Chapter 3: "Когда школа окажется пленом"

Класс затих, слышен лишь скрип мела по доске и приглушенный гул с улицы. Александра Викторовна, в элегантном темно-синем платье-футляре и с собранными в строгую укладку волосами, обводит взглядом ряды. - Упражнения 4b и 5a на странице 38. Evelin, let's start with you. The first sentence, please. Пока одноклассница неспеша, с режущим слух акцентом зачитывает первое задание, Вероника темными глазами уже смотрит не в тетрадь, не в учебник, а куда-то в окно, на открывшийся осенний пейзаж. Несмотря на грязь и слякоть у тропинок, на полуголых деревьях, что смотрели прямо в небольшой кабинет на втором этаже, еще висели хрупкие рыжие листики. В уголках обычно нервных губ всплыла улыбка, пальцы чуть постукивали по щеке, пока подбородок лежал на ладони. Рыжая коса спустилась на стол с правого плеча, но взгляд не отрывался с тонких веток. Голос учителя разрезал сознание и открыл разлом беспокойства на абсолютно ровном месте. - Veronica? Could you start reading? Фигура Александры Викторовны блеснула в обеспокоенных и вернувшихся к сие миру глазах, темно-синее платье показалось удушающе ярким, а один лишь робкий взгляд в ее сторону заставил сердце застучать в ушах. - Я не готова… Пониженным на тон голосом констатировала рыжая, судорожно переводя взгляд на пустой лист с заданием, что было задано еще три дня назад, во вторник. Ее плечи напряглись в возвышенном над партой состоянием, а челка спустилась двумя ровными прядями по обе стороны головы, словно предостерегая от случайного повторного взгляда прямо в линзы очков учителя. - Again? Ты снова не готовишь задание уже третью неделю? Ты вообще знаешь, что за каждый пропуск балл итоговой оценки в четверти снижается? Или, тебе не важен аттестат? Голос учителя резал больно, глубоко, аккуратно. Никаких упреков, никаких приказов, а лишь тонкий, профессиональный интерес, смешанный с беспокойством и строгостью. Александра замерла на месте, согнув руки в локтях, держа собственный учительский учебник, и не дожидаясь ответа, продолжила. Ей самой не сильно хотелось разводить из всей ситуации большой скандал, но резкий упадок успеваемости одной из самых перспективных учениц заставил девушку взволноваться, а профессиональные навыки публицистики, возможно, смогли бы наткнуться на нужную нить причины. - Ты не сдаешь экзамен, ты не пишешь олимпиады, но это не значит, что нужно полностью забить. Принесешь мне все задания за три недели завтра. Иначе я пойду к завучу. Лаконично, мягко, строго и требовательно одновременно учитель произнесла эту пару предложений, и продолжила, обратившись к другому однокласснику. В линзах ее очков с серебристой оправой сверкнул интерес, предвкушение и какая-то материнская забота. Еще немного заостряя взгляд на рыжей макушке, так и не добравшись до глаз, та продолжила урок как обычно, изредка выписывая на доске те слова и исключения, что могли бы попасться на ОГЭ. К середине урока уже каждый был занят своим делом, но лишь одной не было так привычно. Глаза, постоянно глубокие и беспросветные налились красным, а верхняя часть щек побагровела, делая незаметными даже самые яркие веснушки. До конца урока еще минут 20. - Можно выйти? Тихо, так, чтобы слышал лишь учитель и рядом сидящие прошептала Вэй, встав со стула, отвернув голову в неприязни своего же состояния. Получив короткий кивок учителя, что сразу даже не подняла взгляд, посмотреть, кто вообще это сказал, девочка выскользнула из небольшого кабинета на максимум 12 учеников. Кроссовки чутка оставляли стук по каменной кладке пола, а ледяные слезы тонкой струей уже достигли подбородка. Туалет свободен, и слава всем богам за это. В самой дальней кабинке на сей тихий урок обошлось лишь едва слышимое шептание самой себе, открытие упаковки новых таблеток неизвестного происхождения и вибрирующие слезы прямиком из груди. - Сука… Сколько можно? Прижавшись лбом к ледяной кладке стены прошептала рыжая, спешно засовывая круглую белую таблетку между языком и десной. Быстро метнувшись к раковине в кабинке, та запила таблетку невыносимо противной водой прямиком из-под крана, и сморщившись, выпустила последние слезы из груди, вытерев лицо рукавами черной рубашки. - Я хочу избавится от этого чувства… хочу больше никогда его не чувствовать… Но из горла вырвался детский, короткий вздох. Сколько бы она не пыталась, ни что не заглушит внутреннее состояние под этим взглядом. Нет таблеток от человеческих факторов. Нет таблеток от чувств. Выходя из кабинки тремор в руках усилился, слезы застряли в коме горла, легкие оказались взаперти грудной клетки, что медленно раздувалась во вздохах. По возвращению в класс учитель прищурилась, глядя на состояние вернувшейся, но быстро осекла собственное тело, вновь приказывая изумрудным глазам спустится на учительский журнал. В груди щелкнул механизм невозврата, а уши стали предельно внимательны именно к неровному дыханию ученицы. Казалось, с одной стороны, профессиональная необходимость, проверка самочувствия учащегося, целый раздел в институте, а с другой, странный заостренный момент. Но ощущения прервал громкий, пронзительный звонок с урока. Класс сорвался с мест, быстро складывая учебники в рюкзаки, и Александра встала с места, громко обращаясь к девятиклассникам. - Домашнее задание в электронном журнале. Завтра проверим. Для сдающих подготовка к пробнику. Но лишь одна фигура так и не шелохнулась, словно статуя, складывая учебники с ювелирной осторожностью, поджидая, пока одноклассники покинут аудиторию. Не чтобы поговорить наедине. Чтобы скрыться, но оставить свой след. Подсознательно, гадко, а что поделать? - Goodbye, teacher. Толкнув дверь одной рукой сказала рыжая, так и не повернув голову напоследок. Слова встали колом в горле Александры. Но кто она такая, чтобы переступать черту?