Каждому свой секрет

— Чем сейчас занимаешься? — Будет странно сказать, но… Он не боится никого, кроме собственной дочери. Это ничем нельзя объяснить, но так или иначе, это правда. — Мы пришли к выводу, что нужно посчитать процент скорости реакции между восприятием и энергией. — Сухо, как обычно. Зато четко. — Вы все равно не разбираетесь в этом, папа. — Более мягко замечает девушка, делая глоток чая. Здесь, вероятно, самый вкусный черный чай. Ей в принципе нравится находиться в этом месте. Школе Искусства смерти. Как дома. Тишина, покой, библиотека… В животе завязывается узел. Там в «Сознании» с ней, кажется, произошло, что-то такое, что нельзя объяснить. Ей было хорошо. До…сорванного голоса и кровавых полос на белоснежной коже спины милого принца. Когда ее лицо пошло красными пятнами, при виде длинных царапин, он стоял возле зеркала. Увидел ее взгляд. Развернулся резко и прижал к себе, удерживая на месте за мягкие бедра, наклонился к шее. Дыхание принца показалось ей таким горячим, что по спальне прокатился грудной стон. Тишина после такого кажется вязкой, словно патока. Ожидание его действия продлилось не более пары секунд. Отпечатки его пальчиков вновь украсили девичьи бедра, а гирлянда темных отметин тянулась от плеча до конца живота. Сделать это…прямо перед зеркалом. Близость, которая будет видна со стороны. Это не похоже на интимность… Это разврат чистой воды! Но ей понравилось. Опять!.. Ведь это было…чудесно. Больше она не будет смотреть на последствия так пораженно. Хотя…может только если…захочет повторить такое? — Попробуй объяснить. Кстати, с кем ты к этому выводу пришла? — Чтобы она с кем-то работала? В паре? Бред. Да она любого зачмырит, если он хоть одну деталь упустит. Она ведь педант! — У меня появился друг. — Не полностью, но честно. Друг из-за которого она течет. Даже, когда его нет рядом, напоминание о нем вызывает эмоции! И физические отклики, которые, в отличии от чувств, скрыть сложнее. Она чуть ерзает на стуле, облизывает губы, с трудом не закатывает глаза и сдерживает стон. Внутри, между ее гладкими стенками трется пара небольших шариков, пусть ходить с ними — ничего. Но сидеть… Просто невыносимо! Несложно догадаться, кто придумал вставить их туда. Дарг сделал это так плавно и мягко, как вошел в нее первый раз. Бездна! Кажется горят щеки, даже на вино списать нельзя будет, она ведь не пила сейчас. Чтобы еще раз хоть когда-то согласиться на такое! А если на платье останется пятно?! — Друг? — Вот за какой Бездной папа решил, что будет здорово, если Риан тоже будет здесь — она не имеет понятия. Опять какие-то важные дела. Намного важнее нее… Поэтому он здесь. И задал вопрос. Спасибо ему большое… — Да, лорд Тьер. Иногда мне везет, и я могу с кем-то подружиться. Вы против? — Невозмутимо отвечает она. — Мы случайно познакомились, совсем недавно. Около месяца назад. Он фантастически помогает мне с расчетами. — И нехваткой тепла… Вероятно, ни разу в жизни ей не было так хорошо с кем-то рядом. — Сейчас считаем одно и тоже вместе, но отдельно друг от друга, потом сверяемся. Думаю, так будет даже точнее. Пол влияет на качество вычислений и колличество логики, если можно так выразиться. Мужчины более расположены к точным наукам, чем женщины. А конкретно он — гений. Обычно она мало кого хвалит. Вообще никогда. Никого. Если сказала подобное, значит — это действительно так. Зря. Нужно было промолчать об этом. Папа все равно — папа. Он знает ее. — То есть, ты работаешь в паре с каким-то парнем, с которым познакомилась всего тридцать дней назад, и уже считаешь его другом и гением! Это странно, дочь. Не находишь? — Не нахожу. Просто думай, что я сошла с ума, и тогда все станет логичным. Меня сейчас больше беспокоит факт того, что… Ту формулу-контроллер хотят изъять для доработки магистры… Профессора смежных кафедр. — Постоянно останавливают ее в коридорах и на улице, просят отдать формулу и все записи связанные с ней. По сути передать часть своего исследования! Психопаты. Догадались они или нет, но подозревать начали. Это может очень плохо кончится. — Но ты ведь никому ничего еще не отдала? — Конечно, нет. — Повезло, что в оригинале работы другие вычисления, сейчас они лежат в архиве академической библиотеки, если бы формула была там, ее бы уже начали изучать. — Контроллер, кому бы в руки он не попал, сразу станет оружием массового уничтожения. Идеальным для геноцида. Единственное требование, к тому, кто будет его использовать — должен хорошо считать. А это умеет каждый второй маг. Следующие несколько минут сидят в тишине. Здесь в спокойной обстановке, знакомой с детства, можно обдумать всë еще раз. С папой, она виделась прошлый раз примерно полторы недели назад. За это время Дарг еще раз посчитал другими способами эту формулу и даже начал работать над схемами плетения заклинаний и энергетической составляющей. Она-то этим может заняться, но ему это как ближе… Он ведь маг. А она не совсем. Не важно. Суть в том, что все это время ей казалось, что за ними кто-то следит. Да, странно. Но это паранойя усиливалась, будто с каждым часом! Куда бы Нанда не собиралась пойти, где бы не стояла или сидела, был рядом кто-то или нет — все равно. Чьё-то присутствие… Чей-то взгляд она ощущала на себе. Неприятно. И Даргу она решила не говорить, сам потом сказал ей… И их одинаковое поведение, одинаковый психоз — абсолютно не радовал. Теперь единственное место где они работали над вычислениями, стала его гостиная. И спальня. Хотя там они и так проводили достаточное количество времени. Вычисления в спальне имели слишком разные исходы, каждый раз. То проверкой стола или подоконника на прочность, то пьянкой, то карточными играми на желание. Кстати об этом… Она проиграла ему десять раз подряд. Десять раз… Пока он не озвучил, чего хочет, но как можно не догадаться? — А если, предположим, стереть им память о контроллере? — Папа мыслил, конечно, правильно. Но слишком радикально. Хотя сравнивая мучения нескольких и возможные мучения миллионов — выбор очевиден. Особенно пока рядом нет Дарга. Находясь с ним у нее появляется эмпатия. Странное чувство. Плохое. От него тошнит. — Можно, конечно. Но нельзя. Тебе не предъявить им претензий. Они ничего не сделали. За обыкновенное обладание знаниями — нельзя подвергать пыткам. А вот за слежку, в некоторых случаях, можно. — Даррэн приподнял бровь. И уточнил. — За тобой следят? — За формулой и мной, соответственно. — Без заминки ответила девушка, поглаживая пальчиками хрупкую чашку. — Только за тобой? — Риан о них в курсе. Очень сильно в курсе. Но она не может сказать при папе за кем еще может вестись наблюдение. Но она должна, потому что и папа, и Риан защищают императорскую семью. Но если папа узнает, да еще и в деталях, то империя может лишиться наследника… Тогда проще будет сказать объективное, но точное: — Не знаю. — Она смотрит таким прямым и честным взглядом, что у лорда Тьера тоже бровь приподнимается. — То есть решаете вы вместе, но следят только за тобой? — Уточнил он, чуть склонив голову. И сколько же усилий было приложено, чтоб не улыбнуться, и тем более не захохотать. Хотя если за Даргом тоже следят — это вообще не смешно. Это катастрофа! — Я не знаю. Мы никому не распространялись, что занимаемся этим вместе. Я рассказала только вам с папой. — Но, так по секрету, кто твой друг? — Папа, нет никакой разницы кто это, понимаете? — Папа-то ладно — он понятия не имеет что это за друг такой, но у лорда Тьера теперь взгляд был еще более выразительный. Нет. Конечно же нет никакой разницы, что за кронпринцем могут следить. Это вообще не важно! — Ладно, хорошо. По-другому. Следят с вероятностью в единицу за вычислениями. А за нами… Вероятность, примерно, ноль целых и две десятых. — Мне все равно интересно. Я ведь должен знать, с кем дружит моя дочь. — Не переживайте, папа. Он нормальный. Воспитанный, умный, всегда помогает мне во всем. И понимаем мы друг друга с полужеста… Это правда. Дарг понимает ее, как никто иной. Всегда, в любое время дня и ночи. Когда бы она не подскочила, придумав новую идею, он обязательно поддерживает ее…и скорректирует. Зачастую ее вдохновенные мысли ни к чему не приводят. Ее саму. А вот он потом сидит над решением новых задач по несколько часов, чтобы на утро сказать, что все получилось, и его Королевна была права. Ради нее одной он способен на такое. Только ради нее. Зачем ему теперь кто-то иной? Так быстро начать доверять кому-либо для них обоих — нонсенс. Она ведь гений своего времени, собирающийся взорвать мир доказанием фантастической теории! Математик, физик, мнемотехник… Но оказывается, каким бы не был разум…любовь расчипляет его на частицы, как ржавчина уничтожает железо. Сначала незаметно, кажется медленно, но после…все становится страшного рыжего цвета… Постепенно даже начинает нравиться, то что тебя убивает. Ведь это так красиво. И Дарг думает также. Аманда впервые хочет рассказать папе о том, что чувствует! За много лет. Но уверена, он точно не оценит принца. Возможно, было бы хоть немного проще, если бы они не были знакомы. Эффект первого впечатления и все такое… Но они знакомы. Лично. И друг друга не выносят. Периодически голову посещает мысль, что если она не расскажет эту новость папе, то ему обязательно расскажет кто-то другой. Или он любым другим способом узнает об этом, и когда это случится…он убьет ее. И принца тоже. Вот Дарга вообще никто не спасет, даже Риан! Первоначально эта встреча была просто о «как дела?». Они ведь самые близкие родственники, а почти не видят друг друга. Папа еще и не в курсе, что у себя его дочь уже не ночует почти. А вот наследник империи, единственный на секундочку, наблюдает ее в своих покоях каждый день. Двадцать четыре часа в сутки. Разговор пошел сразу не туда. Да и не закончился. Оборвался на ее объяснении какой Он. Ее друг. — Папа, вы простите меня, но мне нужно на лекцию. — Посмотрев на изящные тонкие стрелки под стеклом легких часиков, украшающих запястье, уведомляет девушка. — Не могу опоздать на собственное занятие. Меня ждут. — Да, ждет толпа нерадивых студентов с их убогими практическими работами по психологии. Такое ощущение, будто выпускаться из всего потока собираются всего пара уникумов. А остальным хорошая оценка по ее предмету — на хрен не упала! — Ами. Просто скажи кто это. — Кронпринц. — Так обыденно, что сойдет за шутку. Но теперь это чистая правда! В которую папа не поверит. Зато, когда узнает, что дочь ему не врала, будет очень удивлен. *** Не нужно быть гением, чтобы понять, что толпа, невыспавшихся ни разу за семестр, студентов боевых магов не будет внимательно писать конспекты по самому-самому бесполезному для них предмету… Психо-физике. Зачем? Всё же и так понятно! Живые колдуют, потому что чувствуют. Чувствуют, потому что колдуют. На остальные тонкости эти академические быдло…срать хотели. Даже на то кто сейчас ведет эту лекцию. Это так неважно! Его слушают пара девушек с первого ряда — очень тяжело и томно вздыхают. Один парень, бледный, как смерть. Все остальные спят, то есть им всё равно, в том числе на темы касающиеся закона. А таких в этом предмете, в общем, не много. Вероятно, только эта: — «Принудительное лишение магии». — Принц достаточно знает эту науку, чтоб преподавать. Ему не сложно прочитать лекции спящей аудитории, тем более по плану, написанному резкими завитками, нежной рукой. Любимой. — Оно бывает разное. Есть лишение магии с помощью другой магии, есть кандалы, есть блокаторы магии в виде каких-то украшений, типа браслетов, которые закрываются на ключ. Но это все можно снять, причем многие преступники или просто очень умные граждане, сделают это не особенно напрягаясь. Поэтому, самое страшное наказание, на строчку ниже смертной казни, для имеющих магию — это… — Я прошу прощения, что задержалась! — Она вошла в аудиторию с резким грохотом открыла и захлопнула дверь. В этот раз темно-бордовое, декольтированное платье, почти полностью облегало ее фигуру. Девушка пронеслась мимо принца, стоящего рядом с доской, совершенно его не заметив. Аудитория встрепенулась, и стала смотреть на все так осмысленно, словно никто и не спал. — Давайте начне… — Мы уже начали. — Дарг посмотрел, как она напряглась, а потом, наконец, увидев его, опустилась на кресло за столом и смерив оценивающим преподавательским взглядом, махнула рукой. — Ладно. И что они проходят… Коллега? — А я могу рассказывать об этом при тебе? — Это не просто вопрос. И не просто тема обсуждения. Они договорились не упоминать это больше…пока она не захочет рассказать все полностью. Он только недавно начал спрашивать у нее об этом, но она будто проигнорировала его слова. Ушла в библиотеку и там ревела несколько часов. Пришла обратно с красными глазами и стертым носом. Попросила показать, как он колдует… Когда с его ладоней полетели искры, ее взгляд светился счастьем! Самым настоящим. Принцу показалось, что она видит это сказочным чудом… — Ну… Это тема их лекции. Я же как-то рассказала бы им об этом?.. У меня ведь готовый текст был. — Просто лекция? — Просто лекция. — Девушка кивнула, ожидая продолжения рассказа. Если бы он не знал ее, правда счел бы, что ей все равно. Но…когда это правда, она не портит себе прическу, накручивая прядку на пальцы. — Ладно. Если что я люблю тебя. — Прозвучало тихо. То есть только для нее. А дальше, в зал. — Самое неприятное наказание, на строчку ниже смертной казни, для имеющих магию — это вшивка блокатора. Применяется в случаях бесконтрольной магии. «Ее магия бесконтрольна! Она чудовище, Рэн!» — голос дедушки звучит у нее в голове. Виски начинают пульсировать. Плохо даже от похожих фраз, от тех слов, от медицинских приборов и их отвратительного холода. — …бесконтрольная магия, запрещена в любых отношениях. Во всех государствах, включая Хаос. Естественно, по понятным причинам. — Она будет ходить по улицам. В толпах народа. Тебе нужны эти реки крови?! — Мне все равно! Аманда моя дочь! И решать, что с ней будет — мне! — Взрослые кричали друг на друга, едва ли не до хрипоты. Она помнит тот день отчетливо. Также, как бал перед вшивкой, и этот кошмар… Сначала, ей казалось, все будет хорошо, хотя она знала как это будет. Не в подробностях, только образно. Но не могла представить, что произойдет…такое! Как это чувствуется… — Кажется все расплывается перед глазами. Она кладет голову на сложенные на столе руки. Единственное, что может помочь ей сейчас — сон. Или успокоительное. Или и то, и другое… Тошнит от страха. — Ранее, этот способ был экспериментальным. Никто точно не знал, насколько действенно это будет, но пару лет назад его официально зарегестрировали. — Так и есть. Это был лабораторный опыт. Неприятный. Жуткий. — Данный способ применялся, и применяется до сих пор, в крайних случаях, которые регистрируются примерно двумя-тремя в год. Он говорит монотонно и скучно, но это даже хорошо. Можно абстрагироваться от этого. От мыслей. От сущего, в целом… Ей кажется, она не спит. Слушает и слушает…и краем уха ловя чей-то крик, сразу вскидывает голову. Волосы из прически сыпятся на лицо, перекрывая обзор. Но за такой «шторой» все равно видно, как Дарг стоит возле доски, выводя мелом на зеленом стекле ровные буквы. Идеально красивые, с совершенными завитками. Когда он начал писать так аккуратно?.. Принц полностью погружен в лекцию, и ей не хочется отвлекать его, но разве он не слышал?.. Как странно. Слуховые галлюцинации ей в новинку. Голова все такая же тяжелая, а глаза слипаются, до конца лекции еще минут тридцать, можно спать дальше. Студентам плевать, на все. Ей тоже. Почему бы не?.. Крик. Теперь громче. Девушка вновь просыпается. Проводит рукой по лицу. Моргает. Оглядывает аудиторию. Никого нет. Почему? Звонка ведь еще не давали. Она не слышала шепота девчонок о принце, хохота парней о том, что сессию они и так сдадут. Но звенящая тишина говорит обратное. Аманда не видит даже Дарга. Он-то куда делся? Крик. Еще громче. И ближе. Опять. Можно говорить, что страха нет, сколько угодно. Что это всего-то дурацкая иллюзия твоих собственных накруток! Но то что сейчас растет в ее груди, нельзя назвать иначе. Девушка устало поднимается со стула, тот отъезжает, проскрипев по паркету. Как обычно. Чем дольше она думает о том дне, тем хуже кошмар, который она увидит. Самое жуткое в этой ситуации, она не сможет проснуться, пока не увидит, то что должна. Она выходит из аудитории, в коридор. Такой же пустой. Шаги гулким эхом отражаются от стен, становящихся постепенно от кирпичных каменными. Серыми и холодными, покрытыми мхом, плесенью и вязкой кровью. Чем больше на стенах крови, тем громче… Крик. Каждый раз ей больно идти туда. Рука начинает ныть, а провод внутри светится голубым. Ноги подкашиваются, пульсируют виски, сердце сбивается с привычного ритма, начиная биться в ребра до боли. У этого коридора нет конца. Это трансформация ее подсознания. Так это работает. Он всегда одинаковый. В какую бы сторону она не пошла, он приходит сначала к серости, потом к яркому белому свету, из-за которого ничего не видно, если обернуться — все тоже самое. В конце, когда свет ослепляет, вынудив, как и обычно, закрыть глаза, коридор замыкается. В квадратную комнату с белыми стенами. Без дверей. Окон. Мебели. Живых…мертвых. Там нет ничего кроме восьми плоскостей. Из них ходить можно только по полу. Ее фигура, в темно-бордовом платье стоит посреди чистоты. В нигде. В ничем. Рука болит до слез. Вена пульсирует внутри, будто сдувается-раздувается. В реальности такого не бывает. Нанда сгибается пополам, садится на колени, растирая предплечье с такой силой, что должны будут остаться гематомы. Седые волосы падают на лицо снова. Седые! Опять!.. Пара капель срывается с серебристых ресниц. Она старается дышать глубже. Получается плохо. Запах хлора и нашатыря кружат голову. Вызывают тошноту.