Сонливость

Она девушка. И вдохновляет своего принца на подвиги. На решение свои проблем. В общем, как и любая другая. Все женщины хитрые, манипулятивные змеи. А она еще и психо-физик. Конечно, ей не составляет труда вести его мысли в том направлении, в котором ей хочется. Желает он того или нет, она крутит им, как вздумается, часто — потому что может. Быть профессором в двадцать лет — значит иметь фантастические знания. Ам специалист в своей работе, каких мало… А значит, найти подход к кому-то ей не сложно. Тем более к любимому мужчине, с которым она живет. Ради него — что угодно. В огонь и в воду. Вместе навечно. Для Его Высочества девушка согласна на все. Он тоже. Это работает в две стороны, что не может не радовать. Но всп таки… Здорово контролировать его порывы. Управлять лодочкой в шторм. За окном идет снег. Крупными хлопьями. Кружится на ветру. Покрывает дороги белым полотном, пока город спит. Ранним утром на улицах никого нет, даже торговые лавки еще не открылись — так рано. И тихо. До звона в ушах. Единственное, слышно часы. Ее часы. Золотые, с разноцветными камнями по драгоценному ремешку. Она носит их на правом запястье. Они больше похожи на изящный браслет. Дарг часто рассматривает ее и ее украшения. Одежду. Обувь. Прически. Заколки, шпильки, гребни и серьги. Кольца, подвески, кулоны и клипсы. Ожерелья, браслеты, броши, обручи… Множества золота. Желтого. Яркого. И камни всех мастей. Если подумать, такого барахла у нее целый сундук наберется. Другое дело, что из этого она носит. Кольца — целых двадцать пять штук на руках. Он посчитал еще в первую их встречу, на защите. Часы. Их она снимает всегда, в отличии от колечек…и подвески. Она носит ее на тонкой цепочке, золотая капля, затянутая золотой ажурной решёткой. Прозрачная. Ведь кулон объемный, но полый. Легкий и маленький. Больше похоже на символ веры. Может быть, в начале он так и думал, пока не начал присматриваться. Он будто совсем чуть-чуть светится от магии, которой наделен. Магии? Кулон в виде символа веры? Странно. На оберег это не будет похоже никогда, зато сойдет за магический эксперимент. Непонятно, конечно, пока — какой, но он обязательно узнает о нем всë. Ее дыхание становится чуть громче. Она совсем немного ворочается во сне. Сейчас поворачивается с одного бока на другой. Лицом к принцу. Совсем близко. Дарг осторожно касается ее щеки, кладет на нее ладонь. Ее уголки губ дергаются и приподнимаются. Даже во сне, она чувствует его по-другому, не так как остальных: он для нее будто высокий процент радиации — облучает ее эмоциями. Только ему она так улыбается. Так по-настоящему. Самая красивая… Иногда ему это даже мешает сосредоточиться на чём-то. Когда леди Эллохар перегибается через весь стол, чтоб достать нужные бумаги. Когда с ее плеча спадает тонкая лямка ночнушки. Когда она прикусывает нижнюю губу, глядя ему в глаза. Когда… — Так рано проснулся?.. Почему? — Ее голос сонный и даже чуть хриплый. Девичья ладонь накрывает его собственную, ту что греет ее щеку. — О формуле думал. И о теории. Ты меня очень вдохновляешь, когда…падаешь с кровати. — Серьезно?.. Опять? — Ага… — Многозначительный взгляд и полуулыбка. — Но я в этот раз не проснулась… Почему? — Может потому что я тебя поймал?.. Он смотрит на нее. Нет, не в глаза. Она слишком сонная, чтоб поднять веки выше, она рассматривает пододеяльник, ресницы дергаются, видно движущийся, по вышитому узору, взгляд. Светлая кожа, нежная и местами прозрачная. Вены сквозь нее где-то просвечивают — на руках. Тонкие запястья, которые он обожает связывать лентами из своих сложных причесок или сжимать, когда они танцуют по коридору ее академии — без музыки, или прижимать их к стенам, столешницам, кровати… Тонкие пальцы, которыми она зацепилась за край одеяла, которыми перебирает его смоляные пряди, впивается в его плечи — расцарапывает. Он целует ее руки каждый раз после близости, она думает что это странно, но ему так хочется, что теперь он делает это…когда она засыпает. В принципе, когда его маленькая Королевна спит, он много чего с ней делает. Она знает только об одном…о том как быстро проскальзывают его тонкие длинные фаланги внутрь нее. Да, он пристает к ней во сне. А кто не захочет такую мягкую упругую теплую булочку? Тем более, когда она лежит рядом — такая тихая… Сопящая в подушку. Чуть растрепанная после их шумной ночи. — Куда опять руки твои лезут? — Аманда заторможено моргает, все же поднимает взгляд, видя хитрую ухмылку. — Дарг… — Когда она такая сонная, то почти не может сопротивляться ему, любая ее попытка выглядит, по меньшей мере, смешно. Он резко переворачивает ее на спину. — Я хочу спать…милый… — Она хнычет и старается его оттолкнуть. А между ног у нее все равно влажно и горячо, поэтому теплые пальцы быстро проходят внутрь. Принц нависает над девушкой. Она буквально на грани реальности и почти дремлет. — Ну, пожалуйста… Хани… Я…не хочу… — Тихо бормочет ему на ухо. И обнимает одной рукой — приложив фантастические усилия, чтоб забросить ее на шею принца. Цепляется за его косу, наматывая на ладонь, но не тянет. Это просто, чтоб удержаться в этом положении. — Это… Нас-силие… — Она чуть-чуть причмокивает во сне. Абсолютно уходя в прострацию после легкого и невисомого поцелуя в уголок губ. Его пальцы просто внутри, не двигаются совсем, она сама, без энтузиазма конечно, но старается вытолкнуть их. Ерзает по простыне. По сути самостоятельно создавая инертные двидения внутри. Смазка скользкая плотная, будто губчатая — хлюпает. Стекает по мужским фалангам в ладонь. — Твое тело так не думает, Нани. — Девушка вскрикивает, выгнувшись под ним, когда он выдергивает свою руку, пробует на вкус. По текстуре на языке ощущается как… — Вкусная?.. — Ее заспанный кокетливый голос сводит с ума. И то что она предугадывает его действия... Он входит почти мгновенно. И Нанда вскрикивает еще раз. Она так хотела бы проснуться! Так хотела бы отвечать на каждое его движение! Но он не сможет разбудить ее сейчас, не важно какую позу он выберет, скорость…грубость. Все равно — она не сможет ответить ему ничего. Хотя волноваться по этому поводу, конечно, должен он, потому что для нее...спящей чувствуется все острее, ярче. Ведь во сне организм беззащитен, поэтому абсолютно все вопринимает резко. Любой шорох слышится громом. Она чувствует внутри горячую твёрдую плоть — каждую вену, проступившую там. Его длину… Толщину… Напряженность. Он просто обожает входить полностью, уперевшись в конец, чтоб потом медленно выйти — оставить внутри неприятную пустоту. Чтобы Аманда умоляла его сделать обратное. Она не может признаться себе, но кажется готова чувствовать его там всегда. Кажется только от вида длинных пальчиков она может кончить с громким стоном. И от вида…обнаженного торса. Когда Дарг выходит из ванной с чуть влажными волосами, отброшеными за спину, струящамися черными волнами до середины бедра. Она обожает прикасаться к нему и целовать его тело — каждый сантиметр. Гладить по голове, перебирая выбившиеся из косы пряди. Сжимать в объятиях. Вырисовывать незримые узоры на широкой груди. Ей нравится дразнить: ходить по залу и спальне обнаженной, открытой, доступной. Широко разводить ноги, оставшись только в трусиках и чулках. Выводить его на грубость и несдержанность в близости. Да, первые разы, он не мог контролировать себя. Он делал больно, не представляя собственной силы. Да, синяки он убирал постоянно, но когда однажды заметил на ребрах кровавый развод… Так испугался! Он умолял его простить. Хотя она была совсем не обижена. С того момента прошел месяц. Теперь гематом не было. Даже маленьких! Их не хватало! До слез иногда хотелось видеть свою…принадлежность. Хотелось чувствовать себя его. Будто собственность. Поэтому она начала дразнить его своим телом так, чтобы ему не осталось шанса думать о милосердии и нежности. Потому что ей так хочется!.. Хочется, видеть как его взгляд скользит по ее телу, хочется чувствовать мозоли внутри и горячее вязкое семя, заполняющее ее, иногда не по разу в сутки. Внутри нее до сих пор узко, а уж когда он резко входит, тонкие стенки сильно сжимаются вокруг, от чего Дарг едва сдерживает стон. Каждый раз. Тело Аманды — его навсегда. Наркотик. Поэтому периодически принц просто не может остановиться. Как сейчас. Сегодня утром. Сегодня ночью. Вчера вечером. Он вдалбливал ее в столешницу, так что у нее до боли тряслась грудь. Девушка открыла рот, от нехватки воздуха. Слюна стекала на полированное дерево. Единственное чем он не доволен — на девичьих бедрах и талии остались синяки. — Ты сама этого хочешь. Постоянно. И делаешь все, чтоб я был грубее… Он шепчет ей на ухо что-то еще, нежно и чувственно, но она не вслушивается. Резкие глубокие толчки не дают сосредоточиться, еще и в таком сонном состоянии. Слишком большая разница в ощущениях. То что слышит, и что чувствует. Не может открыть глаза…но это не значит — не видит чужое лицо. Она ведь помнит. Черты острые и унтонченные, похоже на идеальную статую… Нет! Он никогда не будет достоин сравнения с мраморными изваяниями. Это глупость! Они всего лишь чья-то фантазия. Воображение людей, каких много. Нельзя звать это уникальностью. Ее тело непроизвольно тресет от грубых движений. Все внутри сжимается, и живот тянет почти до боли, кисть сжимает его волосы сильнее. В ответ — прикушенная мочка уха. Свободная девичья рука впивается в шелковую простынь. Скользкую и холодную. В такие моменты ей это не нравится. Хочется сжимать что-то более кокретное, чем тканную волну. Для нее шелк едва ли не эфимерен. Поэтому приложив еще большее усилие, чем в первый раз, она хватается за мужское плечо. Шею обжигает горячее дыхание, правда… Она даже немного дергается. Жар принца всегда слишком поглощающий — его, ее… Золотые всполохи, крутящиеся вокруг них, — треплющие, как теплый бриз, их волосы. Огонь приятный…мягкий и нежный. Вьющийся. Оплетающий два тела вместе. Он настолько часть принца, что иногда кончики пальцев Дарга могут случайно обжечь. Совсем чуточку. Высшее из искусств математика. Ее придумала природа и вселенная, как-то иначе, чем как есть — нельзя трактовать точные вычисления. Дарг похож на формулу. На идеальное решение. Его движения плавные и опасные, как у хищной кошки, но не в сексе. У него идеальная внешность, но для некоторых пугающая. Он ведет себя вежливо, но при этом открыто хамит всем подряд. Уравновешенные стороны симметричного уравнения! Толчки невыносимо быстрые, глубокие. Внутри ощущается слишком много… Девушка дышит глубже. Он тоже. Любуется ее видом. Раскрасневшаяся. Буквально на грани. Вишневые кудри в золотистом ореоле, сверкающих языков пламени. Смешно, как она иногда устает, что ее не может разбудить такое. Резкость не уменьшается, только растет. От чего Нанда облизывает губы почти нервно. А потом размыкает их. С каждым новым толчком — рот открывает шире, стараясь вдохнуть. Воздуха правда не хватает. В спальне очень душно. Особенно учитывая их общее самосожжение во имя разврата. А за окном все так же идет снег. Рассвет оба пропускают, между тихими причмокиваниями и частым дыханием, грохотом сердец — ритм сбивается и шумит кровь в голове. Когда она кричит от стольких ощущений, когда ее тело больше не выносит такой жестокости и снова бьется в конвульсиях, он затыкает ее поцелуем. Проталкивает язык ей в рот. Делает последние самые сильные движения. Замирает внутри. Заполняет обжигающе горячей вязкостью и плавно выходит. Нанда сжимает его косу так, будто хочет оторвать, но все равно не тянет. Не хочет. Не может сделать ему больно. — Хани… — Ее кисть отпускает черные волосы, аккуратно выпутаваясь из них, зная что кольца могут неприятно зацепить. — Мм?.. — Садясь рядом с ней, он укутывает ее одеялом. И целует в щеку. Невесомо. Щекотно, поэтому чуть припухшие губки озаряет робкая улыбка. — Ты парадигма ассиметричной фракции психо-физиологической концепции логики. — Сонно и тихо шепчет девушка, переворачиваясь на бок, создавая себе теплый одеяльный кокон. Тишина звенит в ушах, и как огромный маятник слышится часовая стрелка ее миниатюрных часиков. — Я тоже люблю тебя, Нани. *** Вычисления не выходили из головы. Принц думал о ее словах в первое совместное утро: «Если я докажу теорию, то есть объединю магическую энергию и перцептивную динамику, то я смогу понять, как отделить эмоции от магии. Все просто. Общие знаменатели всегда связаны, и если одно не известно, его легко найти. Просто нужно переставить местами…», «Нужно посчитать процент скорости реакции между восприятием и энергией»… Процент скорости… Это, вероятно, будет квадратное тригонометрическое уравнение?.. Почему они решили сейчас разбирать с формулой, а не с теорией. Если теорию доказать, то Нанда действительно сможет чувствовать. Но они занимались этим всего несколько часов. Два месяца назад! А сейчас — только формула, которую Нани ласково называет «Суффиксинка», типа — приставка к собственному магическому коэффициенту. Очень мило. Дарг считает в уме. Да, не просто, но можно попытаться. Он не замечает, как веки тяжелеют, темные глаза сами собой закрываются. Он обнимает свою Королевну во сне так ласково и трепетно… Оба спят слишком крепко, чтобы заметить, что расчеты Суффикса исчезают с банкетки, помещаясь в чью-то кожанную сумку. Чей-то нож зависает над шеей принца, но от шороха дёргается. И передумывает. Пара снова одинока в спальне. Нанда чуть ворочается, но мужская рука только сильнее прижимает ее к себе обратно, поэтому вскоре девушка снова абсолютно спокойно сопит в подушку. Сжимая в кулачке любимую черную косичку. Когда только успела ее поймать?