Глава III "Кровь за кровь"

***

      Энджел уже очень давно не слышал своего настоящего имени. Оно казалось чужим.       Сознание было в тумане, нить здравого смысла медленно рвалась. Светлые волосы, падая чёлкой, прикрыли изумлённые глаза, в которых читался страх увидеть человека, что медленно приближался к Дасту. Руки судорожно сжались в кулаки, отчего костяшки побелели и больно впивались ногтями в ладони. Возможно, Энджел через боль хотел привести себя в здравые мысли. — Ты глухой? — вновь послышался всё тот же родной, но забытый голос.       Это был молодой человек средних лет в строгом сером, приталенном костюме, который подчёркивал подтянутую фигуру незнакомца. Шляпа того же цвета спадала на лицо, прикрывая глаза.       Держа в пальцах почти догоревшую сигару. Мужчина, даже не задумываясь, с презрением бросил её куда-то себе под ноги, не смущаясь, что они едут в электричке. Выдыхая, он оставил неприятный столб табачного дыма.       Дым огладил щёки незнакомца, а после добрался и до Энджела, словно маня. Энджел неохотно поднял глаза на почти забытого знакомого. — Чезаре? — с дрожью в голосе, словно вспоминая, правильно ли он произнёс имя, промямлил себе под нос Даст.       Мужчина вопросительно выгнул густую бровь и уставился карими глазами в немом вопросе на Энджела. Демон не ожидал встретить этого человека, а может, просто не хотел лишний раз травить свою душу воспоминаниями прожитой жизни? Ведь последнее, что он помнил перед тем, как кануть в небытие, это забежавший в его тёмную, пропахшую табаком и порохом комнату Чезаре, что судорожно держал у себя на руках обмякшее тело друга, пытаясь привести того в сознание. Те же карие глаза с покрасневшими белками, налитые слезами, сейчас вопросительно исследовали Энджела. — Твой знакомый? — поинтересовалась Шарлотта. Конфликт с Аластором закончился быстро, как будто ничего и не было. Лишь неприятный осадок витал в воздухе. Аластор же самодовольно поглядывал на взволнованную Вегги, пытаясь увидеть что-то в её глазах. Но, получив осуждающий взгляд Хаска, наконец-то перевёл глаза на подошедшего к ним незнакомца.       Вегги нервно растирала ноющие от боли щёки, что пару минут сжимались под натиском агрессии радиодемона, и злобно пронизывала молниями из-под лба лицо Ала. Будь у неё хоть что-то острое, она в ту же секунду вонзила бы Аластору прямо в сердце и стёрла эту вечно красующуюся белоснежную улыбку на смуглом лице. — Ох, прошу меня извинить. Как некультурно с моей стороны, — посмотрел незнакомец на поодаль сидящих от Энджела людей. Видимо, он думал, что тот едет один. — Я Чезаре Бонелло, мы с Энтони… — замялся брюнет, подбирая правильные слова. — Партнёры по работе, — перебил его Энджел, всё сильнее сжимая костяшки рук. — Да! Партнёры! — мужчина бегло осмотрел друзей Энтони, отмечая у себя в голове несуразность некоторых костюмов. — О, классно! А мы его друзья, приехали погостить из… из… — Шарлотта замялась, она не знала земных городов, глаза забегали в поисках подсказки.       Из всех присутствующих только Хаск, Энджел и Аластор жили на Земле, и она надеялась, что они как можно быстрее подловят её задумку, чтобы придумать маленькую историю. — Я с моей милой коллегой из Луизианы приехали в печатное агентство, чтобы выпустить в тираж пару её книг, — сразу подловил игру Шарлотты Аластор и протянул свою руку в знак знакомства, не обращая внимания на расширенные глаза Шарлотты, что сидела напротив.       Возможно, она отреагировала куда проще, если бы не последние его слова. Шарлотта и так запуталась в раннее увиденной ею истории, и у неё почти получилось выпустить из памяти прожитую ею жизнь, где она была обычной девушкой. Но Аластор надорвал болевшую рану, что с новой силой заныла. Во рту пересохло, а в голове начали одна за другой всплывать картинки, словно в ускоренной съёмке. Голубые глаза Шарлотты устремились прямо на Ала. И тут она поняла, что перед ней стоит тот же мужчина, которого она видела в книге. Те же глаза, излучающие мощную энергию его личности, то же лицо, на котором не было ни единого изъяна. Такой родной и такой чужой. Близким он остался в прошлом, сейчас это не тот Аластор, которого она видела, да и он ли это был? Перед ней стоит в человеческой обёртке радиодемон, давно утративший свою человечность. — О! Новый Орлеан, прекрасный штат!       Аластор чувствовал себя как рыба в воде. Прошло десять лет с его смерти, но в основном мир оставался прежним. Неизменная одежда, те же люди со свойственной им на тот период времени манерой речи. Интересно, осталась ли несменяема музыка? Ал любил после работы включить радио и настроить волну с джазом, выпивая возле камина ржаной виски марки Jim Beam и медленно затягиваясь крепкой кубинской сигарой со сладковато-пряными нотами.       Чувствуя на себе озадаченные голубые женские глаза, что изучали мужчину, Ал с ехидной улыбкой принял протянутую в ответ руку. — Я из Лас-Вегаса, тоже приехал по делам к сестре, — начал свою историю Хаск и указал на Вегги, когда дело дошло до его былины. — Она живёт здесь, держит магазин одежды, а я работаю в казино. Подзаработал пару деньжат, чтобы помочь ей с деньгами. Вот и решили заодно к другу заскочить.       И такое же быстрое рукопожатие в знак этикета. Ничего более. Вегги решила не отнекиваться, наоборот, хотелось сказать спасибо Хаску, что он подумал и о ней. Сейчас говорить хотелось меньше всего. — Приятно со всеми познакомиться. Как будто родня приехала, да, Эн?       Энджел повернул голову к рядом сидящим демонам, словно проверяя, во сне ли он, и встретился со взглядом каждого. Он говорил что-то своё: Шарлотта волновалась, Хаск надеялся, что рассказал правдоподобную историю, ища в глазах Энджела одобрение его словам. Вегги любопытно изучала демона: после того как они попали в прошлое, мужчина очень сильно поменялся, возможно, девушка переживала о его состоянии. Аластору же было плевать. Единственное, что он отметил для себя, смотря на Энджела: костюм, который дала ему Шарлотта, шёл ему куда больше. "И вправду, как семья", — подумал про себя Энджел. — А одежда на некоторых из вас, эм... как бы это сказать? — Мы были на фестивале, вот Шарлотта и Хаск решили примерить на себе, — отчеканил Энджел. — Верно, поэтому, как истинный джентльмен, я не мог смотреть, как моя коллега щеголяет с голой задницей! — засмеялся Аластор, от чего на смуглом лице выступили морщинки. Его задор подхватил Чезаре и засмеялся в унисон. — Это да, фестиваль здесь — единственная отрада глаз! — вытирая слезу от смеха, Чезаре подошёл ближе к радиодемону и ухватился за поручень.

***

      Старая электричка резко завизжала и заискрилась, подъезжая к их станции. Ржавая дверь, заедая, открылась, выпуская из своего чрева пассажиров. Народ, подобно тараканам, разбежался кто куда. Спешка мегаполиса была непривычна для демонов. После недолгой заминки, пока Энджел вспоминал, куда им дальше, они пошли на выход из пропитанного смрадом метрополитена вместе с новым компаньоном в лице Чезаре, который не отлипал от Энджела.       Выйдя из метро, Энджел направился в сторону дома, теперь уже по знакомым ему улицам. Старые, покосившиеся дома, знакомый магазин с выпечкой, в котором он покупал первоклассные для этого места булочки с изюмом. — О, смотри, Роберто опять за своё!       Повернув голову, Энджел увидел старика, державшего в руках деревянную большую табличку с надписью: «Зачем умирать за Данциг?». Хоть она и висела у него на шее, мужчина всё равно вцепился в неё, подобно сумасшедшему, а возможно, он им и был. Голос охрип от постоянного крика в пустоту; кашляя, мужчина не замолкал. — Что это с ним? — озадачилась Вегги. — А что ещё может быть? Сына забрали на фронт, вот и поехал кукухой.       Так странно осознавать, что сейчас люди страдают, молятся за мир и чтобы их любимые вернулись живыми, когда в XXI веке человечество живёт иначе. Шарлотта с жалостью в глазах посмотрела на мужчину, что не переставал кричать. В аду всё совершенно иначе: там ты уже мёртв, у тебя нет страха, привязанности, а также чувства долга. Чарли отмечала для себя, какие же всё-таки люди интересные создания. И здесь жил Энджел? — Не смотри на него так, — поравнялся с ней Аластор, не удосуживаясь даже бросить кроткий взгляд на старика. — Почему? Его сына забрали на войну, он скучает и переживает. — Это жизнь, и ты с ней ничего не поделаешь. У каждого своя судьба. — Да, но всё равно это довольно… — девушка замолчала. — Сейчас этот мир более жесток, чем тот, который есть в наше время. — Мир делают людишки, но мне довольно интересно наблюдать за тем, как через десять лет мир перевернулся с ног на голову. Жаль, не застал. Аластор коротко засмеялся и приобнял за худые плечи Чарли, уже не впиваясь своими когтями, как это было у них в аду. — У тебя есть отличная возможность посмотреть на будущих грешников в своей среде обитания. — Но не все же попадут в ад! — Люди готовы уничтожить друг друга, разорвать по частям. Так что, принцесса, не будь так простодушна. — Я не простодушна, это не их вина, что отправляют убивать. — Они скот, которыми управляет пастух, безмозглые создания, не имеющие своего "Я". Аластор сильнее сжал руку на плече Чарли, словно пытаясь почувствовать через ткань плечо девушки, напомнить себе ещё несколько раз, что это не сон, а рядом с ним настоящая Шарлотта. — И я знаю, о чём говорю, дорогая.       Шарлотта недовольно поморщилась и подняла голову на рядом идущего радиодемона. Возможно, она хотела задать ему вопрос о произошедшем пару минут назад в электричке, но, больно прикусив изнутри губу, лишь отвела голову в сторону, оставив это на другой момент. Мужчина негромко хмыкнул, но Магне этого не услышала.       Вегги с Хаском шли впереди Аластора и Чарли, но улавливали неприятную обстановку, что нагнеталась с каждым их встреченным взглядом. Хоть Хаск был в одних штанах, его вид не особо смущал. За всё то время, что они прошли, мужчина понял, что в городе бывают индивиды и поинтереснее. — Что за чушь он несёт опять ей? — Отчасти я с ним согласен, — неохотно признался Хаск, сдерживая порыв закурить сигарету. — И почему же? — Люди и правда тупые создания, вот и всё. — Хаск не был любителем рассусоливать свои мысли, как это делал Аластор. Просто высказал свою точку, а дальше пусть каждый решает для себя. Вегги озадаченно посмотрела на мужчину, что резко замолчал. Ей показалось, что в долю секунды в его глазах она увидела печаль, но решила отделаться от этой мысли. — Энтони, нам нужно будет с тобой к концу недели уговорить Лоренсо, иначе наши потоки заглохнут. А ты сам понимаешь, что если наркота встаёт, то встаёт и всё остальное. — А, да. Слушай, давай завтра, я неважно себя чувствую. — Только до завтра. Ты и так дотянул этот разговор до конца недели, хотя должен был решить эту проблему за день. — Чезаре, я понял тебя, решу всё завтра. — Не забудь появиться перед боссом, отчитаться по точкам. Энджел как-то помрачнел. Шарлотта хотела было подойти к парню, но её руку схватил Аластор и сжал, не давая сделать шаг вперёд. — Ты чего? — Не вмешивайся никуда в этом мире.        Шарлотта от удивления хотела что-то добавить на его настойчивость. — Кто знает, что может произойти? Мы не должны быть здесь. С неохотой, но она согласилась с мужчиной. Пока неясно, что может произойти в этом мире, если история поменяется.

***

      Энджел встал перед своим домом. На серо-коричневых стенах, размытая дождями краска, словно плача, потекла. Возможно, оно так и было: дом чувствовал своего хозяина, проникал в его душу, проецируя на себе все его страдания. Блондин не торопился заходить внутрь своего прошлого. Возможно, боялся неизвестности, а может, себя прошлого. Кто знает, сколько бы он так простоял, всматриваясь в обветшалый кирпичный дом. Но он должен переступить, сделать первый шаг к себе.       На почтовом, ржавом, красном ящике, что ломился от почты, почти не было места, поэтому почтальоны аккуратно складывали письма и газеты рядом. — Перебери ты уже эту почту, а то подумают, что там помер кто. — А? Да. — С ним точно не в порядке, — констатировала Вегги, наблюдая, как мечется Даст. — И его можно понять, я бы чувствовал себя точно так же.       Каково это, после своей смерти возвращаться живым в те далёкие места, которые ты считал уже никогда не увидишь? Наверное, паршиво. Попрощавшись с другом, что жил в нескольких кварталах от него, Энджел глухо выдохнул воздух из лёгких, будто всплывая из глубины. — Что ж, приглашаю в гости, — борись, борись, Энджел.       Внутри дома было всё так же. Казалось, что его хозяин вышел пару минут назад, ни намёка на вековую пыль. Ещё горячий, недоеденный бутерброд с жирным беконом и почти остывший кофе. По телу прошёл рой мурашек. Ещё вчера Энджел спал в одном из номеров отеля, а сегодня он видит почти остывший, свежий завтрак. Здесь был Он? Или кто-то другой? Энджел хотел пройти вперёд, но ноги будто вросли в старые деревянные доски, что неприятно поскрипывали от лёгкого надавливания. Дом встречал хозяина своей зловещей тишиной, что холодом окутывал Энджела. Шторки на кухне слегка покачивались от лёгкого сквозняка, будто зазывая пройти дальше, в самый мрак обители. — Ну и лачуга у тебя. А я думал, у меня хуже, — почему-то решил разрядить обстановку Хаск, проходя дальше хозяина дома вглубь и устраиваясь в старое зелёное с махровой обшивкой кресло, что приятно пригревало голую спину мужчины. — Неплохо. Видимо, из-за твоей демонической сущности я думала, что здесь будет... — Вегги замолчала и прошла в гостиную к Хаску, присаживаясь рядом на такой же диван, что стоял напротив.       Следом прошли так же Шарлотта и Аластор. Последний что-то внимательно осматривал и, не заметив телевизора, а стоящее на кофейном столике маленькое радио тридцатых годов, самодовольно улыбнулся, направляясь в его сторону.       Кто остался стоять на всё том же месте, это Энджел. Он правда пытался пройти вперёд, но что-то его останавливало. Гостиная соединялась с холлом, обшарпанные бежевые стены давили на Энджела, отчего в ушах загудело, а взор замылился, как в тумане. Воздуха не хватало, грудную клетку спёрло цепкими, когтистыми лапами, что сдавливали его сердце, будто мягкую игрушку.       Аластор, уже успевший подойти к радио, настроил по памяти нужную ему волну, наслаждаясь желанным всё это время джазом, и убавил звук, чтобы он не был слишком громким. Из динамика послышались ласковые, спокойные ноты саксофона и пианино, что заполнили помещение. Радио-демон прикрыл на мгновение глаза от удовольствия. Звук проникал в каждую досочку дома, ласкал одинокие стены, словно потерянная ребёнком мать. Тишина уже не казалась тяжёлым камнем, а атмосфера немного разрядилась.       Шарлотта осторожно подошла к Энджелу и взяла аккуратно за холодную руку, словно боясь спугнуть пугливого зверя. — Пошли, хватит стоять.       Сказать ей спасибо? Однозначно. Почувствовав тепло чужой руки, Энджел приятно улыбнулся, сдерживая комок в горле. Сейчас в этой ситуации он не один, как бы ему ни было тяжело, но рядом есть хоть кто-то, кто поймёт его и поможет. Да просто выслушать будет уже достаточно, лишь бы он не держал кандалами груз в себе. — Спасибо. Шарлотта искренне улыбнулась.

***

      В пустом отеле лежала открытая книга, а на её первых ветхих страницах оглавления кровавыми красками появилась надпись: Глава II "Энджел, или же правильно сказать Энтони?"

***

      Сейчас все отдыхали после тяжёлого дня: сил не хватало ни на что, даже на разговоры. Демоны вслушивались во включённое радио Аластора. Головы были тяжёлыми от накатившей усталости, казалось, ещё пару минут — и они упадут в глубокий сон. Лишь один Аластор ходил туда-сюда, словно заведённая юла. И вот он снова появляется в гостиной с какой-то книгой, внимательно вчитываясь в текст. — Ты, оказывается, умеешь читать, мой друг? — Энджел закатил глаза. Хотел бы он сказать, чтобы Ал перестал лазить по его дому, но его ли это дом? Да и разве Аластор послушает? — Ты можешь уже сесть? Мельтешишь только перед глазами. — Аластор задиристо посмотрел на Хаска, от чего в уголках глаз появились морщинки, и пристроился к стене поодаль ото всех, всматриваясь в лица, словно наблюдая за жертвой и готовясь напасть. — Так, отлично, у нас появилась спокойная обстановка, чтобы предпринять какие-то действия, — хлопнула в ладоши Чарли, обращая на себя внимание всех присутствующих в тёмной гостиной. — А что мы можем? Книги у нас нет, как, собственно, и всего: ни сил, ни денег. Мы бомжи, — наконец-то начал участвовать в их разговоре Энджел, возвращая себе ясное сознание. — Но ты вроде бы работаешь? — И после слов Вегги Энджел вспомнил, что всегда на кухне хранил пару карманных. Парень рывком встал с холодного пола и ринулся на кухню. После нескольких разбитых чашек он вернулся в гостиную с парой долларов в руках. Лица хоть немного, но посветлели: на эти деньги можно купить подобающие костюмы всем. Энджел, положив их на кофейный столик, что отделял кресло и диван, уселся обратно. — Отлично, с одной проблемой разобрались. Теперь следующая. Ал, ты точно не знал, что так может всё получиться? Брюнет недовольно сощурил янтарный взгляд и зачесал выпавшие вьющиеся пряди назад. — Нет, дорогая Чарли, повторюсь: если бы знал, то не стоял бы тут, — видимо, вспоминая инцидент с Вегги, у последней неприятно забилось сердце. Она, конечно, слышала про него, но прочувствовать эту ненависть на себе было другим. Он словно хищник готов был разорвать её, и если бы не Чарли, он бы это сделал. Но, как ей раньше казалось, Ал был более сдержаннее, чем сейчас. — Так, если здесь нет вины Аластора, то что это может быть? — Помнишь, ты встречалась с отцом? Что он тебе сказал? — спросил Хаск, поджигая найденную в доме Энджела сигару Montecristo и затягиваясь так желанными землистыми и минеральными нотами. — Ничего такого. Папа сказал, что создал её ради потехи и не закладывал особо смысла, — Шарлотта облокотилась локтями об свои колени. Она всё ещё сидела в одежде Аластора, от чего неприятно Разгладила складки на пиджаке. — Он ещё говорил, что грешники сами наделили её силой. — Нет ничего страшнее людских желаний, — решил присоединиться Ал, поглаживая пальцами подбородок в раздумьях. — Окей, если эту книгу наделили силой грешники, то это всё равно не даёт ответа, как нам выбраться отсюда? — Энджел поднял голову и зарылся в свои светлые локоны, прикрывая уставшие красные глаза, будто ища ответ в своей голове. — Верно, и почему мы оказались в то время и в городе, где жил Энджел? — Хаск тяжело выдохнул из лёгких дым, выпуская его. Шлейф табака окутал гостиную, а одиноко горевшая керосиновая лампа, что стояла посреди старенького кофейного столика, придавала интимную обстановку. Дым гулял по помещению, заглядывая в книжный шкаф, что ломился разными книгами, и к рядом стоящей тумбе, на которой стояло играющее медленную мелодию саксофона радио. — Когда я её читала, я была во времени, когда жил Аластор, но тогда было всё немного иначе, чем сейчас, — Шарлотта аккуратно, с опаской посмотрела на Аластора, будто спрашивая его разрешение говорить об этом. Но мужчина лишь вопросительно посмотрел. И Чарли поняла, что ей можно продолжать. — Здесь мы не потеряли себя самих, мы помним, кто мы и что нам нужно вернуться обратно. Там же я была другим человеком, как и вы. Кажется, я начинаю понимать, что хочет книга. — И что? — среагировал Энджел. — Возможно, я ошибаюсь, но может быть, она хочет, чтобы мы разобрались в себе? Приняли демонов прошлого, открыли свои сердца, ну, знаете, без масок? — Нет, нет, нет! Что за бред? А ад и рай тогда для чего? — Вегги не хотела слушать весь этот сюр. — Но не спроста мы попали в мир Энджела, так ведь? Значит, ему нужно что-то вынести для себя? — Вновь пережить смерть? — Энджел... — Я не хочу опять чувствовать этот ужас, хватило и в первый раз, знаете ли. — Предлагаю денёк пока ничего не делать и просто понаблюдать, — почему-то предложение Аластора восприняли все с охотой. Возможно, и он иногда мог давать дельные советы.       По итогу их обсуждения все решили переждать день, как и предлагал Аластор. На настенных круглых часах с римским циферблатом было семь вечера. Шарлотта гадала, заметила ли Ниффти их пропажу? И сколько времени в аду? Сейчас они сидели в доме Энджела, где он жил век назад. Странное ощущение. Но в душе Чарли было спокойно, она уже немного начала свыкаться с местной обстановкой. — Кстати, я заметила ещё кое-что. Когда мы знакомились с твоим другом, Ал и Хаск в своих историях местами попали в ту, где была я. — Я не знал, — сразу отрекошетил Хаск. — Ал? — М? — Ты не скажешь, понимаю? — Знал ли я? Нет, просто сказал по наитию, что первое в голову пришло.       Только сейчас, в благоприятной обстановке, Чарли может рассмотреть каждого в его человеческой форме. Вся демоническая ипостась осталась в аду. Перед ней обычные люди. Хаск морщил и без того морщинистое лицо, когда затягивался табаком. На чёрных волосах виднелась седина, выдавая его немолодой возраст. Щетинистое лицо то и дело кривилось после каждого встречаемого его угольным взглядом Аластора.       Каштановые длинные волосы Вегги, что были завязаны в хвост, ручьём сползали по смуглым, тонким, иногда вздрагивающим плечам. Пухлые губы были вытянуты в длинную напряжённую полоску, когда она видела своими карими глазами в поле зрения радиодемона.       Сам же Аластор оставался знакомым взору Шарлотты, возможно, из-за того, что она до сих пор помнит его человеческую форму. Те же глаза, то же лицо и хитрый прищур. Лишь одежда из ада выдавала фальшь личины человека. Неожиданно их взгляд встретился. — Любуешься? — Что!? Нет! Просто необычно видеть вас такими, — загорелась багровым румянцем девушка и быстро отвела взгляд, чувствуя боковым зрением, что Аластор продолжает сверлить её. Внутри что-то неприятно щёлкнуло. Девушка почувствовала себя кроликом в когтистых лапах. Неприятные мысли лезли в голову. Чарли было интересно, возможно ли, что от того, что они на Земле, их человеческая натура будет проступать через демоническую? Ал уже показал в электричке нехарактерное ему поведение, как и Энджел. Но, возможно, это лишь домыслы. — А ведь правда, мы так зациклились на этом мире, что даже не обратили на себя внимание, — потирая плечо, сказал Энджел. — И почему у Аластора такое симпатичное лицо? Несправедливо, я считаю. — Мама мне всегда говорила, что я был самым красивым, — самодовольно усмехнулся обладатель симпатичного лица и подошёл ближе ко всем, садясь рядом на диван к Шарлотте и Вегги, от чего тот слегка прогнулся под тяжестью мужской фигуры. — Но девушкам идёт их человеческая форма.       И только сейчас до Шарлотты дошло, что она тоже перетерпела изменения. Она выглядит точно так же, как и в прошлый раз? Те же глаза, те же волосы и тело? По спине прошёл неприятный холодок, покрываясь мурашками. Кончики пальцев похолодели. — Не тешь его самолюбие, он и так самовлюблённый мудак, — докуривая, процедил монотонно Хаск, тянясь к серой, потрескавшейся фарфоровой тарелке, что принёс Энджел пару минут назад с кухни, когда ходил за деньгами. — А что? Я не могу любоваться этой милой личиной? — Личина — это единственное, что милое в тебе, — намекая на характер Ала, Хаск озлобленно затушил об тарелку сигару, тяжело возвращаясь в кресло. — Хахаха, ну ты и шутник, Хаскер. Мужчина вновь поморщился от смеха радиодемона и увёл дымчатые глаза на девушек, отмечая их человеческую красоту. — Энджел, у тебя есть что одеть? — Хаск решил не тратить и без того немного денег, и, если он правильно понял, когда Энджел был человеком, носил вполне нормальные костюмы. — Было парочку, дайте минуту. — Демон поднялся со своего излюбленного места на полу и направился в комнату.

***

      Войдя внутрь, сердце вновь отдало неприятным ударом. Старая деревянная кровать, что от старости проседала, была незаправленной. Шкаф с открытыми на распашку дверцами открывал небрежность хозяина. Обратив внимание на стоящую на лакированной тумбе, рядом с кроватью, фотографию в рамке, Энджел медленно, будто преодолевая болото, что затягивало его в трясину, подошёл к ней, всматриваясь в счастливые лица изображённых. Рука не спеша потянулась к фотографии.       Подняв её, парень медленно прошёлся грустным изумрудным взглядом. Сердце ещё плотнее сжалось в тиски, глаза неприятно защипало. Мрачная атмосфера комнаты окутала вошедшую фигуру Даста, словно паутина. Сделав глубокий вздох, будто напоминая, что он ещё здесь, мужчина тяжело, но аккуратно поставил её на место, переворачивая фото, лишь бы вновь не увидеть людей на ней.

***

— Хаскер, я и не думал, что ты такой старый! — Завались, мне всего сорок восемь. — А я думал, все шестьдесят!       Хаск тяжело прикрыл подрагивающие от нервов глаза и повернулся к Аластору, который самодовольно улыбался. Хорошее настроение демона бесило мужчину. Видимо, его ничуть не напрягала ситуация, в которой они оказались. Хаску казалось, что Аластор, наоборот, наслаждался этим. Когда они шли по городу, ехали в электричке и шли до дома Энджела, он не увидел и грамма растерянности во взгляде радио-демона. — А тебе все двенадцать. — Вздор! Это милое лицо выглядит на все двадцать пять! Правда, ему на несколько лет больше. Так ведь, дорогие дамы? — Боже, где там Энджел с вещами? Ещё минуту я не выдержу, — прошипела Вегги, прикрывая рукой лицо, напряжённо оттягивая его. — Дорогая, ты всё ещё злишься на меня? — Нет, блять! Мне всё понравилось! — начала язвить девушка, шипя. — Вот видите, никто ни на кого не держит обид!       Нахальность Аластора начала бесить Вегги ещё сильнее. Горящие от злобы карие глаза устремились на Ала, который сидел рядом с ней, прожигая в нём дыру. Хотелось придушить эту скотину. — Ты издеваешься надо мной? — Возможно, — мужчина облокотился на спинку дивана и ответил таким же взглядом.              Шарлотта, что всё это время была рядом и молчала, тяжело вздохнула и, взяв рукав Аластора, сжала, приглашая с собой отойти недалеко для разговора. Мужчина поддался рвению девушки и, поднявшись, последовал следом, провожаемый разгорячённым взглядом Вегги. Когда они отошли на кухню, где их не услышат, Чарли села на такой же старенький, как и всё в этом доме, стул. Мужчина последовал её примеру и тоже уселся рядом с девушкой, пододвинув стул. Тишина, что заглушалась работающим холодильником, резала слух. За окном то и дело ездили машины и доносились чьи-то крики. — Слушай, тебе не кажется, что ты слегка перегибаешь? — Вздор. Шарлотта тяжело вздохнула и прикрыла глаза, возможно, таким образом она готовила себя к дальнейшей, не очень приятной беседе. — Ал, ты мне не чужой. С того времени, как ты работаешь у нас в отеле, ты стал близок и дорог мне, и видя, как вы ссоритесь, не может не ранить. — Девушка на минуту замолчала, будто обдумывая следующую фразу. — Послушай, мы сейчас в не лучшем положении, и, возможно, твои действия — это способ справиться со стрессом, но и им тоже тяжело, как и тебе. Не мог бы ты быть чуточку тактичнее?       Всё это время улыбающийся мужчина задумчиво отвёл взгляд на работающий белый холодильник, будто его собеседницы и не было рядом. Слегка погладив озадаченно подбородок двумя пальцами, мужчина встретился янтарным, прямым взглядом с лагуной Чарли. — Дорогая, я не знаю, откуда у тебя появилась такая мысль в голове, но это всего лишь твои домыслы.       Скрытность Аластора начала раздражать Чарли. Почему сейчас он не может ей открыться? Почему ведёт себя так, выставляя её клоуном? Она понимала, что у него много причин на такие поступки, но разве ситуация, в которой они оказались, не говорит им держаться всем вместе? — Ал, вот ты даже сейчас делаешь из меня чокнутую, но я же не слепая!       Радиодемон удивился неожиданной грубости девушки. Глаза Чарли судорожно бегали, пальцы то и дело переплетались несколько раз, а голос дрожал, как маленький листочек на ветру. Приятная картина его взору, от которой он не мог оторвать взгляд, будто пропечаталась, боясь забыть всё им увиденное. Если его действия заставляют выражать её такие эмоции, он будет это делать постоянно, лишь бы собственнически лицезреть её: взволнованный взгляд, дрожащий голос, судорожное тело. Он не понимал, почему его веселит такая Шарлотта, да и не хотел, при жизни уже накопался в душе. — Ал, я лишь хочу попросить тебя, как друга. Давай пока мы не выберемся отсюда, ты не будешь докучать Вегги, Хаску и Энджелу. — голос, заполненный мольбой, будто музыкальная струна, ударил глубоко в мужчине, рассыпаясь на несколько нот. — Ты так заботишься о них, но что насчёт тебя? — что-то в этом вопросе было скрыто от самого демона и от Шарлотты. — Со мной делай, что хочешь. Хочешь подтрунивай, хочешь срывай свою злость, но только не теряй истинного себя. — с безнадёгой ответила девушка. Она понимала, что Ал таким образом боролся с неизвестностью, в которой они оказались.       Хоть он и скрывал глубоко внутри эти причудливые чувства: страха и опасности, но он такой же, как и все здесь. Возможно, более собранный, но чем он отличается от того же самого Энджела? Скорее всего, холодной головой и стойкостью характера, этим они и были разные. Но каким бы человек ни был сильным, иногда и бетонная стена даёт трещину. — Это сделка? — Это дружеская просьба. — Хм, я обдумаю твоё предложение. — Ал, мне нужен ответ сейчас. — увидев, что радиодемон собирается её покинуть и оставить одну за столом, не дав чёткого ответа, Чарли подорвалась с места и ухватилась ледяными пальцами за смуглую, напряжённую руку, останавливая. Хоть это и был импульсивный поступок, о котором она позже будет жалеть и винить себя, что пересекла черту, но ей нужно наладить между всеми, как можно скорее, отношения. — Пожалуйста.       Аластор с презрением в глазах и с оскалом в пол-оборота, сверху вниз, посмотрел на державшую его Чарли. Глаза той были почти налиты слезами, но девушка сдерживала порыв эмоций. Внутри мужчины неприятно разжигался огонь, увеличиваясь в пожар. Желваки напряглись, на висках вздулись вены, сомкнутые с силой зубы, казалось, треснут от напряжения. Мужчина с презрением стряхнул руку девушки, будто надоедливую мошку. По телу прошлась неприятная дрожь. — Я же сказал, что обдумаю. — после грубо брошенной фразы Аластор удалился из кухни.

***

      В гостиной, уже вовсю, Энджел презентовал Хаску и Вегги свои костюмы, попутно вспоминая, когда и где он их раньше носил. От Вегги не утаилось, что разговор Чарли и Аластора был скверным, так как ветавшая между ними напряжённая атмосфера давила. Когда Шарлотта подсела к подруге, девушка решила не расспрашивать её, а лишь холодно бросила взгляд на подошедшего к Энджелу и Хаску Ала. — Вот это как раз твой размерчик. — поднимая белую однотонную рубашку, Энджел приложил её к груди Хаска, который вопросительно изучал крой. Аластор осматривал гардероб Энджела, кривя нос. Хоть одежда Даста ничуть не отличалась от той, которую он носил, но было видно сразу, что Энджел при жизни экономил. — Хм, пожалуй, я верен своему костюму. — Но ты весь красный. У нас так сутенёры ходят. Ещё, не дай бог, примут за своего. — почему-то брошенная фраза Аластором огорчила Энджела. — Пусть только попробуют. Не став препираться с радиодемоном, хозяин дома, что уже переоделся в свои человеческие вещи, а именно в нежно-розовую рубашку, что слегка выпирала в заправленные бежевые клетчатые широкие брюки с высокой посадкой. Хоть образ был слегка небрежным, но дополнял его носителя, олицетворяя хозяина вещей. — Девчат, ну для вас у меня ничего нет. — Не страшно, мы можем купить что-нибудь. Денег как раз должно хватить. — Шарлотта доброжелательно улыбнулась, хоть внутри ещё было неприятное покалывание после их беседы с Аластором. Энджел протянул костюм Шарлотты, в котором расхаживал всю дорогу до его дома. — Выброси, мне он не нужен. — Может, проводишь нас до местного магазина одежды? — включилась в разговор Вегги. — Отличная идея! Так, встаём, встаём, булки не мнём. — загорелся Энджел.       Почему-то ему хотелось показать им Нью-Йорк, в котором до смерти жил демон. Хаск не особо испытывал энтузиазма. Дорога его вымотала, да и не только она. Единственное, что хотел мужчина, это пригубить пару стопочек крепкого и провалиться в сон. Попросив Энджела купить алкоголь, мужчина плюхнулся на диван и попытался забыться.

***

      Энджел шёл впереди, рассказывая о каждой улочке, домишке и магазине. Возможно, Вегги и Аластору было не особо интересно слушать байки прошлого Даста, но Чарли впитывала каждое его слово, проживая моменты из его рассказов.       На город уже опустился сумрак, а это значило, что пора включать уличные фонари и вывески баров. У последних начали скапливаться люди разных мастей, ожидая открытия.       Где-то уже играл джаз вперемешку с пьяным хохотом и энергичными свинг-танцами. Ночной Нью-Йорк отличался от дневного. Он был раскрепощённее, веселее. Уставшие люди искали единственную отдушину, чтобы хоть на пару часов пропасть из реальности, забыться в потоке веселья, а уже на утро им придётся вновь столкнуться с неисчезнувшей реальностью.       Шарлотта, поравнявшись с Энджелом, то и дело задавала ему уйму вопросов, расспрашивая обо всём, что видела. Где-то в подкорке начали всплывать картинки ночного Орлеана, но девушка решила отделаться от назойливых мыслей и попытаться не забивать ими голову. Недавний разговор с Алом лишь укрепил её мысли, что перед ней настоящий Аластор, которому чужды такие чувства, как эмпатия. И чем быстрее она перестанет думать о всякой чепухе, тем будет лучше для неё.       Аластор и Вегги шли сзади них, и если первому было всё равно на свою спутницу, то Вегги была готова провалиться сквозь землю. Она до сих пор не выпустила из головы тот обеденный случай в электричке. — Расслабься, я не кусаюсь. — Ага, конечно.       Говорить с ним — это единственное, что она сейчас хотела. Девушке уже хотелось как можно быстрее добраться до бутика женской одежды. — Признаю, я был груб, но и ты, золотце, не аленький цветочек. — На твоём месте я бы боялась ложиться спать, кто знает, что ночью может произойти.       От брошенной Вегги фразы Аластор не лукаво засмеялся во всё горло. Девушка действительно его очень рассмешила, так что из глаз полились слёзы. Вегги вылупила от ужаса на него глаза и решила отстраниться на пару шагов, всё ещё поглядывая за его припадком. Энджел и Чарли были так заинтересованы в разговоре, что не обратили внимания на истеричный смех мужчины. — А ты, оказывается, умеешь шутить! — Это была не шутка. — Вегги чувствовала себя оскорблённой.              Успокоившись, Ал выдохнул и поднял глаза на забытое земное ночное небо, всматриваясь в звёзды, поправляя монокль. Такие далёкие, как и они, от ада. — Чарли попросила меня относиться к вам более... — Аластор будто подбирал слова. — Можешь не продолжать. — Почему-то девушка не горела желанием знать, что хочет ей сказать мужчина. — Я ещё не решил. Ведь это занимательно. Кто бы мог подумать, что будет такое веселье? — Ну конечно, для тебя всё хиханьки да хаханьки. — Вегги хотела добавить ещё пару ласковых фраз, но решила прикусить язык, ещё одного конфликта с ним не хотелось.       Дойдя до так желанного бутика женской одежды, на котором горела большими буквами табличка с надписью "Клэр Маккарделл".       Энджел приоткрыл дверь с колокольчиком, пропуская вперёд девушек. В глаза сразу бросилось множество платьев разного кроя и цветовых тонов. Яркий свет от люстры ударил в глаза. Приятный интерьер, приличная мебель. Но что украшало это место по-настоящему, так это девушки, изображённые на чёрно-белых фотографиях в тех же платьях, что продавались в бутике. Будто хозяин этого места гордился своими дамами. — Добрый вечер! — послышался грубый голос, а после показался хозяин. Старик вышел из-за своего стола и направился к посетителям, то и дело поправляя оправу очков. Густые седые усы расплылись в улыбке. — Можете нам показать платья, чтобы не выбиваться из народа? — спросила Чарли. — Вы такие красавицы, не думаю, что такое вам подойдёт. — Это именно то, что нам надо. — вклинилась в разговор Вегги. — А ваши мужи так думают?       От неожиданного вопроса, который задал старик, то и дело проверяя свой фиолетовый смокинг на наличие дыр, вдруг стало неуютно. Чарли залилась румянцем, а у Вегги нервно задёргался глаз. Энджел и Аластор не слышали их разговора и что-то активно обсуждали, смотря на одну из фотографий. — Молодые люди, как вы думаете… — но фразу тут же оборвал раздражённый голос Аластора, который даже не удосужился повернуться к мужчине преклонного возраста. — Они и сами могут сделать выбор.       Энджел одобрительно улыбнулся, посмотрев на Ала. В 30-х и 40-х годах очень часто притесняли женщин за их выбор, если, конечно, позволяли его сделать. Голос мужчины был важнее женского. В те эпохи дамам было тяжело жить не под покровительством мужа, и если кто-то успевал выйти замуж, то она автоматически становилась домохозяйкой без прав. Девушки, кто делал выбор в пользу себя, обычно становились белыми воронами, обсуждаемые обществом.       Радиодемон сразу понял, что желание Чарли и Вегги старик точно проигнорирует, отдавая предпочтение словам мужчин.       Хозяин, поняв, на что намекал Ал, повернулся к дамам и начал предлагать им платья. Товаров было множество: для стройных и не очень, высоких и низких. Чарли приметила юбку-карандаш с тёмно-бордовым отливом, почти вишнёвым, с белой сеточкой. Приталенная юбка и строгий пиджак в стиле милитари были пошиты прямо по её фигуре.       Вегги отдала предпочтение синему платью-халату в горошек, в комплекте которого шёл чёрный кожаный пояс, который затягивался на талии, делая силуэт «песочные часы».       Когда подруги определились с выбором, Энджел расплатился с хозяином, оставляя в кассе почти половину своих денег.       Перед тем как покинуть бутик, старик напоследок сказал, что мужчинам повезло с их жёнами. И тогда уже краснел Энджел, а у Ала дёргался глаз. — Вот козлина! — Поддерживаю.       Вегги и Энджел бурно обсуждали хозяина, направляясь обратно домой. Даст то и дело активно жестикулировал и бранил старика, получая одобрение в кивках Вегги. Аластор и Шарлотта молча замыкали их строй. Девушка не решалась посмотреть на Ала, поэтому разглядывала вывески горящих баров. — Ал, я на минуту, подожди.              Получив одобрение, Шарлотта забежала за угол одного из баров. Зачем она это сделала, девушка не смогла ответить на свой вопрос. Возможно, компания мужчины была тяжёлой ношей для неё. Чарли не хватало воздуха. Как бы девушка ни хотела трезво мыслить, но когда Шарлотта оставалась наедине с Аластором, в голову то и дело лезли мысли. Картинки из Орлеана всё больше и больше заполняли её больную голову, от чего та дико гудела. Воздух казался горячим и обжигал лёгкие, словно пожар, что захватывал лес в знойную жару. Поэтому, забежав за угол, девушка хотела немного охладиться в темноте города.       Когда рой мыслей более-менее успокоился, а сердцебиение вернулось в норму, Чарли решила, что пора вернуться к друзьям. Но не успела сделать и шага.       Неожиданно сзади грубо схватили за руку и силой опрокинули на землю. Девушка упала на грязь и ударилась затылком. Гудящая боль разразилась по голове, а из уст вылетел приглушённый стон. В нос сразу ударил запах перегара, вперемешку с потом. Нависший незнакомец над Чарли начал быстро, путаясь в движениях, будто торопясь, поднимать её юбку, снимая нижнеё бельё, то и дело царапая своими грязными ногтями тыльную сторону бёдер.       От ужаса глаза девушки округлились. Чарли забрыкалась, чтобы хоть как-то опрокинуть с себя мужчину. Попытавшись закричать, мужчина с силой сжал ей рот, с чудовищной силой вдавливая голову в землю. Отчего по коже головы вновь расплылась горящая боль. — Молчи, сука, а то убью! — разрывая воздух, Шарлотту окатил жар пощёчины. Щека покрылась красным пятном, которое увеличивалось в размере. В момент почувствовав холодное лезвие ножа, что слегка царапало уже пунцовую от удара кожу, оставляя после себя кровавую росу. Маньяк начал также впопыхах снимать с себя пряжку ремня, освобождаясь от тесного белья, то и дело путаясь в пальцах.       Как бы ни ёрзала девушка, скинуть с себя мужчину не получалось. Он лишь сильнее вдавливал её маленькое тело в гнилое чрево города. Сейчас Чарли жалела, что её демонические силы нет. Ужас, читавшийся в её глазах, от понимания того, что хочет совершить с ней этот урод.       Сердце с башенной скоростью билось, не пропуская ни одного удара, тело то и дело бросало то в жар, то в холод. Судороги пронзили каждый нерв, а пальцы онемели. Она лежала подобно разбитой фарфоровой кукле, с которой неаккуратно играл ребёнок. Лёгкие сковало, сделать казавшийся простым вдох было равносильно страданию. — Что-то её долго нет, — заволновалась Вегги. — Пойду проверю.

***

      Когда нижнее светлое белье Чарли было спущено до колен, мужчина своими грязными пальцами обвел румяные от холода и запачканные в земле бедра. Мужчина взял в руки свой член и уже был готов вставить его в Шарлотту. Но кто-то резко хватает его за шиворот и с чудовищной силой кидает в сторону от Шарлотты, освобождая девушку от тяжести тучного тела.       Грудь Чарли раскрылась, словно бутон весной, впуская глубоко в себя свежий воздух. Шарлотта стала хватать кислород ртом.       Лежавший рядом острый нож в долю секунды оказывается в руках Аластора. Чарли, находясь в шоке, не поняла, как всё произошло. Но совершенное Алом осталось скрыто во мраке гнойника Нью-Йорка. Возможно, от пролитой крови голова Аластора загудела. Грохот симфонического оркестра играл пьесу с его мыслями, переплетая и завязывая в тугие узлы. Дышать стало тяжело, воздух накалился.       Не слыша мольбы насильника, Ал хищной хваткой схватил того за редкие темные волосы и впечатал в красную кирпичную стену, от чего на лице стали появляться ссадины и гематомы. Аластор не помнит, сколько раз совершил поцелуй мужчины со стеной.       Радиодемон не сдерживался и со всей дури повторял удар за ударом, всё больше и больше вталкивая физиономию, будто пытаясь проделать в ней дыру. Но когда напряженный бицепс забился от повторяющихся движений, Ал поднес окровавленное месиво ближе к своему лицу. Как же Аластор упивался своими действиями! Широкий оскал готов был разорвать лицо Ала, а горящие жаждой глаза намеревались вытечь. Он демон в шкуре человека.       Поняв, что мужчина рыдает на разрыв, а рот наполнился зубами и кровью с примесью слюней, Аластор выпускает голову из своих рук, держа пару клоков волос. Мужчина, словно смола, сползает по стене, то и дело вытирая свое лицо от багровой крови. Глаза, запачканные кровью и опухшие от непрекращающихся ударов, почти не видели. — Хотел её, да? — Я пьян, обознался, — скулил насильник. — Наверное, представлял, как вставишь в неё? Аластор крепче сжал нож. — Животное.       Присев на одно колено перед мужчиной, Ал вновь схватил того за волосы, отводя голову вбок, позволяя шее выгнуться, демонстрируя грязную кожу и бьющуюся от пульса артерию. Мужчина что-то жалобно умолял, просил его отпустить, но Ал не слышал его. Сейчас единственное, что он хотел, это почувствовать забытое чувство, когда острие пронзает нежную кожу.       Словно хищник, Аластор изучал возможные места, с которыми можно позабавиться. Отдав предпочтение глазам, радиодемон прикоснулся острым концом ножа к глазным яблокам с зеленой радужкой. — Запомни меня хорошенько, я найду тебя в аду.       Ал медленно начал поворачивать лезвие, вырезая глаза, почти выковыривая их. Кровь хлынула с новой силой, забрызгивая шею и рубашку насильника, медленно стекая до живота и ног. Дикий первобытный крик был приглушён сжатой рукой, что вдавливала голову в стену.   — Когда встретимся снова, я скормлю твой член.         Зачем Ал лишил глаз? Чтобы найти этого человека, когда вернётся в преисподнюю. Ведь грешники, попадая в ад, получают в своих аморфных телах характерные признаки, когда умирают.         Ещё живое тело повалилось, как мешок с картошкой, на землю, хватаясь за пустые глазницы. Аластор стоял, держа в руках вырванные глаза и наблюдал за тем, как тварь ёрзает по земле, подобно глисту, ища очи.   — Отвернись.       Он повернулся к Чарли, поправляя окровавленной рукой выбившиеся пряди. Девушка прикрывала оголённую грудь и смотрела на действие демона, не смея сделать и вдоха. Сердце остановилось, а земля давно ушла из-под ног. Она всё видела с самого начала, не смея отвести взгляд.         Аластор вознёсся над мужчиной. Замахнувшись ножом, он вонзил его в грудь, разрезая ткань рубашки и проникая в кожу. Та, в свою очередь, будто топь, засасывала остриё в глубь. Вынув нож, тёплая чёрная жидкость брызнула из рваной раны. Глаза хищно горели, каждая морщинка и мышца двигалась в унисон с его танцами ножа: УДАР, УДАР, УДАР, УДАР, УДАР.         Фонтан крови вытекал из многочисленных ран, разливаясь одинокой рекой. Она впиталась в каждую ниточку и крой его рубашки с пиджаком. Лицо приобрело кровавый цвет, а с волос будто с проливного дождя спадали одинокие капли. Дикость, совершённая Аластором, упивалась в его наслаждениях. Он вырывал этот сорняк с корнями, не оставляя и намёка, что когда-то он был.       Мужчина забылся, тяжело прерывисто дыша. Широкие плечи вздрагивали, а лёгкие горели. Сердце бешено билось в агонии. Ветерок, что забрёл в их злополучный угол, по-детски играл с прядью окровавленных волос мужчины.         Ал вдохнул ещё пару раз свежего воздуха, перебивая кровавый аромат, и встал с бездыханного трупа, медленно направляясь к Шарлотте.         Девушка смотрела на мужчину, прикрывая пиджаком грудь. Сердце её сделало глухой удар — будто одинокий, но звонкий удар церковного колокола.       Ал осмотрел тело девушки, отмечая, что её нижнее бельё всё ещё висит на грязной коленке, а также обратил внимание на царапины, что шли вдоль ног. Глаза мужчины не выражали ни единой эмоции, лишь изучали её тело, слегка хмуря брови.         Присев на одно колено, Ал стал на одном уровне с девушкой. Взяв её за щёку, он притянул её шокированное лицо к своему, открывая её взору кровавые узоры, что обрамляли его губы, вытянувшиеся в мягкой улыбке, и щёки. — Я соглашаюсь на твоё предложение, принцесса. В глазах промелькнул огонь, а в глубинах груди посеялось одно семечко.