Четверо

СЦЕНА 1 A (бородатый парень, сверху лестницы и у входа, неуклюже постоял и говорит): Я не понимаю, как тут спуститься. Б (девушка в сильно близоруких очках): Я тебя спущу сейчас. Б понятливо поднимается по лестнице и ведёт. А старается нащупать ступеньки, но не долго, привык к новым местам. Б ложится опять на диван в утомлённой позе, даже снимает очки и закрывает рукой глаза. (молчание) Б: Я Настя. А: А?.. Б: Я Настя. Вроде. А: А. (молчание дольше) А: Ты помнишь в Мастере и Маргарите… Б: Скорее всего, помню. А (запинается, потом находит мысль): Помнишь, там был момент, когда Мастер сходил с ума от тревожности, потому что его уже затравили? Б: Ещё как помню. Я ж ставила его. А: Так вот. Как ты думаешь, как… (до него доходит) Ты его ставила? Б: Ставила и играла… А (с пониманием): Маргариту. Б (одновременно): Мастера. (А с удивлением смотрит на Б.) Б: Ты бы видел, кто у нас Маргариту играл. (Пауза.) Б: Мы с ним потом подружились даже. А: Круто. В общем… Помнишь, как он там сходил с ума после газетной травли, и ему казалось, что темнота за окнами — это спрут, который щас выдавит окна? Помнишь? Б: О-о-о! А: Да. В общем, как ты это ставила? Б: Клаустрофобно. Ой, это же во флешбеке ещё, это не было в отдельной сцене. Можно было бы, конечно, и сценой поставить, но это как-то дёшево. А тихий разговор с воспоминанием станут громче слушать. Видишь, я маленькая, худенькая. Я говорила пару фраз и сжималась, как будто спрут этот ко мне лезет. И освещение хорошо подобрать заранее, правильно на сцене сесть. Получилось точно, по-моему, Бездомный балдел. (говорит с удовольствием) (А смотрит на неё с каким-то узнаванием. У Б уже свободные от ладони глаза, но очки в руке. Она примерно видит.) Б: А чего? А: Я хотел спросить… (собирается с мыслями) Видишь, как мы собрались астрономически ночью? (Б отмахивается в том духе, что «кто ж спит в такое детское время»). Ночь рождения. Люди собираются вечерами, сидят допоздна, и всегда очень стараются, чтобы не поспать. Вот ты сбежала почему-то, вот я сбежал, а вообще люди кучкуются в стаи, как на охоте. Отпугивают кого-то своими звуками. Или просто чтоб ночь не было слышно. Что-то они боятся услышать в тишине. (У Б очень внимательный вид.) В общем, ты не думаешь, что мы все тоже боимся спрута? (Б немного думает) Б: Так я тоже боюсь. (А проходит по сцене некоторое расстояние и осторожно раскрывает непластиковое окно, раздев его от тюля. В это время Б приподнимается и смотрит, что там А делает. Она действительно как будто немного уязвима. От окон звуки ночной тишины. Город не очень близко — скорее сверчки, чем полицейские мигалочные машины.) А: А сейчас? Б: Холоднее стало. (Ёжится) А. Прости. (Тянется закрыть) Б: Оставь. (Кутается в одеяло). Хоть послушаем. Только свет выключи, налетит кусачая жизнь. (А идёт обратно, по пути выключая свет, и садится рядом. Сидят и слушают с полминуты. Окно довольно лунное, героев всё ещё видно — силуэтами.) Б: Хуже всего, когда окно закрыто, на улице темно, а дома яркий свет. И через окно ничего не видно. Вообще убиться можно тогда. А: А что, бывало? (они начинают говорить вполголоса) Б: Не знаю. Я работала по ночам из дома, а спала днём. Это очень страшно. Мира вокруг нет. Теоретически есть, и откуда-то у тебя еда берётся, но ты в это не очень веришь. Просто какое-то бесконечное поле, и в нём торчит твоя квартира. Лучше уж ночью спать. А: А спать нельзя. Б: Да. А то спрут. Мало ли. (Свет включается. Наверху лестницы весёлая именинница.) Именинница: Ребят. Сэндвичи. А: Ты пойдёшь? Б (неуверенно встаёт с дивана): Мне уже лучше. СЦЕНА 2 (Кухня. Тиша и Таша — они обе и есть именинницы.) Таша: Всё в порядке? Тиша: Да. Настю перегрузило. Она пошла вниз отдыхать. Он вроде тоже за ней пошёл, устал от нас. Таша: Я имею в виду, ты-то как? Тиша: У меня ножки устали. Таша: Садись (пододвигает стул). Подожди, я посуду сама помою. (Таша треплет Тишу по плечу, Тиша целует Ташу в щёку и в нос. Потом садится за кухонный стол. Немного сидит, а потом начинает нарезать хлеб под сэндвичи.) Таша: Я буду жаловаться. Тиша: Приступай… Таша: Я буду жаловаться в трудовую инспекцию. Ну что они, не обойдутся без твоих бутербродов? Тиша: Я их себе делаю. Таша: Ты столько не съешь. Тиша: Нет, съедят-то они. Сам процесс для себя. (Таша закрывает кран, и подходит как была к Тише. С резиновых перчаток течёт вода. Она берёт в руки в мокрых перчатках Тишино лицо.) Таша: Птица, ты чего? (Тиша ищет слова, но не отвечает). Таша: Птица, ты же летала. (Тиша издаёт звук). Таша: Ну птица. (Тиша всхлипывает продолжительней и утыкается Таше в плечо. Таша её гладит. Потом Тиша отрывается и утирает глаза тыльной стороной ладони.) Тиша: Нет, я всё, всё. Таша: Дурацкий день рождения. Тиша: Я же чуть не умерла в этом году. Таша: Я бы тебя не простила, засранка, имей в виду. Тиша: Давай бутерброды доделаем. Таша: Это что, такие экзистенциальные бутерброды? (садятся плечом к плечу и готовят вместе. Тиша утирает нос) Таша: Смотри, получатся бутерброды с соплями. (Тиша на минутку кладёт голову ей на плечо. Таша одной рукой обнимает её, а другой пытается готовить. Вдруг понятно, что Тиша уснула. Таша обтирает оставшуюся руку об фартук, и держит Тишу двумя руками. Ей неудобно, но перекладывать не хочет.) Тиша (сонным голосом): Давай позовём их. Таша: Давай их выгоним, а тебя положим спать. Тиша (таким же голосом, без драмы): А вдруг я их больше не увижу. Таша: Глупая птица. (вздыхает, встаёт, снимает фартук, выходит. За сценой слышен голос Весёлой Именинницы: «Ребят! Сэндвичи!») СЦЕНА 3 (Светает. Сидят на кухне вчетвером.) А: Сколько теперь вам на двоих? За семьдесят? Настя: И что мы вам в итоге пожелаем? А: Не курить. Тиша: Сделано. (А, Настя и даже Таша смотрят на неё с удивлением. Потом все четверо смеются: Тиша пошутила.) Настя: А ты… Выздоровела? Тиша: Надоело мне про здоровье. Расскажи давай лучше про выставку. Настя: Да что… Ну мы открылись. Народу много было, журналисты всякие. Она, кстати, тоже про смерть. (Немного запинается, бросает взгляд на Тишу, но всем всё норм.) Про смертность. Про хрупкость. Что мы как кораблики. На воде расклеиваемся. Такого сорта. (Пьют чай, смотрят сквозь стену и друг сквозь друга.) Нам пожертвовал человек старый-старый рисуночек, карандашный такой набросок от своей бабушки. Рисунок утки в руках. Когда она маленькая была, у неё не было обуви. И она зимой увидела в окно, как кто-то несёт живую утку. Интересно же посмотреть. И она побежала босая по улице посмотреть на утку. А потом всё пыталась вспомнить, как она выглядела. Зарисовывала вот. Таша: У нас была утка в детстве. Настя: И что с ней потом? Таша (серьёзно): Да съели. (Тиша фыркает. А улыбается, Настя смотрит на Тишу серьёзно. Тиша смеётся и становится понятно, что она и плачет тоже.) Тиша: Мне страшно всё время, мне страшно. А (мягко): Умереть? Тиша: Мне страшно умереть в почтенном пожилом возрасте, как все нормальные люди, через сколько-то там лет, потому что годы-то эти будут прожиты как сейчас. Мне всё это не нравится. Таша (гладит её по волосам, заправляет за ухо): Если ты в профилактических целях решишь не ждать и умереть сейчас, я тебя дополнительно прибью, держу в курсе. Тиша: Меня так высосали, меня так высосали. От меня ждут книжку, а я перестала читать. Почему я не радуюсь? Мне перестало быть больно. Почему я больше не знаю, когда мне больно? Это так важно, когда людям больно. Помнишь, вчера опять приходил этот… Таша: Тш-ш-ш-ш. (Гладит.) А: Он опять приходил? (Таша отмахивается и жестом призывает его к молчанию.) Настя (смотрит в окно): Рассвело. А: А мы не спали. Тиша: Ребят, вы езжайте… Здесь ложитесь… А: Сначала тебя положим. Тиша: Я не поеду… (икает) Не лягу… Я с вами не увиделась… Никогда времени не было и вот опять… (Настя и А подходят к Тише, берут её за руки, поднимают и подводят к диванчику прямо на кухне. Тиша садится.) Тиша: Ладно, я только чуть-чуть отдохну. (Ложится и мгновенно засыпает, как ребёнок. Таша берёт плед и укутывает её.) (Настя, А и Таша подходят к двери с краю сцены. Настя и А надевают дорожную одежду. Таша закуривает.) А: Таш, ты сама-то как? Таша: Устала очень. Очень устала. (затягивается, выпускает дым, хочет что-то добавить, но слышит Тишу) Тиша (сонно, с дивана): Таш. Таша: Аушки. Тиша: Я тебя люблю. (Таша оборачивается, хочет что-то ответить, но Тиша уже опять спит. Таша поворачивается опять к гостям. У неё немного сжаты губы, но вслух она не будет плакать.) Таша: Ладно, давайте по домам. (А и Настя уходят. Дверь очень старается не скрипеть.)