Сломаться

      Исполнение приговора было произведено точно в срок. Как только солнце скрылось и на улице стало не так опасно находится, дверь открылась. В проходе показалась Мария с отсутствующим выражением лица - безразличие, хотя в глазах ещё было что-то, возможно тоска или глубочайшее смирение. Что теперь делать и куда идти, а может уже и не нужно что-то делать? В любом случае хозяин дома изгоняет своего жителя, тыча ружьём в спину, будучи неосведомлённым о покушении, ибо девочка была в таком шоке от произошедшего, что не смогла рассказать. А так бы пуля нашла своё новое пристанище.       Ещё не было достаточно темно, чтобы раствориться, скрывшись от чужих глаз, так что Марии ничего не оставалось делать как сесть под засохшим деревом, что стояло не так далеко от дома, уперевшись спиной об ствол и подтянув колени к себе для удобства. Ждать. Что-то было успокаивающим в этой позе и даже мысли появлялись, пробиваясь сквозь уже не такой громкий звон. Сон действительно смягчает состояние, хоть и несёт за собой последствия. Но вопрос остаётся открытым: что делать? Или идти искать новый дом, или ныкаться по подвалам и заброшкам, словно собака, или же... Может и было бы хорошим решением прекратить существование, но тогда это будет означать слабостью. Не факт.       До полной темноты Мария сидела на своём месте неподвижно, словно статуя, наслаждаясь неприветливой природой. Да, уже не было той зелени, что когда-то, а о ветре можно было лишь мечтать, но в большом пространстве что-то есть своё, возможно дух свободы. Однако с наступлением ночи как-то всё оживилось: бродячие собаки в далеке завыли, некоторые пернатые зашуршали на сухих ветках и даже людские голоса набирали свои обороты, становясь громче, а эхо распространялось далеко-далеко. Время настало для живых.       Шум неторопливого шага раздался где-то сбоку и девушка вышла из исступления, прислушиваясь. Сердце, что казалось давно не волнуется, забилось чаще, отдавая лёгкой болью в грудине - оно приближается. Мария медленно встала, попутно разминая затёкшие конечности, а затем выглянула из-за ствола. Ей не нужно было видеть лицо, чтобы понять кто идёт, так как что-то в животе заколыхалось, знакомое и предвещающее опасность. И всё же она последовала за силуэтом, когда тот прошёл мимо. Она не старалась быть тихой, но и не приближалась слишком. Ведомая любопытством, даже не подумала об осторожности, а жажда эмоций лишь толкала вперёд.       Крыльцо дома, что всегда было тёмным, в эту ночь осветилось старой лампочкой, скрытой под козырьком, словно приглашая к себе, но не долго, ибо свет затмил высокий бледный мужчина, забрав всё себе и оставив другим приходящим лишь свою тень. Мария в это время скрылась во тьме, сидя на корточках в траве. Какая-то её часть понимала, что этот визит не кончится добром, но не спешила что-то с этим делать. Чем дольше она наблюдала, тем острее становились ощущения и это приятно.       Раздался стук в дверь - мощный, повелительный. Длинная тонкая рука не прекращала набивать ритм, взывая к хозяину дома, но как только щёлкнул замок, визитёр утихомирился.       Издалека было не слышно о чём они говорили, голоса будто кто-то глушил, но и активных жестов со стороны гостя не замечалось, что говорило о непринуждённом разговоре. И так длилось довольно долго, пока дверь не захлопнулась перед мужчиной. Это, конечно, никак не смутило, лишь раззадорило. С размахом, бледный начал таранить дверь. Ему понадобилось несколько толчков, чтобы выбить её из петель и войти внутрь одним широким шагом. Мария, завидев это, сразу же поспешила туда, в первую очередь думая, что сможет как-то помешать. Однако когда она дошла и заглянула внутрь, то обнаружила такую картину: бездыханное тело домовладельца лежит на полу, а голова как-то неестественно повёрнута вбок; бледный сидит на бёдрах умершего, склонив голову вниз, рассматривая лицо, а руки свисают по бокам, сделав своё дело.       Убийца заметил чужое присутствие. Он неспешно встал и подошёл к Марии, близко, улыбка расползлась чуть ли не на всё лицо, оскалив белые ровные зубы. В полумраке это выглядело жутко от чего она сделала шаг назад.       Несколько минут оба смотрели друг на друга, молча, будто между ними происходил мысленный диалог, но нет. На самом деле никто из них сейчас не думал, а лишь упивался ощущением далёкого родства, а затем мужчина заговорил: - Нравится вид? - Голос был сдавленным, будто горло в тисках, с игривой ноткой. - Или, может, тебе противно?       Мария взглянула на труп, а затем подняла глаза на него. - Я не приветствую бессмысленное насилие. - Твёрдо и спокойно проговорила она. - Всё ещё сопротивляешься? Вот это и есть бессмысленность. Ты уже не человек, милая, и пора тебе с этим смирится. - Пока я помню о человечности, сопротивление будет иметь место в моей жизни. Я не хочу вредить другим. - Последнюю фразу она проговорила чуть более эмоционально, чувствуя потребность защищать свои позиции от его насмешливого тона. - Они и так скоро все умрут. Рано или поздно. Мы лишь им помогаем обрести покой. - Мы, это ты и другие Гости? Зачем? - Мир меняется. Кто не успел за ним, тот должен отойти.       Мужчина внезапно потянул руку к её шарфику, но Мария преградила путь, положив свою руку туда. Этот маленький жест будто разбудил в ней страх перед ним или же усилил, так как его присутствие и так будоражило. Это неприятно, но и одновременно притягательно, что не даёт ей просто развернутся и уйти. Конечно же он это чувствует, и потому снова тянется к ней, как бы дразня. - Прекрати. - Собрав всю строгость в голос, остановила она. - Ты так дорожишь прошлым. - Усмехнулся он. - В твоём случае это уже не имеет ценности. Я знаю, что у тебя никого нет. Только эта памятная вещь. Или же то, что под ним? - Откуда ты это знаешь? Мы же не встречались ранее. - Мария покачала головой, чувствуя как эмоции нахлынывают, словно волна. - Ты не можешь... - Сотворитель знает свои творения, милая. - Перебил бледный, прищурив глаза от удовольствия наблюдать за её беспомощностью. - Ты поймёшь это если позволишь себе вспомнить.       Мария отвела взгляд в сторону, чтобы ничего не отвлекало от дум. Действительно, она уже начала понимать смысл его слов и от этого становилось дурно. Шея, как дополнение, напоминала о себе лёгкой болью, пульсируя под пальцами, так как Мария всё это время мяла шарфик. Мужчина же терпеливо ожидал, следя со своим каким-то интересом за её ожившей мимикой. Ему нравилось, что в процессе своих размышлений она теряет всю свою браваду, превращаясь в потерянного и сломленного человека, чтобы потом трансформироваться.       Воспоминания, что были скрыты психикой, под влиянием бледного Гостя всплывали, будто светлячки. Крохи образов строили мостик через обрыв забвения. Вот она идёт с работы поздно ночью, вот видит в руке бутылку из тёмного стекла, а вот и чьё-то чужое прикосновение на плече. Так всё вперёд и вперёд, пока не дошли до засохшего дерева, она и незнакомец, который что-то шептал ей. Затем видит лицо уже над собой, такое неказистое, но с такой сладкой улыбкой, что заглушает тупую боль в душе, отвлекая внимание, пока руки... бледные руки тянутся к шее.       Девушка вновь посмотрела в лицо мужчины, и глаза её тут же округлились. Все воспоминания, что прятались, боль от потери подруги, что глушила безмолвием разума, наконец прорвались. Ошеломлённо, она попятилась назад и упёрлась спиной об дверной косяк, чувствуя слабость в ногах. Главный злодей её истории стоял перед ней со своей насмешливой улыбкой, будто ожидал признательности за всё что было. Зачем он это сделал? Почему всё это произошло? Эти и многие другие вопросы, что вертелись в голове, она хотела задать ему, потребовать ответа, но вместо этого лишь коротко вскрикнула, взявшись за шарф мёртвой хваткой. А когда эмоций стало слишком много, то медленно сползла на пол, устремив взгляд куда-то вдаль, возможно даже не в эту реальность. - Не драматизируй. Ты не единственная такая уникальная. Я бы даже сказал, что ты испорченный продукт. - Мужчина присел на корточки рядом с ней, положив руку ей на плечо. - Надо было просто придушить тебя, как кролика, но сейчас даже интересно за тобой наблюдать.       Мария не обращала на него внимание пока он говорил, прибывая в прошлом и утопая в негодовании. Эмоций слишком много, чтобы хоть что-то сделать или сказать. - Тебе лишь надо почувствовать вкус крови, и тогда всё это пойдёт на второй план. - Продолжал монолог Гость, в притворной нежности поглаживая её плечо. - Если тебе нравится страдать, то можешь сидеть тут или в подвале. А можешь позволить себе сделать всё, что хочется. В этом и прелесть. Никто не будет останавливать.       Мужчина выпрямился и перешагнул порог, не посмотрев на это безобразие на полу, будто потерял всякий интерес. То что он хотел, уже сделал и сказал, и можно идти дальше выполнять своё, только ему известное, предназначение.              До самого рассвета Мария сидела на том же самом месте. Звон в ушах усиливался с каждой потухшей звездой, что глушил остаток мыслей. Эмоции поутихли и на месте них лишь пустота. Слёз не было, глаза уже не способны выплакать боль, так что вся буря снова была заточена в бутылке и похоронена в песке. Как скоро пробка не выдержит давление - неизвестно, но отныне никто не посмеет даже близко подойти к проклятому сокровищу.       Шарфик был аккуратно сложен и спрятан туда, где его никто не найдёт.