват. Он изо всех сил попытался успокоиться и, опомнившись, оттолкнул меня. Я остался сидеть рядом и наблюдал за тем, как он размазывает по щекам слёзы. — Ты поплатишься за это, — обиженно пообещал он и попытался усесться так, чтобы выпоротый зад не касался твердой земли. Моя слабая улыбка разозлила его только больше. — Я принц! Со мной так нельзя! Я не сомневался, что он хотел добавить больше. Например, о том, что расскажет о моей жестокости королеве, и та меня непременно повесит. Он сказал бы мне это, если бы смог признать вслух, что его обманули, и ему стоит вернуться обратно. Но время ещё не пришло. — Мне нужно забраться повыше и осмотреть местность, — сказал я ему и поднялся. — Возможно, рядом есть город. Ему было всё равно, и я ушёл вверх по ручью, оставив его наедине с мучительным осознанием.