Котёнок и клубок

Подари мне свой свет — и больше никогда

Без тебя

Я не проживу и дня.

Umbra et Imago «Ein Letztes Mal»

16 сентября 2024 года. Понедельник день тяжёлый, особенно, когда тебе звонит начальник, чтобы напомнить о дедлайне. — Доброе утро, Дилан, — я пытаюсь звучать не заспанной, но это сложно, когда ты проснулась минуту назад от рингтона. — Оно доброе, Пенелопа, если у тебя готовы главы для показа издательству. Смотрю на часы: 9:30. Дилан не в духе. Давайте, угадаем, кто же постарался. — У меня закреплено сообщение, в котором ты писал, что ждёшь от меня главы в понедельник. Без указания времени. — А ты хоть что-то пишешь или по тусовкам ходишь для вдохновения? — До обеда вышлю. — Жду, — шеф отключился. Я успела написать главы. Загвоздка в том, что они были о нас с Малкольмом. И сам Торн об этом не знал. Для него я — журналистка, пишущая лонгрид. Я даже набросала наш разговор в виде статьи, которую даже успела ему отправить, приехав домой. Знаю-знаю, это некрасиво с моей стороны. И в книгах это момент, когда герои отчуждаются друг от друга перед финалом. Где та грань между «вдохновилась» и «использовала»? Я зашла в мессенджер. От Малкольма висело сообщение с файлом. Прочитал. Затаив дыхание, открыла документ и первым, что мне бросилось в глаза: текст пестрил красным: сноски, примечания. Мне что всю статью переписывать?! Кликаю вразнобой по сноскам: «Употреби лучше эту формулировку», «Посмотри этот источник, там проще объясняется этот момент». Вы подумаете, что он мне что-то запретил публиковать? Нет! Он правил мои ошибки и корректировал употребление слов. «Ты в дневное время случайно не репетитором подрабатываешь?))) Спасибо», — написала я ему в ответ. Почти сразу раздался звонок: — Мисс Хоук, тебе никогда не угадать, кем я когда-то работал до открытия клуба. Почему он не любит мессенджеры?! Или это возрастное, когда проще позвонить? Или избегает переписок, чтобы не оставлять цифрового следа? Хотя при желании разговор можно же записать. Я как-то спросила у одной девушки из Темы, что может значить, когда дом предпочитает звонить? «Голосом лучше управлять и контролировать, символы не передают нюансы», — предположила моя новая знакомая. — «Либо его работа связана с выступлениями». — Для меня это звучит как вызов, — улыбнулась я, попутно поливая свои комнатные растения. — Так что со статьей, кроме расстановки знаков препинания? Отдаю в редакцию? — С содержанием статьи всё нормально, — он подозрительно усмехнулся. — Скажи, а по твоему мнению, к какой роли в вашем мире я ближе? — давно хотела у него это спросить. — Ты самое невыносимое сочетание, которое стараются обходить стороной большинство доминантов — брэт-свитч. — Даже ты? — я не собиралась с ним флиртовать. Как-то само собой вышло. — Я не большинство. — Окей. — Не хочется быстро его отпускать. — А ты так легко меня типировал, потому что давно в Теме или это проницательность бармена, который следит за своими посетителями? — Твои версии дополняют друг друга, мисс Хоук. И ты права, из бара следить за обстановкой клуба намного удобнее, чем из рабочего кабинета. — А отшлепал ты меня в первый раз так, потому что у меня на лице написано, что я избалованная богатенькая папина дочка? И ты решил сделать то, что никогда не делал со мной отец? — А это не так? — я легко представила его ёрническое выражение лица сатира в этот момент. — А ты тогда кто, если не большинство доминантов? — Брэт-теймер и риггер, который приглашает тебя посмотреть зал для шибари. Вот и поговорили. Но это было ещё не всё. — Малкольм, я должна тебе кое-что сказать. — Слушаю. — Его голос стал серьёзным. Я облажалась. — Я не просто пишу статью. — Я закрыла глаза. — Мне дали проект эротического романа. Я изучаю Тему, чтобы показать её достоверно. И я в некотором роде перерабатываю наши сцены. Прости меня, пожалуйста. Всё. Выдохнула. Жду свой приговор. — Я знаю. -… — Ты думала, я бы не разузнал, кто ходит в мой клуб, и что стоит за твоей якобы статьей и любопытством? И к тому же ты, видимо, по ошибке прислала мне файл глав, в которых я то с волосами, то без, — он заразительно засмеялся. Чтоб тебя, Пенелопа Хоук и твою «внимательность»! — Прости, Малкольм, это было неправильно с моей стороны. — Да, это так. — Я перепишу. — Просто скорректируй некоторые сцены, там дальше я пометил их, и оставь мне волосы. Так когда ты сможешь приехать с утра в клуб? В среду или четверг? По моему лицу расползлась счастливая улыбка. — В среду, Малкольм. — Буду ждать, Пенелопа. Пусть драмы глобальных ссор героев остаются в книгах, а я согласна на скучную адекватность.

***

18 сентября 2024 года. БДСМ-будни непутёвого брэта. — Подписчики аккаунта Персефоны пишут, что ты идеальный дом. — Со стороны виднее, — раздался сзади голос Малкольма, который в данный момент соединял верёвочный корсет с обмоткой рук. Теперь я могла открыто рассказывать про свою работу и сопутствующие мелочи. Уже успела сфотографировать мотки верёвок и нож, чтобы поделиться с ними о своём первом опыте бондажа. Комната для шибари удивила своей светлой обстановкой — из-за расположения на верхнем этаже, здесь имелось несколько окон в крыше, ничем не заделанных. На полу маты, всевозможные рамы для подвесов и растяжки у стен. Я в купальнике, Малкольм в спортивных штанах и футболке. Будто не первая проба шибари, а тренер со спортсменкой пришли на тренировку в спортзал. «Надень на первый раз купальник, Пенелопа», — накануне приказал биг босс в финале вводной лекции по правилам безопасности. И сейчас когда верёвки терлись об меня, а я еле выдерживала, то убедилась, что в таких надо слушать того, кто в теме. Первые минуты прошли в почти медитативной тишине. Как только я привыкла к этому странному ощущению плена и защищённости одновременно, то сразу начала разговаривать. Торн не прерывал меня. Вероятно, это объяснялось тем, что он являлся не обычным доминантом или ему было удобнее ориентироваться на голос, чтобы понимать состояние подопечной. А, может, определив меня брэтом, давал мне свободу для бунта, чтобы потом с упоением его подавить. — Уверена, они догадываются, что я тебя приукрашиваю и не рассказываю, какой ты любитель пафосных сравнений и формулировок и обожаешь позиционировать себя знатоком человеческих душ… ох, — я выдохнула, потому что верёвочный узел лег аккурат на чувствительное место между ног. Давление вынудило меня замолчать и прислушаться к себе. — Значит — по-твоему — я пафосный сноб? — Ну не сноб, но любитель театральных жестов и ритуалов… Верёвка натянулась сильнее, вдавливаясь в плоть и задевая клитор. — Ещё что-то? — его голос у моего уха прозвучал хрипло, что вызвало во мне злорадство. — Но они даже представить не могут, как непривычно слышать, когда образованный человек ругается как матрос. Но мне это даже нравится. Малкольм пристегнул где-то сзади трос и натянул его, придерживая мою грудную клетку. Я повисла, еле-еле доставая мата кончиками пальцев. — Как ощущения? — Хочу повыше. — Я подогнула колени. — Качни меня. — Нет, — сказал как отрезал мой бородатый риггер. Он провёл ладонью от центра груди к животу, ниже. Зацепив верёвку там, начал играться с ней, отчего та глубже погрузилась меж половых губ. Я шумно задышала с нотками тихого стона. Малкольм тут же отпустил её, тёплая ладонь коснулась внутренней поверхности бедра. Он гладил, но не касался самых интимных мест — особый вид пытки, учитывая, что, я была связана… Бери — не хочу. А он хотел — я это видела, но растягивал удовольствие. — В Саду я видела сеанс шибари… — Что ты чувствовала, глядя на него? — Хотела понять… Почувствовать самой. Сегодня будет только так? Ты не закрепишь мне ноги? — Нет. Ты новичок, и я пока не знаю чувствительность твоего тела. — Малкольм сделал паузу. — Что-то было в подземельях, что тебя отвратило или напугало? Эм, у нас сеанс у психотерапевта, только вместо кушетки верёвки и подвес? — Один мужчина висел на крюках, зацепленных за окровавленную спину… — А что заинтересовало? — Шибари… Словно островок созерцательного спокойствия в хаосе, — я замолчала, обдумывая стоит ли продолжать. — В одном углу размещались секс-качели. Желающие девушки могли расположиться на них, если хотели близости с кем-нибудь. — Перед глазами всплыло воспоминание забавы одной искательницы удовольствия с несколькими мужчинами. Облизнув губы, я осмелилась продолжить. — Я тогда представила себя на них… и тебя рядом. Появившись в поле моего зрения, Малкольм окинул взглядом моё декольте. Ткань купальника не могла скрыть напряжённые соски. Мужские ладони обхватили стянутые налившиеся груди и мягко стал обводить возбуждённые вершины, вынуждая меня еле слышно застонать от ощущений. — Нравится картина? — мой голос тоже стал хриплым. — Кому же не понравится красивая возбуждённая девочка в красных верёвках, — он опять зашёл за спину. — Тогда почему бы тебе меня не взять? — Это ты мне великодушно разрешаешь? — я не видела его лицо, но в голосе звучал смех. — Да. Я не понимала, что происходит в данный момент. Сессия вне приватной комнаты? Просто занятие? Решила просто играть, раз бородатый дом не препятствовал. — Маленькая нахалка, — его пальцы прошлись по самому центру перемычки купальника, надавив подушечкой пальца на вход, от неожиданности я дёрнулась, отчего тело пронзила боль, родившаяся где-то в ребрах и пробежавшая разрядом от позвоночника к центру груди. Из-за этого разряда я не могла вздохнуть, начала накрывать паника. — Малкольм… Ананас. Он тут же открепил трос, начав оперативно распутывать веревки с помощью ножа. Не знаю, как быстро я освободилась, но, когда Малкольм стал аккуратно прощупывать мои рёбра, следя за моей реакцией, по моим щекам скатилась предательская слеза. — Ты сейчас плачешь от боли или от обиды на своё тело, что подвело и вынудило произнести стоп-слово? — От всего вместе. Я тебя хотела, но у меня вступило в спину… — Это реплика моего возраста, но и в твоём бывает. — Малкольм всё-таки нащупал больное место справа, отчего я дёрнулась. Перестав плакать, посмотрела удивлённо на него, а потом начала смеяться. Наверное, почти истерически. — Мы обязательно это всё повторим! — Конечно, Пенелопа, — накинул он на меня плед, когда я опустилась на мат, и протянул флягу с водой. — Похоже, на защемление межрёберного нерва. Посмотрим, как к вечеру будут обстоять дела. — Посидишь со мной? — приподняла покрывало, приглашая к себе. Он пододвинулся, позволяя закутать нас обоих, а я положила голову ему на плечо, наслаждаясь умиротворением — за окном было ранее утро, клуб пустовал, за исключением нас и охраны на посту. Медленно повернув лицо, коснулась губами мужской шеи, прикусила мочку уха. — И что ты удумала, мисс Хоук? Тебе восстанавливаться минимум неделю. — Ничего такого, что вам бы не понравилось, сэр Торн, — промурлыкала я, опуская руку к его штанам. — Остановись, девочка. — К сожалению, вы не озвучили своё стоп-слово, сэр Торн, — я увлекла его в страстный поцелуй, о котором мечтала с нашей второй встречи, лишая возможности ещё что-то сказать. Расслабив шнуровку, забралась к нему в штаны. Если его мозг и был против, то вот тело определённо говорило моим ласкам «да». А я медленно начала плавиться от того, как этот мужчина чувственно целуется, перехватывая инициативу. Ладонь Малкольма легла мне на горло. Отстранит? Нет. Он повёл её вниз, грубо сжав грудь, дойдя до низа живота. Я отвела ногу, облегчая ему доступ, но его пальцы сначала прошлись по розовым следам верёвок, а потом остановились у кромки купальника. Наш поцелуй прервался. Соприкоснувшись носами, мы молча изучали друг друга. При свете обнаружила, что радужки у него на самом деле были тёмно-серые, как грозовые тучи, освещаемые солнцем. Потянулась поцеловать морщинки у внешних уголков глаз, легонько дотронулась до бороздки на переносице, выдававшей, что кто-то слишком много думает. Болезненный нерв сковывал движения и вынуждал аккуратно дышать и двигаться, а мне так хотелось оседлать мужчину, зайти дальше, не упускать ни одной секунды этой уютной тёплой близости. — Сэр Торн опасается доверить мне свой стояк? — брякнула я, набравшись храбрости. — Мы просто немного поиграем, без активных телодвижений. — Подкрепила свои слова, ласковым поглаживанием его члена. Малкольм… Нет, не ухмыльнулся своим разбойничьим оскалом, не подарил сардоническую ухмылку. В его глазах мелькнула какая-то щемящая обезоруживающая нежность и печаль, от которых у меня защипало в носу (да что сегодня со мной?!), но тут же судорожно вздохнула, почувствовав, как его пальцы всё-таки забрались под влажную ткань моего купальника. Наши губы вновь слились. Торн уже настойчиво сам запустил язык мне в рот, а я принялась посасывать его. Нет, никакой нерв не сможет остановить Пенелопу Хоук хотя бы от того, чтобы побыть сверху. Не разрывая поцелуй и задержав дыхание, оседлала его бёдра — надеясь, что он не посмеет скинуть. Малкольм отстранился с сосредоточенным лицом, а я затаилась, ожидая вердикта. — Слижешь всё с ладони потом или ссажу тебя сейчас. Малкольм Торн, похоже, знал, как предлагать приятный выбор без выбора. — Слижу, сэр, — соблазнительно прошептала я, осторожно погладив его бороду.