Глава 17

Полная луна, похожая на головку сыра, висела над Запретным лесом. Где-то вдали ухала сова, слышался шорох веток, скрип покачивающихся стволов наводил на мысли о злобных кельтских божествах… Гарри и Сириус с хлопком появились прямо на небольшой, покрытой не дотаявшим снегом поляне на границе защиты Хогвартса. По словам Сириуса, на седьмом курсе они с Джеймсом часто отсюда сбегали в Лондон, чтобы посидеть в баре или посмотреть магловское кино. После аппарации Сириуса тут же скрутил приступ сухого кашля, а сам Гарри больно ударился об скрытый под мантией обрезок трубы, зачарованный Сириусом, как ловушка для дементоров. — Ты в порядке? — спросил Гарри, когда его перестало тошнить от боли в ушибленной голени, а земля перестала вращаться под ногами. — Сойдет, — буркнул Сириус, сплюнул кровавую слюну в снежную грязь и махнул рукой. — Идём. Путь по лесным зарослям не занял много времени, пусть и не был приятной прогулкой. Остатки потемневшего снега за ночь покрылись ледяной коркой, так и норовившей выскользнуть из-под ног Несколько раз Гарри чуть не упал, лишь чудом успев ухватиться за ветки. Когда из-за деревьев показался замок, он чуть не закричал от радости. Сириус же достал из-под мантии банку с плававшим в воде мумифицированным пальцем Петтигрю. Еще вчера он, оставив Гарри в трактире, разыскал могилу Петтигрю и эксгумировал единственное, что осталось от предателя. Взяв банку с пальцем за донышко, Сириус пристально уставился на импровизированный компас. С полминуты ничего не происходило, и Гарри даже начал опасаться, что ритуал в книге описан неверно. Но вдруг скрюченный палец, резко разогнулся до предела, всплыл на поверхность и указал кончиком в сторону школы. — И правда работает, — с облегчением выдохнул Сириус — Подойди, Гарри, нам нужна невидимость. Он, как и перед особняком в Лондоне, наложил на Гарри дезиллюминационные чары. Хруст скорлупы над головой, ощущение стекающей по телу жидкости. Гарри хотел бы сам выучить это заклинание, а не кутаться каждый раз в мантию-невидимку. Сириус наложил чары и на себя, оставив лишь неразличимую рябь там, где было его тело. Только банка с пальцем, парящая в воздухе, могла бы выдать его. — Идем, — банка двинулась в сторону школы, и Гарри поспешил следом. Прохладная апрельская ночь не слишком располагала к прогулкам. К удивлению Гарри, шли они не в сторону главного входа, а к какой-то почти незаметной вросшей в стену калитке. — Здесь мы с Джеймсом выбирались наружу, с ностальгической улыбкой произнес Сириус. — И не только с Джеймсом… Расскажи парням Уизли про неё. Уверен, они оценят. Он с усилием потянул за ручку, и дверь с сухим скрежетом отворилась, осыпав обоих кучей пыли и мусора. Гарри тут же расчихался, а Сириус, пригнувшись, проскользнул внутрь. Гарри, приведя себя в порядок, тоже перешагнул невысокий порожек и прикрыл за собой дверцу. Внутри оказался тесный кабинет с единственным ветхим столом, сломанным стулом и маленьким окошком под самым потолком. У двери была уключина, но факела в ней не оказалось. — Кажется, Хвост в подвале… Около… — Сириус задумался, вспоминая планировку школы. — Около гостиной Пуффендуя. Там ещё кухня рядом. Странно, что его домовики не поймали. Он прислонился к двери ухом, прислушался, медленно отворил ее. Коридор был освещен редкими факелами, а с обеих сторон равномерно расположились двери классов. Многие были затянуты паутиной и ими явно никто не пользовался уде много лет. — Это для индивидуальных занятий, — прошептал Сириус. — Раньше тут разрешали тренироваться старшим курсам, пока мой пра… прадед, кажется, запретил. Якобы, студенты предаются там разврату и пьянству. Старый дурак. В ночных коридорах было совершенно тихо и пусто. Только посапывали люди на портретах, потрескивали факелы, ла иногда завывал неведомо откуда взявшийся сквозняк. Гарри часто гулял после отбоя, и каждый раз его с головой поглощала эта таинственная атмосфера волшебной сказки. Сама магия сплела здесь свое гнездо и раскидала вокруг миллионы загадок. Нужно было только найти их. Не обязательно даже разгадывать! Горькая усмешка искривила губы Гарри. Он теперь лишен надежды обнаружить хотя бы одну из них… Они миновали несколько запустелых коридоров и вышли в вестибюль школы. Он был освещен даже ночью, пускай и не слишком ярко. Четверо часов с разноцветными камнями, как и в прошлые годы, показывали превосходство Слизерина. Огромные двустворчатые двери в Большой зал были закрыты, но несколько проходов были свободны. Сириус сверился с «компасом» и уверенно направился к проходу к гостиной Пуффендуя. Гарри не видел его, но слышал твердые шаги. Что-то изменилось, когда они вышли в вестибюль. Сириус спешил. И Гарри это не нравилось. Палец указывал вперед, в сторону кухни, и Гарри старался идти тихо, чтобы не спугнуть хитрую крысу. Он не знал, как отреагирует Сириус на присутствие Петтигрю. Он мог бы и убить предателя, погубив единственный шанс на оправдание. — Тссс, — прошипел Сириус. Палец стал медленно поворачиваться, как если бы крыса приближалась к ним. Гарри смотрел на стык стены с полом, где она должна была побежать, но даже когда палец направился прямо в стену, никакой крысы не появилось. — Бомбарда максима! — выкрикнул Сириус, и кладка стены вместе с дверью в ближайший класс разлетелась на куски. Взрывной волной вдавило перепонки, а Сириус ворвался прямо в пыльное облако. — Редукто! — донеслось из класса. — Редукто, тварь! Редукто! Вскоре всё затихло, и Гарри осторожно заглянул в разрушенный кабинет. Невидимость уже слетела с Сириуса. У него из уха по шее стекала кровь, но ему было совершенно плевать. Он, оскалив зубы в кровожадной улыбке, медленно направлялся к безжизненной крысиной тушке, присыпанной битым камнем. Покачиваясь, он поднял тушку Петтигрю за хвост и хищно оскалился. Гарри стало не по себе от этой улыбки. Он хотел что-то сказать, но тут… Красная вспышка ударила Блэка в грудь, отбросив к изуродованной стене. А из-за спины Гарри совершенно бесшумно появился профессор Снейп. — Не удивлен, Блэк, — спокойный голос скрывал подавленное ликование. — Решил поймать себе ужин? Или сделать подношение предкам? Снейп бросил презрительный взгляд на крысу. Гарри почему-то ощущал, что Петтигрю готов в любую секунду сорваться с места и скрыться лабиринте коридоров, но Снейп не собирался отпускать вредителя. — Рат эванеско, — короткая вспышка, и крыса растворилась в воздухе. А вместе с ней исчез и палец из банки. Будто их никогда не существовало. — Так зачем ты здесь, Блэк? Истерический хохот Блэка заставил Снейпа вздрогнуть. Сириус смеялся, как сумасшедший, смешивая хохот с кашлем. Снейп даже отступил на пару шагов. — Ты всё такой же идиот, Нюниус! — удивительно четко произнес Сириус. — Как был мальчиком на побегушках, так им и остался. — Не тебе об этом судить, предатель! — голос Снейпа сочился ледяным ядом. — Я… Не дожидаясь продолжения, Гарри плеснул ему в лицо испорченное зелье. Но вместо того, чтобы рухнуть на пол, Снейп резко отскочил назад и вбок. Из конца его палочки, как из пожарного брандспойта, хлынул поток какой-то краски, тут же залившей всю комнату и выдавшей Гарри пятнами на одежде. Но Сириус не позволил ему развить успех. Он поднялся на ноги и с яростным ревом всем телом впечатался в зельевара. Обхватил руками, приподнял и изо всех сил обрушил спиной на каменный пол. Прямо, как в любимом Дадли шоу с постановочной борьбой. Каким-то чудом Снейп не выронил палочку. Сириус вцепился в сжимавшую ее руку, но Снейп не терял сил и здоровья в Азкабане. Он понемногу выигрывал борьбу и почти наставил палочку на бок Сириуса, когда Гарри подхватил с пола валявшийся уцелевший в разгроме стул и изо всех сил опустил его на голову зельевара. Тот тут же обмяк и в классе осталось слышно только хриплое дыхание Сириуса. — Сука, — выхаркнул он, переворачиваясь на спину. — Надо уходить. Опираясь на дрожащие руки, Сириус поднялся с пола, покачнулся, схватился за стену. — Ты сможешь аппарировать? — забеспокоился Гарри. — Наверное. Не знаю. — Сириус с натугой наклонился и поднял с пола свою палочку. Затем, подумав немного, закинул палочку Снейпа в кучу валявшегося у стен мусора. — Пусть поищет. Делать здесь больше было нечего, и они побрели к выходу. Краска с одежды не оттиралась, и Гарри решил просто сжечь её в урне, едва они вернутся домой. Хорошо, хоть на кожу не попало… По пути они лишь один раз услышали кудахтавшего вдали Пивза. Гарри боялся, что плывущие по воздуху цветные пятна привлекут внимание, но обошлось. Спустя несколько минут суматошного бега, Сириус захлопнул за собой дверь класса с тайным ходом. Вырвались. Самое страшное позади. Осталось лишь преодолеть поле до опушки леса, а там… — Он убил его, Гарри, — Сириус сел на стул, чтобы отдышаться. Короткая драка вымотала его слишком сильно. — Он убил его! Поверить не могу… Убил… Я хотел… Сам хотел… Это было мое, Гарри… Мордредова отрыжка… Все зря… Он выглядел совершенно разбитым. Как искатель приключений, прошедший сложнейший путь через пустыни, джунгли и ловушки, чтобы найти мешок картошки. Так долго ждать мести, чтобы её свершил твой враг. Свершил и даже не понял этого. Жестоко. — Надо уходить, — Гарри было слишком тревожно оставаться в школе, так близко к Снейпу. И Дамблдору. Его руки всё ещё помнили приятную отдачу и смачный хруст ветхого стула. Гарри знал, что мадам Помфри поставит Снейпа на ноги за день. Но это не отменяло царапавшего душу страха. Он напал на учителя, пускай и отвратительного. Не начинал ли и Волдеморт с таких же, на первый взгляд, мелких злодеяний? С кряхтением и одышкой Сириус поднялся с жалобно скрипнувшего стула. Со скрежетом толкнул дверцу, и они выбрались наружу, под яркий свет полной луны. Вдалеке виднелась темная полоска деревьев Запретного леса, но до них нужно было ещё дойти. Сириус зло шипел на каждом шагу, припадая на левую ногу. Адреналин схлынул, и его в полной мере догнала боль отбитого тела. Гарри не мог представить, что творится на душе у крестного. Поражение. Пустота. Бессмысленность. Всё это время его поддерживала ненависть и жажда мести. Но что теперь? Скоро уйдет последний, кто связывает его с прошлым — Гарри. Сириус останется один. Без любви, без близких, без друзей. Он подвел всех. Как подвел своих Гарри… Изо рта вырвалось облачко холодного пара и Гарри запахнул мантию поплотнее. Морозец прихватывал всё крепче, и пальцы почти потеряли чувствительность. И почему-то стало ломить несуществующие кости в бесчувственном протезе. Морщась от боли, Гарри пытался отогнать мысли о том, что, будь он рядом, Рон и Гермиона не поссорились бы. А Джинни не переломала бы все кости. Его внутренности сжимала гадкая тошнотная стылость от мысли, как много он упустил. Не успел. Не смог. Даже единственный шанс Сириуса на нормальную жизнь не сохранил… Ноги стало тяжело переставлять, боль в стальной руке стала уже очень ощутимой, а граница леса словно и не приближалась. Она тонула в холодном сером тумане и не только дразнила иллюзорной близостью. Сириус неразборчиво что-то шипевший сквозь зубы, вдруг упал на колени. Он оперся на руки и тупо смотрел в точку на заиндевевшей земле. — Джеймс, прости… Я все… — расслышал Гарри, а затем Сириус безжизненно завалился на бок, поджав колени к животу. По его лицу текли слезы, и он что-то шептал про Сохатого, какую-то Марлин, Нюниуса. — Черт, — Гарри уже колотило от холода. — Сириус, вставай! Только сейчас он понял, что маскировка распалась, и их прекрасно видно! — Сириус! Да очнись ты, черт тебя дери! — сиплым от холода голосом прокричал он. — Нам нужно идти! Его колотило от холода и паники. Сильнее, чем даже при встрече с проклятым змеем. Тогда его гнали в бой ужас и отчаяние, а сейчас и биться было не с кем. — Хагрид, — решительно выдохнул Гарри. — Мне нужен. Хагрид. Он поднялся на ноги, но тут же рухнул на колени. Холод и паника. Они запустили когти слишком глубоко. — Хагрид, — прошипел он со злобой. Достал из-под мантии кусок трубы, оперся на него, как на посох, поднялся на дрожащие ноги. Серое небо, серая земля, серое озеро — сама природа высасывала из него последние силы. Он сделал шаг. Чуть не упал, но удержался. Хагрид. Нужен Хагрид. Ещё шаг. Зачем? Шаг. Хруст грязи под подошвой. Зачем мертвец спасает мертвеца? Шаг. Их гниющие души станут землей. — Не отдам, — прошипел Гарри. Злая стылость обожглась об искру его ярости. Он уже понял, что происходит. — Не отдам, суки. От леса, прямо над хижиной Хагрида, к нему летело несколько десятков дементоров. Гарри видел, как жадно они тянут гнилые руки в его сторону. Он почти слышал склизкий свист воздуха, втягиваемого тем, что заменило тварям рты. С самого начала у них с Сириусом не было ни единого шанса. Они жили в долг. И теперь пришло время платить по счетам. Он остался один против Легиона Бездны. В бессмысленной схватке они с Сириусом станут ничем. Золой. Прахом. Никто не придет. Никто не услышит его зов о помощи. Они станут прахом. Растворятся в серости. Не останется даже искр. С болезненным стоном он медленно поднял ногу и шагнул навстречу порождениям неведомой бездны. Сжал посох в железном кулаке. Когда его выпьют, ему будет плевать. Не будет ни боли, ни страха, ни смерти. Только вечное ничто. Отсутствие бытия. Он не сможет оценить пустоту, а значит, она не страшна! Он — последняя тлеющая искра — погаснет. Но обожжет каждого, кто посмеет прикоснуться к нему. Посох с глухим стуком врезался в голову самой расторопной твари. Сила удара чуть не вывернула примитивное оружие из стальной хватки, но Гарри удержал его. Пространство исказилось, с неприятным всасывающим звуком дементора втянуло в ловушку, и металл трубы стал заметно холоднее. — Первый, — зло ощерился Гарри. Давайте еще, мрази! У меня на всех хватит! Остальные, увидев бесславный конец сородича, тут же разлетелись в стороны. Они не подлетали на расстояние удара, но, каждый раз пролетая мимо, забирали частичку жизни. Слишком много. Им достаточно просто летать вокруг, и через несколько минут Гарри упадет, не в силах сражаться. — Только не Гарри! — уже кричал в его ушах голос матери. — Только не Гарри! ВОЗЬМИ ЛУЧШЕ МЕНЯ! Один из дементоров потерял осторожность, и тут же поплатился. Его Гарри встретил концом трубы в грудь и разрыв пространства буквально вывернул его наизнанку. — Второй, — сиплый голос, сталь протеза покрылась инеем и уже обжигала холодом культю, но Гарри было плевать. Сегодня он станет прахом, так чего бояться какой-то безобидной боли. — Еще! Я заберу всех! Нападайте, суки! От хрипло ругался, растрачивая последние силы, но дементоры не спешили. Как палач, оттягивающий каждый удар хлыста, они медленно опустошали душу Гарри. Высасывали его силы, ломали волю. Но ни одна тварь не рисковала приблизиться, пока он не потеряет сознание. — ЛИЛИ БЕГИ! Реальность уже давно спуталась с видениями. Кто он? Где? Зачем? Почему он сжимает в руках палочку нах холодным трупом рыжеволосой девушки? Зачем он пришел в этот дом? И почему он все еще здесь? В стальной протез ввинчивались зубастые шипы боли. Они нещадно грызли нервы, которых давно уже не было, не осталось ни памяти, ни сознания. Только голоса родителей и боль. И сломленный призрак, запертый в разрушенном бастионе собственного разума. Он все еще сражался с непобедимым врагом. Он все еще был. Все еще стоял на своих ногах. Тук. Стальной посох прибил к земле еще одного осмелевшего дементора и жадно всосал. — Сюда, — прошипел Гарри сквозь сжатые зубы. — Еще. Больше. Мне нужно еще! Ноги уже едва держали его, но он стоял. Остатки гордости не позволяли преклонить колена перед порождениями стылой бездны. А дементоры больше не нападали. Они кружили вокруг, засасывая разум Гарри в водоворот скорби и отчаяния. Не с кем биться. Некого побеждать. — Возьми лучше меня! Когда Гарри был уже готов рухнуть, его оледеневшей души вдруг коснулось тепло. Едва заметное, призрачное, далекий мираж надежды. Легкий летний ветерок, освежающий, но вместе с тем, согревающий. С каждой секундой его сила росла. Голубое сияние бережно очищало загноившиеся язвы, смывало засохшие кровавые струпья, выжигало склизкие метастазы отчаяния, пущенные дементорами. Свет нес благодать и покой. Настоящий, а не ту беспамятную скорбь, что обещали твари бездны. Покой, что исцелит раны и позволит отдохнуть уставшей душе. А затем Гарри увидел птицу. Яркую, как полная луна. Она парила над его головой и ни один дементор не мог вынести ее сияния. В считанные секунды огромная стая в панике разлетелась прочь от обжигавшей их сгнившие души надежды. А птица все кружилась вокруг. Гарри хотел бы, чтобы она осталась с ним подольше, но это было не в его силах. В какой-то миг, птица стремительно спикировала, ласково прикоснулась к его стянутой холодом щеке крылом и, будто испугавшись чего-то стремительным росчерком умчалась прочь. На память о ней осталось лишь медленно угасающее нежное чувство. Наверное, так должен ощущаться поцелуй. Гарри не знал, да и вряд ли узнает. Обернувшись к школе, он успел заметить лишь мелькнувшую за зубцами Астрономической башни смутную тень. — Джинни? — задумчиво пробормотал он. Джинни ведь училась патронусу у профессора Люпина. Рон столько раз хвастался, как у неё получается! Да и кто еще мог бы спасти его? — Сириус, — тихо окликнул он. — Сириус, приди в себя! Мы выжили. Но Блэк, переживший сегодня, наверное, самый худший кошмар, не отреагировал. Он лежал на боку и Гарри увидел на его лице заиндевевшие следы от слез. Он был без сознания, и Гарри боялся лишь одного — что Сириуса успели выпить. Он ведь не мог защищаться… — Сириус, да приди ты в себя! — Гарри принялся уже совсем немилосердно тормошить крестного. — Сириус! Вставай! В голосе звенела паника. — Сириус! — Не тряси, — промямлил вдруг Блэк. — Дай… Прти в сб. — Сириус, — Гарри обессиленно осел на землю. — Мы живы. В груди он все еще ощущал то самое тепло, что исходило от патронуса. Как будто его частичка решила ненадолго задержаться, а в итоге осталась насовсем. Гарри ощутил, как по щекам сами собой текут слезы. Он тут же стер их рукавом, шмыгнул носом, неуклюже опираясь на посох, поднялся на ноги. — У Хагрида возле хижины живёт гиппогриф, которого скоро казнят, — какая-то шалая радость переполняла его. — Давай его украдем!