Часть физики

И вдруг из реального мира что‑то коснулось моей руки. Бумажный самолётик врезался в ладонь и упал на подоконник. Я медленно повернулась. Моё лицо не выражало эмоций, голос снова был ледяным: — Кто это сделал? Класс замер, но смех уже готов был прорваться. Джек сидел с самым невинным видом, но глаза его блестели. — Это был я, — сказал он, улыбаясь. — Проверял законы аэродинамики. Я подняла самолётик, посмотрела на него так, будто это был вызов. — В следующий раз, Джек, убедись, что твой эксперимент не мешает моим мыслям. Он усмехнулся: — Но именно для этого я и кинул. Чтобы ты вернулась из своих мыслей к нам. И я поняла: даже мой ледяной голос не может скрыть того, что кто‑то всё ещё пытается вернуть меня обратно. Я снова посмотрела на самолётик. Он был сложен небрежно, но летел точно. И в этом было что‑то символичное: мир всё время врезается в меня, заставляя возвращаться из мыслей обратно в класс, обратно к людям. Я положила самолётик на подоконник и сказала: — Ладно. Продолжайте свой урок. Но знайте: иногда даже бумага может ранить сильнее, чем формулы. Джек усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло понимание. А я подумала: может быть, именно такие маленькие столкновения и удерживают меня здесь — между прошлым и будущим, между Адэль и собой. --- Я сидела у окна, но решила не молчать. Джек пытался вести урок, объяснял формулы, а я время от времени вставляла свои комментарии — самые обычные, но почему‑то класс каждый раз начинал смеяться. — Закон притяжения, — говорил Джек, — действует на все тела… — Особенно на тех, кто влюблён, — добавила я спокойно. Финни прыснула, Крис покраснел, а Юна закатила глаза. — Энергия не исчезает, она переходит из одного вида в другой, — продолжал Джек. — Как моя энергия терпения, которая превращается в сарказм, — заметила я. Класс снова разразился смехом, а Джек сделал вид, что не замечает. — Итак, сила трения… — Это когда вы пытаетесь вести урок, а я мешаю, — сказала я ледяным голосом. На этот раз даже Блю рассмеялась вслух. Джек покачал головой, но улыбнулся. — Алиша, — сказал он, — если ты продолжишь, мне придётся включить тебя в учебник как пример внешнего воздействия на систему. — Отлично, — ответила я. — Тогда хотя бы буду официально признана частью физики. Джек стоял у доски и пытался сохранить серьёзность. Он писал формулы, объяснял законы, но каждый раз, когда его голос становился чуть торжественнее, я вставляла комментарий. — Итак, сила притяжения действует на все тела… — начал он. — Особенно на тех, кто сидит рядом и краснеет, — спокойно добавила я, глядя на Криса. Класс взорвался смехом, а Джек сделал вид, что не слышит. — Работа равна силе, умноженной на путь… — То есть на количество шагов, которые вы делаете, пока идёте к кофемашине, — заметила я. Финни прыснула, Юна закатила глаза, Блю тихо сказала: — Это лучший учебник по физике, который я слышала. Джек вздохнул, но продолжил: — Закон сохранения энергии… — Это когда вы тратите её на объяснения, а мы превращаем её в смех, — сказала я ледяным голосом. Класс снова разразился хохотом. Джек покачал головой, но улыбнулся. И урок превратился в странный спектакль: Джек пытался вести его по правилам, а я — разрушала эти правила обычными словами, которые почему‑то звучали смешнее любой шутки.