Персефона без граната

Naked sister right beside me, can we say what's wrong or right? Let us consummate completion, let us play, tonight There's a naked man beside you, what is tolerance for you? We create our own illusions, every dream cum true Naked sister all around me, can I watch you when you play? If there's abstinence in Heaven, let's raise hell, today «Let us play» said the rose to the goat I will give myself away, today Let me take you far away, far away from fields of shame Far away from love and far away from hate

Ordo Rosarius Equilibrio «Let’s Play Said The Rose To The Goat»

15 сентября 2024 г. — Стоп-слово — мой якорь. Я должна помнить, что бывают игры, когда я просто не смогу его сказать, а значит сделаю обговорённые жесты. Мои лимиты: не оставлять следы на видных местах, исключать действия, оставляющие шрамы длительного заживления, никакого мочеиспускания, дефекации, посторонних предметов во мне, контрацепция, — как прилежная ученица повторяла я материал, пока Малкольм степенно снимал галстук, часы и браслеты с руки, аккуратно раскладывая их на комоде. Пока не очень понимала, почему нельзя всё изложить на бумаге, тем более я уже успела накидать подобный список. «Наконец-то увижу его обнажённым!» — попутно ликовала я в душе. Но потом волнение всё равно напомнило о себе: — А если я забуду, то не остановишься? — А ты как думаешь? — я уже знала его манеру. Это вопрос преподавателя, который хочет знать от ученицы, как она поняла материал. Малкольм сложил мощные руки на груди и ждал ответа. — Остановишься. — Ты так считаешь, потому что уповаешь на моё особое к тебе отношение? — На твоё самомнение суперпрофессионального дома, — я хмыкнула, но потом всё-таки продолжила серьёзно. — Потому я всё ещё новичок, а тебе нет смысла ломать меня сразу. Ты не садист и тебе не выгодно, чтобы я сразу испугалась и сбежала. — А не выгодно мне, потому что ты особенная или журналистка, которая может «ославить» меня в невыгодном свете в своей статье? — Потому что тебе нравится играть наставника-проводника, — я боролась с искушением показать ему язык. Он улыбнулся широкой волчьей улыбкой, а моё любопытство всё-таки взыграло. — А что будет, если таки решу «ославить»? — Данные вопросы обсудишь с моими юристами. Собери волосы. И впредь всегда убирай их. Одно из базовых правил безопасности. В «50 оттенках серого», если помнишь, была сцена, когда Грей заплетает Анастейше косу. — Я не смотрела, — честно ответила я, начав плести косу. Впервые за то время, как мы оказались в приватной комнате, Малкольм посмотрел прямо на меня, словно усомнившись в моём откровении. — И не читала. Да, Малкольм Торн, я здесь не потому, что фанатка одной популярной франшизы. — Раз ты всё понимаешь, то раздевайся и вставай на колени. И если когда-нибудь решишь поиграть в верхнюю с кем-либо другим в любом другом клубе, то знай — это первое правило. Всегда приказывай это — это твоя безопасность. Обнажённый человек не имеет возможности спрятать в карманах оружие или что-то, что тебе может навредить. — Да у тебя в этой комнате целый арсенал средств, которыми можно мне навредить. — Разумно, но всё равно помни это. — А почему сразу на колени? Малкольм посмотрел на меня задумчивым взглядом, словно решая пояснять ли свой приказ. — Считай, что это первый сигнал, который проверяет, насколько ты вошла в роль сабы. И ты до сих пор одета и не на коленях. — Можешь снизить мне оценку, я пойму, — мило улыбнулась я, начав раздеваться. — Я просто лишу тебя оргазма в конце сессии, — спокойно бросил Малкольм, принявшись разглядывать шкаф с девайсами. — На счёт этого… — я запнулась. Как это озвучить? Можешь взять меня? Более грубо? — На половой акт я согласна. — Прозвучало конечно не очень изысканно и утонченно, но зато предельно чётко и конкретно. — Поцелуи, касания интимных мест, объятия — тоже да. Анальный секс — нет. — Оральные ласки в обе стороны? Малкольм не заигрывал и не усмехался. Появилось ощущение, что мы действительно обговариваем важные условия устного контракта. — Да, — щёки опалило смущением. — Хорошо. И я тебя предупрежу: я люблю непредсказуемость в обычной жизни, но не в сессии. Догадаешься почему? Я положила снятое бельё на стул, раздумывая над вопросом. Руки приподнялись прикрыться, но пересилила себя. Хотя он и не особо-то меня разглядывал. — Мастера не любят, когда им говорят под руку или мешают, особенно в травмоопасном деле… Всё равно, что дергающийся пациент под скальпелем хирурга, — я опустилась на колени, положив на них ладони и уставившись в пол. Угроза лишить меня оргазма совсем не понравилась, поэтому постараюсь показать всё своё смирение и послушание. Малкольм одобрительно хмыкнул, подойдя ближе. Его широкая ладонь обхватила мой подбородок и подняла лицо. — Посмотри на меня и открой рот. Я выполнила приказ и увидела другого Малкольма, собранного, сурового, с каким-то новым блеском в чёрных глазах. Теперь он открыто разглядывал моё тело, а у меня не получалось понять, как ему: Торн с удовольствием говорил про мои маски, но сам носил одну неснимаемую, которая скрывала эмоции на его лице — бороду. Его большой палец прошёлся по нижней губе и скользнул мне в рот. В голове билась мысль: а что делать-то? Начать сосать, чтобы заслужить одобрение? Просто ждать приказа? А он подушечкой продолжал гладить мне язык. Что ж… Я выбрала просто ждать. Если он такой крутой дом, то пусть сам говорит, что ему от меня надо. — Хорошая девочка, — Малкольм поощрительно улыбнулся, извлекая из кармана повязку на глаза. — Тебе это поможет. Плотный шёлк, согретый мужским телом, лёг мне на глаза. Мужчина поднял меня на ноги и повёл куда-то. — Это «козёл» для порки. Перекидывай ногу, — широкая ладонь легла мне между лопаток и надавила, вынуждая прижаться к прохладе кожаной скамейке, колени упёрлись в две других. Через пару минут мои руки оказались пристёгнуты к станку, голени обхватили плотные кожаные ремни. Стоило мне оказаться с повязкой на глазах, то меня пронзила мысль: я же не увижу его татуировки! Так обидно! Шум снимаемой одежды только усилил это чувство. Мир сузился до звуков и запахов: кожа станка у носа, тихий перезвон цепей, что держали мои руки, почти беззвучные шаги Малкольма вокруг меня. Лишившись зрения, мне оставалось только гадать, что он делает в данный момент. Рассматривает? Нравится ли ему, что он видит? Массирует ли член? Моё воображение распаляло. Спустя пару минут я ощутила щекотное прикосновение тонких кожаных полосочек. Похоже, его выбор пал на флоггер. Он прошёлся им по моей спине, между ног, совсем легонько шлёпнув по промежности, а потом ягодицы обожгло. После первого удара мужские ладони растёрли вспыхнувшую кожу. Торн чередовал удары флоггера и прикосновения ладони. Из-за повязки мне только и оставалось, что падать в ощущения: острые, яркие, во мне сталкивались мысли, что больше никогда такого не позволю, что надо отказаться от публикации, что, возможно, я уже не буду прежней, что, возможно, захочу ещё. Пальцы прошлись по влажной коже между ног, окунаясь в меня. — Отпусти свои мысли, девочка. Хлюпающий звук что-то отключил во мне — я застонала и подалась бёдрами ему навстречу под одобрительный смешок Малкольма. — Не так быстро. И с этого момента началась настоящая порка, от которой искрились под веками фейерверки. Я вздрагивала больше от неожиданности нового взмаха, чем от боли, хоть и чувствовала, что кожа с каждым становится всё алее. В какой-то момент всё прекратилось. Послышался звук разрываемой упаковки. И Малкольм взял меня. Подцепив косу, он намотал её на кулак и подтянул меня к себе, отчего проникновение оказалось слишком чувствительным в такой позе. — Глубоко… — выдохнула я, зажмурившись под повязкой. Секунду искала нужное решение. — Жёлтый. Толчки замедлились. — Умница, — прошептал Малкольм мне на ухо, щекоча бородой вспотевшую кожу плеча, а потом тут же укусил изгиб шеи. Движения стали дразняще плавными, но бьющими в самое чувствительное место. Я застонала от удовольствия, от этой остроты ощущения; и сжала кулаки от негодования, что не могу обнять его, дотронуться, поцеловать. — Быстрее, — я выдохнула, не в силах терпеть эту пытку. — В этой комнате, девочка, я решаю, как тебя трахать, — сквозь тяжёлое дыхание послышалась усмешка. Я не стала себя обманывать, мне нравилась его словесная грубость в рамках игры. Широкая ладонь пригвоздила мою шею к станку, лишая возможности приподнять голову. Мужские бёдра вновь начали вбиваться в меня до основания, подводя меня к самому краю, но оргазм продолжал ускользать. Ухватившись за мои бёдра обеими руками, Торн довёл себя до разрядки, издав стон. Мне оставалось только разочарованно выдохнуть. — Ладно, заслужила, — ухмыльнулся он. Не покидая меня, Малкольм большим пальцем закружил вокруг набухшего клитора. Тело пронзило судорогой оргазма, заставившей сдавить член, отчего мужчина шумно втянул воздух и тут же вышел из меня. Мне так не хотелось терять настолько быстро это ощущение горячей наполненности, но понимала, что моего мнения сейчас никто не спрашивал. Сквозь шум в ушах долетел звук снятия презерватива, шаги, звук расстёгивания наручников. — Всё? — Обычно флоггером только разогревают перед стеком или плетью, но на сегодня с этой роскошной задницы достаточно, — он потрепал мою ягодицу, следом сильно припечатав ладонью и выбив из меня выдох. — Не спеши подниматься. А я пока и не наскребла сил, чтобы это сделать. Но приказа не снимать повязку не поступало, поэтому стянула её, стоило рукам освободиться. В пределах видимости Малкольма не оказалось. Вдруг у меня перед носом возникла бутылка воды, потом почувствовала, как влажная салфетка прошлась по моим бедрам и ягодицам, а следом пылающую кожу смазал какой-то гель. Когда я поняла, что Малкольм закончил, то тут же приподнялась и посмотрела на него. Он выглядел впечатляюще в тусклом свете. Как я и думала, узоры тату расползались выше, достигая груди, покрытой тёмными волосами, спускающимися манящей дорожкой к низу живота и дальше — к ещё напряжённому члену. Несмотря на лёгкое смущение, мне надо было запомнить его таким: с влажной кожей от пота и меня, в сплетении вен и натренированных мускул. Где-то в глубине зародилась острая нужда увидеть, как мы смотрелись со стороны, когда он владел мною? Мы молча разглядывали друг друга. — Обними меня, — внезапно вырвалось у меня. Я не знала, имеется ли у постсессионной заботы строгий временной промежуток, поэтому будем считать, что начинающую сабу ещё не до конца отзаботили. Он как-то слишком серьёзно посмотрел на меня, отчего я уже решила, не станет. Но, нет, он поднял на руки и подошёл к креслу, усаживая на колени. Жар его тела, запах, соприкосновение нашей влажной кожи — это всё чувствовалось намного интимнее, чем то, что творилось между нами до. Осторожно, боясь нарушить эту тишину, провела кончиком пальца по узору татуировки. Его борода приятно касалась моей щеки. Скосив глаза, посмотрела на его рот. Целоваться же не запрещается? Сам отстранится, если что. Рискнула и совсем невесомо коснулась его губ своими. Не отшатнулся. Всего на мгновение я прикрыла глаза и просто наслаждалась этим целомудренным поцелуем. Нашим первым поцелуем. Стоило его губам приоткрыться, как я отстранилась. И я почти сразу пожалела, что захотела так сделать. Сколько до меня было таких девушек? Которые не могут отделить игру от желания чего-то серьёзного? Сколько мечтало, что за пределами этой комнаты есть что-то общее? Что они могут стать особенными и занять место не у ног, а рядом? Я не ревновала. Просто понимала, что каждая хотела быть героиней своей собственной уникальной истории. А может я сейчас сама приписывала им свои же тайные мотивы и желания? Может, это у них была идеальная работа, от которой они получали одновременно удовольствие и деньги? Я поднялась с его коленей: — Насчёт статьи… Я пришлю тебе черновик, чтобы ты скорректировал, если что-то тебе не понравится. — Договорились. В душ? Я задумчиво посмотрела на Малкольма. Ладно, подумаю о жизни завтра, а пока побуду в этом моменте с мужчиной, с которым мне было слишком хорошо и за пределами этой комнаты. Но мои ощущения и эмоции — это моя проблема, не его. — Пошли, а потом ещё предложишь такси мне вызвать? — я улыбнулась уголками губ. — Если тебе надо. — Я сама, но вот от бокала Шёпота желания я бы не отказалась. — Считаешь, я умею мешать только один коктейль? — Малкольм ответно ухмыльнулся, вставая следом. — И какой предложишь, гранатовый? — Аид у нас здесь совсем другой субъект. Кстати, я удивлен, что не он тебя сюда привёл. Замечательно, в моём окружении одни извращенцы. — Если ты не Аид, то кто? Кронос в своём посмертии? Минотавр? Тантал? Я ждала, продолжение нашей словесной пикировки, но взгляд Малкольма стал непроницаемым и отстранённым. — Я просто бармен, Пенелопа. — Ладно, тогда готова попробовать другой авторский коктейль.

***

После быстрого душа мы оба стояли напротив большого прямоугольного зеркала. Я досушивала волосы, наблюдая за уходовыми ритуалами Торна: сначала он втёр в бритую голову увлажняющий гель; расчесав бороду, нанёс из пипетки специальное масло со знакомой мне древесной отдушкой (я прочла этикетку: просто бармен «скромно» пользовался продукцией Tom Ford), распределив его по всей длине… Я выключила фен, но продолжала гипнотизировать его взглядом, медленно осознавая… Он мог принести косметику заранее, зная, что я приду, или… — Это твой приват, — тихо проговорила я. Прозвучало утверждением, потому что этот вариант являлся самым напрашивающимся. — И какой ты вывод сделала из этого факта? — Малкольм невозмутимо сполоснул руки, покосившись на меня. «Что ты сразу решил забрать меня себе», — ответила бы девочка в пижаме с котятами. — Твоим гостям не понравилась бы экскурсия для журналистки в их тайном месте. Разумнее было провести её у себя. Может, я выдавала желаемое за действительно, но взгляд, которым он обвёл моё лицо, показался тёплым. — Умеешь завязывать галстуки? — Да, немного. Очень плохо. Но длины бороды хватит скрыть кривой узел. Малкольм протянул мне его. Пальцы слегка дрожали: боялась разочаровать, потряхивало просто из-за того, что он так близко. Да, после всего пережитого, его близость всё равно казалась чем-то волнующим. В моей голове проносилось столько вариантов, чтобы я сейчас хотела с ним сделать, и всё это легко можно было бы отнести в категорию «ванили». Его ладонь легла мне на щёку. Очевидно, что я влюблялась в него, но эта нежность царапала что-то внутри. — Как-то так. Перевяжи лучше, — понуро вздохнула я, глядя на несчастный перетянутый галстук. — Знаешь такое понятие ваби-саби? Я отрицательно помотала головой. — Ничто не вечно, ничто не закончено и ничто не совершенно. Пару ловких быстрых движений бармена — узел стал приличнее. Он не перевязал его, а просто каким-то образом исправил моё недоразумение: хоть на галстуке и остались морщинки, но теперь он выглядел получше. — Теперь можем идти. — Насчёт твоих посетителей… А ты не боишься, что кто-то насмотрится на тебя и сделает свой клуб? — Я последовала за ним. — Рой уже активно устраивает вечеринки у себя, имея приват в Мистери. — Подросткам нужно веселиться без присмотра родителей, — засмеялся Малкольм. — А в мире, Пенелопа, около 4000 религий — каждый имеет возможность выбрать ту, что ему ближе. — Не поспоришь, только вот в церкви святого Марка открыли ресторан, а Шепард Лэшер периодически проводит фетиш-вечеринки в церковной крипте. И к тебе с улицы вообще не попасть. Малкольм тихо засмеялся, открывая дверь в коридор. Он мог вступить со мной в философскую дискуссию, но, кажется, сам был слишком расслаблен. — Засчитано, девочка. О, кого я вижу… Аид, добрый вечер. Я, совершенно не думая, как себя надо вести в таких случаях, просто схватилась за мужские плечи и приподнялась, чтобы посмотреть, кто же этот Аид, ибо широкая спина Малкольма заслоняла весь обзор. И первым, что я увидела, были округлившиеся голубые глаза Дэмиена Блэквуда, рядом с которым стояла Линда Су. Оба без масок. Ну здравствуйте, ещё одни извращенцы из числа моих знакомых. Хорошо, что коридор пустовал. — Здравствуй, Малкольм, — Дэмиен Блэквуд перевёл взгляд на меня. — Добрый вечер, мисс Хоук. — Добрый, — пробормотала я, отпустив Малкольма. В отличие от своего спутника, моя коллега быстрее поборола удивление, сразу пройдясь цепким взглядом по мне и моему спутнику. Наверное, наш внешний вид и поза сообщала, что введение в субкультуру у нас проходит основательно. — Твоя писательская работа, похоже, очень плодотворно продвигается, — Линда не была бы собой, если бы не попыталась меня поддеть, метнув мимолётный насмешливый взгляд в сторону Малкольма. — Но не слишком ли ты застопорилась на одной главе? Я настолько разомлела после порки, секса и душа, что никак не могла подобрать достойный ответ. Но Торн явно думал иначе, поэтому поймал мою руку, крепко сжав, что могло означать только безмолвный приказ молчать. Поравнявшись с Дэмиеном он по-отечески похлопал того по плечу, проникновенно оборонив: — Мой тебе совет, Аид, хорошенько высеки и трахни свою девочку сегодня. И научи её следить за своим языком, а то даже моё хорошее отношение к тебе не помешает закрыть ей сюда вход. — Я тебя услышал, Малкольм, — беззлобно усмехнулся Аид, продолжая смотреть на меня. Мне показалось, что оба мужчины получили удовольствие от этой альфа-стычки двух доминантов. Между ними не сквозила неприязнь. Возможно, Дэмиена даже завело, что теперь у него имеется причина хорошенько поиграть со своей спутницей. Забавно, но мы с Линдой соперничали не из-за кого-то из этих мужчин, а из-за проекта. Я не смогла сдержать лёгкую усталую улыбку, которую мисс Су явно трактовала по-своему, но какое мне было до неё дело, когда я с замиранием сердца пыталась запомнить это ощущение — когда его рука так крепко держит мою, а большой палец ласково поглаживает ладонь.