Дьявол в костюме

Сеул тонул в дождливом неоне, словно город захлебывался в собственных грехах. Улицы, зеркальные от влаги, искривляли реальность, множа отражения: багровые блики от рекламных щитов, похожие на запекшуюся кровь, и холодные белые полосы фар, словно ночные призраки. Дым от сигарет, растворяясь в сыром воздухе, придавал всему происходящему ощущение призрачности, как будто Сеул был не городом, а сном, наполненным предчувствием беды. Пак Хана спешила, крепче сжимая в руках папку с делом. Она держала ее, как тонущий человек хватается за спасательный круг, зная, что этот самый круг может оказаться слишком мал или, хуже того, с дырами. В этой папке была ее надежда – зыбкая, словно мираж в пустыне, на возвращение утраченного имени. Или, что более вероятно, окончательное погружение в пучину бесславия и забвения. Каблуки ее туфель, несмотря на цену, беспощадно цокали по мокрому асфальту. Каждый звук был словно удар метронома, отсчитывающего секунды до неминуемого. Этот ритм эхом отдавался в груди, напоминая неумолимый марш к эшафоту. Три месяца. Всего три месяца прошло с того дня, когда она с треском проиграла суд против всемогущего синдиката «Белый дракон». Три месяца унижения и общественного порицания, выжженных каленым железом на ее репутации. Теперь её вызывал сам Хван Хёнджин – имя, которое в Сеуле произносили шепотом, перекрещиваясь на удачу. Человек, чье влияние было настолько велико, что даже самые беспринципные прокуроры предпочитали делать вид, что его просто не существует. Пак вошла в лифт небоскреба, словно в пасть чудовища. Зеркальные стены отражали ее напряженное лицо, подчеркивая тени под глазами и едва заметную дрожь в руках. Кнопка «45» светилась холодным, зловещим светом, как предчувствие грядущей бури. Каждый этаж, сменявшийся за стеклянной дверью, казался еще одним шагом в преисподнюю. Когда двери, наконец, раскрылись, девушку встретил густой, обволакивающий запах дорогого табака и идеально выделанной кожи. Это был запах власти и безнаказанности. И – тишина. Абсолютная, звенящая тишина, давящая на барабанные перепонки и заставляющая ее инстинктивно сжаться. Он сидел у огромного панорамного окна, спиной к ней, словно темный идол. Черный костюм, сшитый по индивидуальному заказу, идеально облегал его плечи, подчеркивая мощь и силу. Слабый свет из-за стекла отражался от массивных платиновых часов на его запястье, превращая их в опасное лезвие, готовое в любой момент сорваться и нанести удар. — Пак Хана, — произнёс он, не поворачиваясь. Его голос был глубоким, хриплым, словно его глотка была выкована из стали, но в то же время спокойным и ровным, что делало его еще более пугающим. — Ты не похожа на тех, кто боится. Хана сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Она знала, что должна показать силу, даже если ее внутри все сжималось от ужаса. — Я пришла работать, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо и уверенно. — Не бояться. Он медленно повернулся, словно огромный хищник, изучающий свою добычу. Хёнджин был совсем не таким, каким она его себе представляла. Ни шрамов, ни следов зверства на лице, как ей рассказывали. Он был невероятно красив, почти до неприличия. Холоден и отстранен, как мраморная статуя. Его глаза – почти черные, бездонные, словно колодцы, в которых плещется тьма. Но они не были пустыми. В них было что-то живое. Опасно живое. Что-то, что притягивало и отталкивало одновременно. — Все, кто работает со мной, боятся, — сказал он, внимательно рассматривая ее. — Просто не сразу. Страх – мой лучший союзник. Он поднялся, возвышаясь над ней, как скала над мелким ручьем. Разница в росте и власти между ними ощущалась физически, словно тяжелый груз, давящий на плечи. Хван прошел мимо, и Хана почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее, словно его присутствие вытесняло все остальное. — Знаешь, почему ты здесь? — спросил он, остановившись у бара и наливая себе янтарную жидкость в хрустальный стакан. Его движения были плавными и грациозными, как у пантеры. — Потому что кто-то хочет тебя уничтожить. А я — твой последний шанс оправдаться, — ответила она, не отрывая от него взгляда. — Нет, — он усмехнулся, осушая стакан одним глотком и медленно подходя ближе. — Потому что я хочу понять, кто в моём доме гниёт. Кто предал меня. И ты – моя новая приманка. Моя красивая, отчаявшаяся приманка. Он протянул ей папку. В ней фотографии, – Снимки изуродованных трупов, застывшие в ужасе лица мертвых, – Досье на каждого из них: имена, адреса, связи. — Каждую неделю кто-то из моих погибает, — произнёс он, его голос звучал как тихий рык. — И я чувствую, как кто-то тянет за нитки, дергая за них с наглостью, которой я не потерплю. Кто-то играет со мной, и я намерен выяснить, кто это. — Я адвокат, а не следователь, — возразила Хана, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди. Она понимала, что ввязалась в опасную игру, правила которой ей совершенно неизвестны. — Теперь ты — то, кем я скажу, — отрезал Хван, его взгляд стал ледяным. — Ты будешь моим оружием. Моим голосом. Моими глазами. Она ощутила, как холод проходит по позвоночнику, словно ледяная змея обвилась вокруг ее тела. В его голосе было не только давление, но и что-то еще – вызов, обещание невероятной опасности и искушение властью. И ясное предупреждение, что назад дороги не будет. Когда Хана вышла из офиса Хёнджина, дождь все еще лил, не собираясь прекращаться. Сеул казался чужим, враждебным, словно город сговорился против нее. Улицы блестели под неоновым светом, как змеиная кожа. На экране телефона вспыхнуло уведомление о входящем сообщении с неизвестного номера: «Добро пожаловать в ад, Адвокат» ________________________________ Так волнительно, давно не писала, не могла восстановить доступ к аккаунту, но вот, я снова здесь, с новыми мыслями. Надеюсь тем, кто прочитает, понравится эта история. Так же собираюсь выкладывать ее на ватпаде, ник «qweirkiss», всем буду рада)