Сделка без души

Два дня текли сквозь пальцы как зыбучие пески, оставляя после себя лишь ощущение нарастающей тревоги и горький привкус бессонницы, словно она выпила чашку черного кофе, сваренного из углей. Пак Хана фактически превратила свой новый офис в подобие тюремной камеры – роскошную, но холодно-отстраненную клетку, расположенную внутри башни «Белого дракона». Окна, огромные и безжалостные, словно глаза хищника, открывали вид прямо на сверкающий, пульсирующий жизнью центр Сеула. Она могла видеть его огни, слышать его гул, чувствовать его энергию, но в то же время ощущала себя бесконечно далекой, словно смотрела на мир через толстое стекло, запертая в вакууме молчания и недоверия. Ни звонка от коллег, ни приглашения на обед, ни даже мимолетной улыбки сочувствия или банальной поддержки. Только монотонный, механический ритм шагов телохранителей, эхом разносящийся по бездушному коридору, и удушающий запах горького, пережженного кофе, который она пила литрами, надеясь, что кофеин хоть как-то поддержит ее в состоянии подобия бодрствования и сохранит хоть какую-то видимость контроля над расползающейся ситуацией. В который раз она механически перебирала страницы досье, изучая каждую фотографию, каждую строчку, каждый невзрачный штрих, словно пытаясь отыскать в этих сухих фактах и холодных изображениях тот самый магический ключ, который откроет дверь к пониманию того, во что она ввязалась. Убитые лица смотрели на нее с немым укором, их застывшие в предсмертном ужасе глаза словно задавали один и тот же безмолвный вопрос: «Почему ты? Почему ты позвонила этому случиться?». Дверь распахнулась без предварительного стука, словно он был не гостем, а хозяином, которому не нужно испрашивать разрешения. Хёнджин вошёл в комнату, как тень, словно поглощая собой весь свет и занимая собой все без остатка доступное пространство. Его присутствие было ощутимым, материальным, давящим, как надвигающаяся грозовая туча, готовая в любой момент разразиться ливнем и молниями. — Нашёлся новый труп, — произнёс он коротко, безэмоционально, словно речь шла о просроченном счете за электричество, а не о жестоко оборванной человеческой жизни. — Твой первый день стажировки. Хочешь быть полезной – едем. Он не оставил ей ни единого шанса опомниться, задать хотя бы один мучивший ее вопрос, хоть как-то собраться с разбегавшимися мыслями. Словно марионетка, лишенная собственной воли, девушка послушно поднялась и последовала за ним. Машина ждала у парадного входа, ее безупречная черная лакированная поверхность отражала неоновые огни города, словно поглощая их, а затем выплевывая обратно в извращенной, искаженной форме. Снаружи Сеул, казалось, дрожал от порывов ледяного ветра, словно пытаясь сбросить с себя тяжкое бремя своих многочисленных грехов. В зеркальных отражениях мокрых улиц танцевали призрачные огни, создавая иллюзию, будто под ногами плещется зловещая кровь, омывая город в багровом, тревожном свете. — Ты всегда возишь своих юристов на места жестоких убийств? — спросила Пак, отчаянно стараясь скрыть дрожь в голосе и сохранить хотя бы видимость профессионального спокойствия. — Только тех, кто должен в полной мере осознать, во что они ввязались, — ответил он, не отрывая взгляда от залитой дождем дороги. Его голос был ровным и бесстрастным, как у механического автомата, выдающего запрограммированные ответы. Они остановились у старых, полуразрушенных складов, расположенных на самой дальней окраине города, где даже свет бледного месяца, казалось, боялся пролить свои лучи. Синий, тревожный свет полицейских машин, словно зловещие маяки, дрожал в кромешной тьме, освещая место преступления и придавая всему происходящему поистине апокалиптический вид. Хёнджин без малейших колебаний направился к телу, без брезгливости, без намека на отвращение, словно шел на встречу со старым, хорошо знакомым приятелем. Он рассматривал останки несчастного, как опытный эксперт оценивает произведение искусства, выискивая в нем мельчайшие детали и нюансы. Пак Хана осталась стоять чуть поодаль, чувствуя, как колючий холод проникает сквозь тонкую ткань одежды, сковывая ее движения и парализуя волю. Мужчина лежал на мокром асфальте в неестественной, почти комичной позе, с перерезанным горлом. Багровая лужа, медленно расползающаяся вокруг него, выглядела как зловещий, написанный кровью ореол. Ей стало невыносимо холодно, хотя ночь, по всем признакам, была довольно теплой. Холод проникал не только в ее дрожащее тело, но и глубоко в душу, леденя ее и опустошая. — Его звали Пак Ёнсу, — произнёс Хёнджин, не отрывая взгляда от безжизненного тела. — Он предал меня. Он продал нашим врагам конфиденциальную информацию, касающуюся наших счетов. Я доверял ему, как самому себе. Его голос звучал не как признание, не как выражение скорби или даже гнева, а как констатация неоспоримого факта. Просто информация, лишенная всякой эмоциональной окраски. — Ты думаешь, что это дело рук того же человека, что убил и предыдущих? — спросила она, стараясь пересилить нарастающую тошноту и справиться с подступающей истерикой. — Я думаю, что слишком долго слепо доверял людям, которые меня окружали, — ответил он, наконец, повернувшись к ней лицом. Его глаза, в отблесках мигающих полицейских огней, казались черными, бездонными провалами, способными поглотить весь свет и ввергнуть мир в вечную тьму. — Ты, Пак Хана, принадлежишь к совершенно другому миру, — продолжил он, медленно приближаясь к ней. — Твоя работа – видеть то, что другие отказываются замечать. Находить правду в том болоте лжи и лицемерия, в котором все мы погрязли. Используй свой дар. Делай это для меня. Найди того, кто предал меня, и укажи на него. Она молча кивнула, понимая, что у нее, по сути, не осталось никакого выбора. Она словно оказалась втянута в смертельно опасный водоворот, из которого практически невозможно выбраться без серьезных потерь. Он подошёл совсем близко, вплотную, намеренно нарушая все существовавшие между ними границы личного пространства. Она физически ощущала его дыхание на своей коже, чувствовала исходящую от него волнами невидимую энергию, силу, мощь, которая пугала и одновременно завораживала ее. Ощущение близости смерти, витающее в пропитанном запахом крови воздухе, словно становилось каким-то извращенным афродизиаком. — Но если ты хотя бы раз попытаешься солгать мне… — он наклонился к ней так близко, что его голос превратился в обжигающий шепот, опаляющий ее ухо, — … ты узнаешь, что такое настоящий ад. И ты пожалеешь о том, что вообще когда-либо родилась на этот проклятый свет. Она почувствовала, как по коже пробежала предательская дрожь. Но это был страх особого рода. Не только страх перед физической расправой, но и что-то гораздо большее. Смесь интереса и ужаса, притяжения и отвращения. В этот самый момент он стоял слишком близко, слишком живой, слишком опасный, чтобы отворачиваться от него. Позже, когда они ехали обратно в меркнущий Сеул, тишина в салоне машины казалась еще более оглушительной, чем рев ветра и вой полицейских сирен. Она отчетливо чувствовала его взгляд, изучающий ее, прожигающий насквозь, даже не видя его лица. — Почему ты выбрала именно это? — неожиданно спросил он, нарушив затянувшееся молчание. Его голос прозвучал удивительно мягко, почти нежно. — Выбор – это непозволительная роскошь, — ответила она, устремив взгляд в темное окно. — У меня больше нет этой роскоши. — Это всего лишь удобная ложь, — тихо произнёс он, почти шепотом. — У каждого человека всегда есть выбор. Просто за каждый выбор приходится платить свою цену. Иногда эта цена – твоя душа. Он всмотрелся в ее отражение в темном стекле, пытаясь прочесть все ее мысли, вывернуть ее наизнанку. — Ты готова платить? — спросил он, словно предлагая выгодную сделку. — Если это потребуется, — ответила она, не отводя взгляда. Он криво усмехнулся, протянул руку к панели и включил музыку. Медленный, тягучий блюз наполнил салон машины, переплетаясь со звуками дождя за окном и создавая странный, диссонирующий аккомпанемент их зловещему разговору. Мелодия была печальной и красивой, словно погребальная песнь по всем ее утерянным надеждам и несбывшимся мечтам. Пак Хана закрыла глаза, чувствуя, как ее душа медленно, но верно, начинает погружаться во тьму. Сделка, в которой она отказалась от собственной души, была окончательно заключена. ________________________________ Так переживаю, на самом деле. Стараюсь делать главы больше, чтобы было интереснее, всех жду)