Контроль

      Пару дней подряд домовладелец никого не проверял. Многим жильцам было не по себе от такой перемены, подозревая, что тот мог что-то задумать или ещё хуже, стать Гостем. Чужая душа в потёмках, так говорят, а если эта душа закрыта, то и падавна. А вдруг он ночью спалит весь дом в порыве психоза или пристрелит всех, ссылаясь на сострадание и спасение от дальнейшей судьбы? Это страшно, но не хватает ещё злобы, чтобы отобрать оружие, избить и прогнать бедолагу под солнце. Всё же на нём тяжёлая ноша и скорее всего принята не по собственной воле. Только Мария знала истину такого затишья, хотя сама не могла понять для чего всё это. Лысый мужчина так сказал и он тут же решил прислушаться. Может так действует отчаяние, когда хочешь верить и цепляешься за призрачную нить, что выведет из лабиринта ожиданий и предположений. Да, это необычно для, казалось бы, практичного человека, но по сути никому в действительности не было дело до всего этого, ибо своя шкура сейчас дороже.       И за каждой тишиной вскоре раздастся гром, за каждым спокойствием наступит буря и после действий наступят последствия.       Первым делом вернулся мужчина в тёмной просторной одежде, что с благоговением благодарил домовладельца за сохранность его последователей, и после минутной беседы о **настоящем** сожжении ради вечного покоя, дом покинули троя робких монаха. После в дверь постучались вновь и за ней оказался сотрудник КЧС. Он точно сумел поднять дом на уши, так как потребовал двух людей, причём насильно. Хозяину дома пришлось отступить, чтобы КЧС-ник проверил всех на наличие явки, тем самым забрав с собой бомжа и мужика, что ругался как сапожник пока вели под дулом ружья. Когда же всё улеглось и оставшиеся люди вернулись в комнаты, тишину нарушил новый стук. Это были лишь какие-то отчаявшиеся люди, или таковыми казались, но им было не суждено попасть внутрь, так как домовладелец стал более придирчиво выбирать кого впускать. Если раньше было как-то по-проще: попросился, наплакался и тебя впустили, то теперь он задавал много вопросов и внимательно слушал собеседника. Может это и хорошо, гарантирует, что Гостей попадётся меньше, но с другой стороны людей нынче по пальцам одной руки можно пересчитать и это не есть хорошо.       Считай ранним утром, пока многие отсыпались, в комнату, где была теперь только Мария, пришёл домовладелец. На его лице был убийственный холод и разочарование, а ружьё в руке нервно подрагивало. Девушка в это время сидела в кресле, в полумраке, и тупо смотрела куда-то в стену. Когда же её окликнули, она медленно повернулась на голос при этом ничего не говоря и никак не выдавая эмоций. - Ты отдала явку тому старику. - Свирепо, почти переходя на крик, обвинил мужчина. - Из-за тебя действительно невинный человек, возможно, навсегда ушёл.       Несмотря на оружие, дуло которого наставили на неё, она сохранила хладнокровие. - Да, я это сделала. - Начала она. - Но я такой же невинный человек как и ты или он. И я тоже не хотела, чтобы меня забрали КЧС. - С твоей стороны это очень подло. Я не говорю, что за мной нет грехов, но я это сделал честно.       Мария несколько секунд молчит, но не в задумчивости, а просто пытается не потерять связь с реальностью из-за недосыпа. Хозяин дома это замечает. - Покажи руки. - Командует он.       Мария выполнила приказ, вытянув руки вперёд и растопырив пальцы. Да, ногти были уже длинными и неухоженными, но чистыми. Мужчина лишь молча кивнул, а затем потребовал показать подмышки. Марии пришлось для этого поднять свою футболку, и вид не устроил проверяющего. Хоть и были видны кое-какие волосы, но желтоватый налёт на коже отторгал, от чего вслед послышался щелчок предохранителя. Затем, по его приказу, она показала дёсна, уши, а в конце её сфотографировали, но ничего особенного, разве что аура серая с одним пятном в области шеи. - Снимай чёртов шарф. - Он указал дулом на её предмет одежды. Было видно как в глазах пляшут огоньки сдержанного гнева.       Девушка помедлила. Она давно не снимала его и не смотрела что под ним. Ей крайне не хотелось возвращаться к воспоминаниям и снова почувствовать боль от утраты. Хоть нынче любые эмоции доставляют удовлетворение, но конкретно это... Точнее часть прошлого, связанного с шарфом, и она была не готова снова столкнутся с ним. Да и так недосып уже конкретно расшатывал психику вместе с проклятущим звоном, но сковырнув рану на душе - сломается окончательно.       Однако вопрос встаёт ребром, либо пожалеть себя, либо умереть. Но домовладелец, аки палач и судья, не видит её метаний и волнения, требуя немедленного подчинения. Мария в растерянности пятиться назад, машинально кладя руку на шарфик, но неумолимым движением был он сдёрнут в один миг, обнажив на бледной коже темноватые следы. Да, они уже не болели при прикосновении и было трудно разобрать причину появления, но своим контрастом они отталкивали даже его. - Что это? - Слегка растерянно спросил мужчина, всё ещё держа в руке шарф. - И как давно это?       Мария стоит, её руки слегка дрожат когда опускаются вниз. - Это... прошлое. - Тихо бормочет она. - Личное. Я не могу рассказать. Не заставляй меня рассказывать, прошу.       Девушка протягивает руку к нему, чтобы забрать шарф. Тем временем хозяин дома опустил ружьё и отдал тряпицу. Его взгляд на какое-то мгновение стал понимающим, даже сожалеющим, но он быстро скрыл это за завесой недоверия, фыркнув и отвернувшись от неё. - Ночью я выгоню тебя сам. Ты уйдёшь куда пожелаешь, но что будет с тобой - меня не волнует. - Я покину твой дом без сопротивления. - Заверила она, завязывая шарфик на шее. - Спасибо. - Заткнись. - Напоследок кинул, прежде чем покинуть комнату.       Воспоминания, словно морская волна, начали нахлынывать, задевая своей солью засыхающие раны. Вот последний вечер с подругой, где они болтают о будущем и шутят о прошлом и там же образы пустой квартиры. Есть в этом жестокая вероятность, что Оксану могли вернуть спустя пару дней и, возможно, та тоже была убита горем узнав, что подруга пропала. Может, это сейчас КЧС более никого не возвращают, но тогда когда всё только начиналось, они действительно проводили свои проверки и отпускали с миром. Об этом не хотелось думать, так как могло появится сожаление. Что если Мария там бы осталась ждать? Что если оставалась бы надежда в душе. Что если... она вернулась бы. Сомнения ранят, особенно теперь, когда выбор давно был сделан, когда жалость к себе в критический момент обрела верх.       Мария, незаметно для себя, под грузом мыслей и убаюкивания звона, уснула крепким сном. И сон этот был так крепок и долог, что могло показаться будто она умерла. Если учитывать на сколько бледна и тонка стала её кожа за все эти дни. Да даже если бы специально легла спать, именно сегодня она была готова расстаться с жизнью от пули, но всё же не когда осознаёт свои действия. Видимо, всё ещё не хочет смотреть правде в глаза.       Было уже ближе к семи вечера. За окном ещё светло и жарко, а в доме стояла гробовая тишина. Так всегда было, конечно, ибо людям нечем заниматься в своих комнатах, кроме как тихо разговаривать или спать. И вот Мария проснулась, а если точнее, то, шатаясь, встала с дивана. Веки полуопущены, спина сутулая, руки болтаются как не свои, но устремление одно - выйти. Шаркая ногами, словно бабка, она вышла из комнаты, затем так застыла, будто прислушиваясь. В это же время с кухни вышла девочка в жёлтом платье. Она держала свой путь в ванную, не спешила, не замечая ещё одного в коридоре. Мария, что секунды назад ковыляла, как зомби, вдруг "активировалась" и уже более бодро пошла туда же. Перед закрытой дверью ванной остановилась, снова прислушалась (звук слива унитаза) и через секунду после медленно толкнула дверь - не заперта. Девочка удивлённо уставилась на вошедшую, уже готовая возмутиться, но Мария захлопнула дверь и быстро взяла её за плечи, подняла, а затем с силой усадила на стиральную машинку. Малютка от такого была в ступоре какое-то время, а затем захныкала, и чем сильнее пальцы Марии сдавливали плечики, тем громче была она, попутно брыкаясь и вырываясь из цепких рук. С раздражением девушка дёрнула девочку, что та сильно ударилась затылком об стену. Не на столько сильно, чтобы разбить голову, но достаточно, чтобы потерять сознание. И когда всё сопротивление сошло на нет, Мария медленно поднесла голову к тонкой шейки, оскалилась, готовая вцепится в плоть.       И случилась бы трагедия, и залились бы багровым не только небеса.       В момент, когда зубы чуть не коснулись нежной кожи, в пустую голову, сквозь звон, ворвалось осознание всего происходящего. Мария, когда окончательно пришла в себя, отошла от бесчувственного тела назад, хватаясь левой рукой за правую, дабы до конца обрести контроль над собственным телом. Сейчас она испытывала страх, боясь себя самой и неумения контролировать это, одновременно обвиняя в том, что позволила себе уснуть. Неужели инстинкты, что давно ждали своего часа?       Вот оно! Только усни и вся твоя человечность засыпает вместе с тобой, уступая чему-то тёмному и жадному. Лишь действие, но какое, смогло провести строгую черту между человеком и сущностью Гостя, показав чем отличаются эти два спектра. И пока не примешь обе части и не соединишь в единое, ты ещё не Гость, но уже не человек.