Глава II. Энджел, или же правильно сказать Энтони?

***

      Гул спешащих куда-то автомобилей эхом заполнял дороги на красных светофорах, образуя километровые пробки в обеденный час пик. Он, словно остриё тупого ножа, проникал в голову. От накатившей пустоты, что поглотила грешников в Отеле пару минут назад, их когтями уволок дикий зверь, невнимательная добыча.       Зловонный запах заводов, на трубах которых серыми бутонами раскрывались дымовые завесы, оседал глубоко в лёгких, оставляя во рту неприятное грязное послевкусие. А лучи осеннего солнца безрезультатно пытались пробиться в мегаполис.       Шарлотта очнулась в одной из грязных подворотен города, впитавшей веер ароматов: прогнившей еды, бычков сигарет, дешёвой выпивки и мёртвых крыс, которые, подобно язвам, расползались по городу. Замызганные вековые стены домов фасадом скрывали истинную личину Нью-Йорка от любопытных глаз, создавая красивую обёртку, приятную людским нравам. Горожане старались не замечать нечистотной истины, да и им было всё равно. Вся их жизнь была в спешке: работа — дом, дом — работа.       Так активно разрастающийся мегаполис, подобно осьминогу, отращивал всё новые и новые щупальца, поглощая мелкий мешавший ему бизнес и его сошек.        Новые районы, которые через пару месяцев заселит полезными бактериями, которые либо угробят его избытком наркотиков, проституции и мафиозных групп, либо же облагородят и откроют с позволения Осьминога мелкие предпринимательские конторки.       Но Нью-Йорк безжалостен: слабых он сжирает в первый же день, полезных оставляет до нужного момента, а сильные встают рядом с ним обок.       Голова Шарлотты неистово болела, казалось, что ещё немного и она взорвётся, как одна из бомб Черри. Непрерывно доносящиеся сигналы машин резали ей уши, отчего создавалось впечатление, что ещё немного и из них пойдёт кровь. Тяжело дыша и шипя от боли, девушка, морщась, прикрыла их, пытаясь хоть на долю секунды заглушить этот неприятный звон. Вставая с гнилой земли, что опорочила её вещи нечистотами города, девушка с давящей болью в глазах осмотрелась.       Напряжение по велению волшебной палочки испарилось, когда она заметила родные ей силуэты, лежавшие поодаль. Девушка с облегчением выдохнула, что она не одна.                   Шарлотта не знала, что это за место, но уже открывающаяся ей картина была крайне неприятна. Обшарпанные стены, покрытые старым слоем зелёной жирной грязи, создавали городской хард-антураж, одиноко гуляющий по ветру мусор и агрессивно капающая из стока вода, что отбивала мелодию в висках, разливалась топью по земле, где пару минут назад лежала девушка.              Шарлотта подошла к ржавым мусорным бакам, заполненным всякими пакетами с отходами, и притронулась к торчавшей из них ноге Энджела. От неожиданного прикосновения руки Чарли, парень дёрнулся и заёрзал в пакетах, пытаясь принять горизонтальное положение.       Чарли приоткрыла в удивлении глаза и попыталась проморгать увиденное. Будто это была пелена от удара, но нет, увиденное было явью. Перед ней был молодой блондин около тридцати лет с измученным лицом. В волосах то и дело торчал разного рода мусор и с каждым движением парня зарывался всё глубже к корням светлых, как и у Чарли, волос. Энджел приоткрыл пару глаз, не смотря на Шарлотту. — Блять, башка раскалывается, — прошипел он и поднял взгляд уже на Чарли, так же сделал пару лёгких взмахов ресниц, что пару минут повторяла девушка. — Ты кто? — Чарли. — Пиздишь. — Энджел! — И вправду Чарли.       Девушка тяжело выдохнула, кажется, она поняла, что её внешность также изменилась, как и у паука. А это значит, что и все остальные претерпели пару изменений. Энджел был всё Энджелом из-за схожей причёски, конечно, она сомневалась глубоко внутри он ли это, но когда услышала его голос, сомнения отпали. Бирюзовые глаза парня осмотрели мусор рядом с ним и с тяжестью прикрылись. — Где мы, твою мать? И что это было только что! — в своей манере начал кричать Энджел, пытаясь выбраться из мусорки. В долю секунды рядом с ним зашевелились пакеты и оттуда высунулась пара рук, а после и сама Вегги. — Твою мать! — парень пулей выскочил из мусорного контейнера и бросился к Шарлотте, вставая ей за спину. — Ты чего так разорался, сумасшедший, и без того голова болит, — шипя протараторила брюнетка, потирая от боли виски. Измученные карие глаза встретились с парой голубых и бирюзовых. — Вы кто? — А ты кто?       Чарли с тяжестью выдохнула воздух и отошла от Энджела, убирая с плеч его человеческие руки, вставая в середину. — Энджел, Вегги, Чарли, — будто вновь знакомясь, Шарлотта представляла каждого друг другу. Хоть они и выглядят как люди, но она узнаёт их, пусть без демонической оболочки, это всё равно они. Воспоминания книги с историей Аластора словно в скорой плёнке стали проплывать у неё перед глазами. — Быть такого не может, — голос Вегги задрожал. — Я тоже не понимаю, как такое могло произойти, — Шарлотта сделала ещё пару вздохов, чтобы прочистить лёгкие и отрезвить голову. Но после того, как подруга девушки вылезла из мусорки, она отметила, что их одежда всё такая же, что была и в аду. И хочется отметить, что Энджел довольно комично смотрелся в розовой юбке. — А где Хаск и Аластор? — Вегги начала мотать головой, надеясь встретить знакомые физиономии, но в данной ситуации узнать демонов будет довольно затруднительно. За стеной, поодаль мусорных баков, что была завалена непонятными старыми деревянными ящиками и прогнившими досками, послышалось движение и усталые, глухие стоны, а после высунулась голова Хаска с вымученным серым взглядом. На седой щетине был порез, видимо, упав в доски, он содрал гвоздём кожу. Щеку неприятно обжигало. Тело ныло, будто после суточной каторжной работы на заводе. — Хаск! Это ты? — поинтересовался Энджел, подходя ближе к бессильному мужчине, что пытался выбраться из деревянных досок. — Нет, клоун, — саркастично, гортанно хрипя, ответил мужчина. В тёмных с сединой волосах были опилки, что осыпали его старые брёвна. Попытавшись ещё пару раз выбраться, мужчина убирает последнюю доску и подходит, похрамывая, ближе к остальным. — Где олень? — спрашивает Хаск и получает немой ответ. Сейчас он готов убить Аластора, если этот демон виноват в сложившейся ситуации. Внимательно осмотрев каждого, заостряя внимание на Энджеле, Хаск понял, что они в полной жопе. — Я здесь, мой дорогой друг! — доносится чистый, такой знакомый, но в тоже время чужой мужской баритон из-за угла стены, что скрывала незнакомый мир. Пока что закоулок, в котором были демоны, считался ими безопасным и выходить одному за его пределы было опасно. Но Аластор так не думал. — Почему ты нас не привёл в сознание? — решила встрянуть в диалог Вегги. — Зачем? Вы так комично смотрелись, не должен же я лишать себя такой забавной картины, — чисто, без посторонних шумов захохотал брюнет, щуря пару янтарных глаз и поправляя монокль. Брюнет наклонил слегка голову, отчего волнистые волосы слегка прикрыли его глаза, утаивая эмоции. — Давайте не будем сейчас ругаться и выяснять отношения, разбудил — не разбудил. Сейчас нам нужно держаться вместе. Мы не знаем, что это за место и где мы. Нам нужно выбраться отсюда как можно скорее. Оставлять Отель без присмотра опасно, — вся слабость и боль улетучилась из Шарлотты. Да и до этого нет времени, непоправимое уже произошло, а сидеть и плакать делу не поможешь. Нужно решать проблему как можно скорее, и это понимали все.       Возможно, по этому Аластор, не далеко уходя от места их падения и остальных, осмотрел город, чтобы уже к тому моменту, когда все очнуться, сделать хоть какие-то выводы и строить дальнейшую цепочку действий. — Прошу заметить, мы на земле, — вник в разговор Ал. — О, это отлично, не так печально… Но Шарлотте не дали договориться следующие слова Аластора. — Но не на той земле, которая должна быть. — В смысле не на той, а на какой? — язвил с улыбкой Энджел, вычищая остатки мусора из волос. — Если я правильно понимаю, то после смерти грешников мир не стоит на месте, так ведь? — Ну да, — поддержал разговор Хаск, борясь с противоречивыми эмоциями. — Значит, если даже если мы возьмём дату моей смерти, на земле должен быть 21 век? — Аластор говорил спокойно, не выдавая в голосе и грамма сомнений. Он на минуту замолчал, получая одобрение, чтобы продолжить. — Но мы с вами, мои друзья, в 20 веке! — Чего? Что за херню ты сейчас сморозил? — не выдержал Энджел и подошёл вплотную к Алу. Возможно, из-за того, что они были людьми, Энджелу было проще перечить радио-демону и смотреть тому в глаза. Они оба взрослые мужчины, без всех этих демонических ипостасей. — А ты сам посмотри, иди, — будто упиваясь будущей их реакцией, Аластор отошёл в сторону, разводя руки в пригласительном жесте. Аластор выжидал, когда они впадут в дикую агонию от правды.       И они так и сделали, не долго думая, демоны вышли из злосчастного угла, что скрывал их от неизвестности, и поразились открывшемуся виду.       По дорогам ездили двухдверные автомобили со старым кузовом в стиле «Хадсона», «Кайзера» разной расцветки, начиная с Форда и заканчивая Крайслером. Те, в свою очередь, неприятно жужжали и заполняли улицы выхлопными газами.       На неопрятных рекламных баннерах, что висели на массивных ржавых прутьях железной дороги от частого, видимо, дождя, на домах и магазинах, были антивоенные лозунги большими буквами, они словно кричали: "Европа для европейцев, Америка для американцев", "Ленд-лиз, терять жизни". Также было пару лозунгов против нацистского режима в Германии.       Сказать, что всё было хорошо — обмануть себя, заставить списать всё на сон или больную голову не получится. Всё настолько живое и правдоподобное. Эти запахи, голоса и звуки, увиденное своими же глазами, тревогой заполняло их сердца, отчего казалось ещё немного и оно остановится и всё это окажется страшным кошмаром. Но нет, это явь. Это не морок. Самая настоящая правда, и ты должен, хочешь не хочешь, её принять, хотя бы обмани самого себя, что принял её. — Этого не может быть… — тихо, почти давясь своими же словами, сказал Хаск, не отводя взгляда от того, что он увидел. В принципе, как и все, просто Хаск оказал услугу и озвучил их мысли. Голос дрожал, а глаза бешено, будто зверь в вольере, бегали. По телу разошёлся неприятный холод, что потом растворился в жаре, обдавая испариной. — Верится, не верится, но это правда, дорогие друзья. Я понаблюдал ещё за парой вывесок и, увидев местную газету, хочу обрадовать вас! — Аластор будто упивался их ситуацией.              Мужчина развёл руки по обе стороны и поднял голову вверх к баннеру, на котором был антивоенный лозунг, и с обезумевшей улыбкой закатился в диком смехе: — Добро пожаловать в Нью-Йорк 1940 года, мои друзья!       Эхо? Или слова просто растворялись? Это стресс так играет или безысходность, в которой они сейчас оказались? Это же всё неправда, ведь так? Мозг отказывался верить во всё это, этого не может быть, если они и должны быть на земле, то только в 2025 году. Как так получилось?       Сердце ускоренно начало биться, будто отрезвляя, не давая забыть, что ты жив. Ты дышишь, чувствуешь шелест осенней листвы, приятный холод, что обжигает щёки, а также этот смрад, что всё глубже одурманивал тебя, словно пытаясь лишить трезвости последнюю мысль. Но именно эти вещи давали тебе понять, что это явь. — Ха-ха-ха, — Энджел истерично засмеялся и бросился к холодной каменной стене, больно прильнув к ней спиной. Возможно, этим действием он пытался что-то доказать себе? Зарыв руки глубоко в волосы, почти выдирая их. Бешеный, беглый взгляд встретился с парой волнующихся. Энджел прерывисто задышал, чувствуя, что теряет кислород в лёгких. — Так, всем успокоиться! — взяла инициативу Шарлотта, поняв, что нужно как можно скорее приходить в себя и отрезвлять остальных. — Да, мы в прошлом, а может, и нет. Помните книгу? Возможно, из-за неё мы здесь. — Может, оно и так, но почему? И как нам выбраться? — начала размышлять Вегги. Голос её дрожал, но она всеми силами пыталась держать самообладание. — Давайте решать проблемы по мере поступления. Для начала нужно, чтобы Хаск и Энджел поменяли свои наряды на более подходящие для этого города. — Принцесса, прошу заметить, что, кроме меня, вам всем нужно поменять свои аксессуары одежды, — сделал акцент Аластор, выгибая бровь и провожая взглядом мимо проходящую удивлённую горожанку, что от увиденной одежды на Энджеле прикрыла рот руками и три раза перекрестилась. — Эх, жаль, бог тебе не поможет, — засмеялся Аластор. — Силы у всех остались? — Я не проверяла, — Чарли попыталась щёлкнуть пальцами, чтобы материализовать одежду, но ничего от слова совсем не произошло. И намёка на магию нет. — Как и думал, — Аластор слегка скривил брови, поняв, что не только у него нет сил, а это значительно усложняет и без того затруднительную ситуацию. — Пиздец! Это, блять, полный пиздец! Сука! — вновь завопил Энджел, теряя нить с разумом. Сердце бешено колотилось, казалось, оно готово вырваться из груди, воздух из лёгких уходил, сдавливая подобно цементу грудную клетку. Сделай вдох, ты сможешь. Но нет, парень не может даже поднять свой затуманенный взгляд на рядом подбежавшую к нему Шарлотту. Он не слышал ничего после того, как понял, где оказался. Он не слышал голос Шарлотты, смех Аластора и бубнящую что-то Вегги. Энджел был словно в вакууме. Совершенно один, теряя последние крупицы адекватности.       Резкая, обжигающая и пронзительная пощёчина разлилась кипятком по щеке. Подобно воде, она стекала по ней, оставляя за собой красный след. — Приди в себя! — кричала Шарлотта, сдерживая порыв слёз, что встали у неё камнем в горле. Холодные, бледные руки дрожали, а глаза забегали. Взяв после удара отяжелевшее лицо Энджела, Чарли посмотрела мокрыми голубыми глазами в его обезумевшие янтарные. — Нам всем страшно, мы потеряли свои силы, не знаем, почему здесь и как выбраться, но последнее, что мы точно должны, — это поддаваться панике! Слышишь меня? Энджел искривил лицо в гримасе боли и закусил до крови губу. Из глаз полились горячие, отрезвляющие слёзы, что одиноко падали на грешную землю, навсегда омрачняя свою чистоту. — Чарли, — Энджел прильнул к лицу девушки, глухо стукаясь лбом об её. — Я жил здесь. — Что? — Вегги вопросительно посмотрела на Хаска, но тот одарил её тем же взглядом. Лишь одного Аластора забавляла возникшая ситуация, и он даже не скрывал этого. — Я жил в Нью-Йорке в 40-х годах, — голос дрожал, но, смотря на Шарлотту, что всё это время не отпускала лица Энджела, будто мать говоря, что всё хорошо, только смотри на меня, сознание стало потихоньку возвращаться. — Отлично! Если ты жил здесь, то нужно найти твой дом и пару вещей. — Не так всё просто, Хаск, мой дом находится в маргинальном районе. Я не могу появиться там в такой одежде. Если это 40-е, то там есть люди, которые живы и знают меня. — О, неужели ты наконец-то заметил смехотворность своего наряда? — Ал, прекрати, ему и так тяжело, — Шарлотта тяжело выдохнула и прикрыла глаза, будто что-то обдумывая у себя в голове. Когда Энджел более-менее пришёл в себя, девушка отпустила свои руки, слегка похлопав того по спине в поддерживающем жесте, и помогла ему встать. — Давай поменяемся одеждой, у меня как раз брюки и пиджак. — Но, Чарли, для тебя это будет слишком? — Да, слишком, но Вегги на девушке это будет смотреться куда разумнее, чем на парне. — Но не в 1940, — констатировал Аластор, лукаво улыбаясь Шарлотте.              Делать всё равно было нечего, да и выбора тоже нет. У них нет денег, чтобы купить одежду, а значит, надо что-то думать другое. И Шарлотта считала, что это самый лучший вариант.       Через двадцать минут Энджел и Шарлотта поменялись одеждой. Брюки и пиджак были малы Энджелу и слегка сковывали его движения. А вот вульгарный наряд был девушке почти как раз, местами, правда, слегка сползая, оголяя и без того открытые участки тела. — Какой ужас, — прикрыл лицо Хаск, пытаясь не смущать и без того покрасневшую Шарлотту.       Аластор подошёл к Шарлотте и снял с себя фрак, перекидывая её на плечи. Это не был жест доброй воли, просто в таком наряде девушка привлекала бы много ненужного внимания. Они должны оставаться незамеченными.       Чарли благодарно махнула головой, плотнее закутываясь в одежде Аластора. Но мужчина проигнорировал действие девушки, засучивая рукава бордовой рубашки. — Ладно, пошлите, мой дом не близко.       Выйдя уже из ставшего почти родным закоулка, демоны пошли вслед за Энджелом, что по наитию вёл их по таким родным и в то же время чужим улицам мегаполиса. Вслед единично оборачивались горожане, но, кроме как сожаления в глазах, ничего не было.             Возможно, в их умах они были безработными, которых лишили единственного заработка, либо контуженные, так как на пороге стоял военный вопрос с фашистской Германией. Это лишь вопрос времени, когда мужи страны пойдут уничтожать осиное гнездо, оставляя в домах своих жён, детей и матерей, завещая им только воспоминания о себе. — Ты помнишь свою жизнь? — решила разрядить обстановку Вегги, так как слушать напевающего себе под нос мелодию Аластора было уже невыносимо. — Отрывки, много воды утекло, — он был сам не свой. Нет желания похабно шутить либо дразнить кого-то. Энджел молил, лишь бы этот день поскорее закончился, а что завтра? Он уже решит завтра.       Они проходили мимо пустых магазинов, в прилавках которых от силы была буханка хлеба и почерневший помидор. Переходя светофор района Юнион-сквер с высотками Линкольн-билдинг, Шарлотта поразилась мощью здания. Хоть высотки серые и невзрачные, но они передавали мощь мегаполиса. Но их величие давило на девушку, она ощущала себя маленькой и никчёмной в этом чужом мире. Шарлотта повернула голову назад и посмотрела на Аластора. Мужчина сощурил взгляд, но, скривив улыбку, обратил внимание на витрину с огромными телевизионными ящиками с маленьким экраном.       Девушка невольно подняла уголки губ, — "Хоть что-то остаётся неизменным",— подумала она про себя. Спустившись в метро, они сели в указанную Энджелом электричку. — Куда мы едем? — Я живу в Гарлеме, это большой район Манхэттена. И предупрежу сразу, он не очень благополучный, поэтому без меня вам лучше не выходить, — ответил на вопрос Хаска паук. — Если мы не вернёмся через неделю, надеюсь, отец заметит нашу пропажу и что-нибудь придумает, — обнимая себя руками, сказала Чарли в пустоту. — Кстати, а где Нифти? — спросила Вегги. — Её не было с нами, когда мы открыли книгу. Отлично, значит, она заметит нашу пропажу и скажет отцу! — Я бы не был так уверен, принцесса. — Всё равно рано или поздно нас спохватятся, — вник в разговор Хаск. — Ничего не хочешь сказать? — А должен? — Да нет, наверное! Мы же не по твоей вине блять тут оказались. Стой и дальше корчи тупую физиономию! — Хаскер, Хаскер, мой друг, я тут совершенно ни при чём, — Аластор сделал паузу, словно что-то обдумывая. — Мне и самому крайне интересна сложившаяся ситуация. Она довольно занимательна. — Занимательна? Да ты, блять, издеваешься над нами? — не выдержала Вегги, желчи которой плевался Ал. Все были на взводе, эмоции били через край. В свою очередь, мужчина недобро сощурил янтарный взгляд и натянул оскал. Руки до костяшек побелели, сжимая перила, за которые Аластор удерживался во время поездки. — Мы опять ругаемся. — Да, Чарли, мы опять ругаемся, потому что с таким, как он, невозможно разговаривать. Ты разве не видишь? Он наслаждается всем этим! Дай ему волю, он сделает ещё хуже! — Вег, пожалуйста.        Может, секунда или две, но после брошенной Шарлоттой фразы Аластор хватает Вегги за лицо, больно сжимая руками щёки, надавливая с почти контролируемой силой, отчего внутренняя сторона щеки начала кровоточить об резцы зубов, больно надавливая. Вегги с ужасом распахнула глаза, не смея сказать ни слова, Ал же так же молчал, обдавая диким горящим взглядом каждого, словно хищник всматривался в жертву. — Закрой свою пасть и слушай, что я скажу. Если бы это был мой умысел, я бы не находился с такими ничтожествами, как вы. Думаешь, мне нравится слушать весь этот лепет и скулёж? Отнюдь. Я жду, когда вы закроете рты и помолчите хоть пару секунд. А если это не произойдёт, то я самолично вырву твой язык и сожру его, — он тяжело дышал, почти рвал воздух, глаза налились кровью, а руки дрожали в возбуждении от того, что он может с ней сделать. Только представь в своей голове, как он раз за разом рвёт это тело на куски, оставляя кровавую дорожку своих действий. Грудь тяжело вздымается от накатившего волной возбуждения. — Ал, — Чарли неторопясь протянула свою руку и положила поверх, встретившись с его взглядом напрямую. — Успокойся.       Глаза мужчины сузились и пристально, словно стрелы, смотрели в голубые сапфиры Шарлотты. Она не боялась его, не нервничала. Её взгляд был холоден и проникал внутрь Аластора, словно искал в нём какие-то ответы, которые знает только Чарли. Миниатюрная ладонь, сильнее сжала, напряжëнные мышцы Аластора. — Я спокоен дорогая. Само спокойствие, правда ведь Вегги? — Эй, это Энтони! Раздался с соседнего сидения незнакомый, мужской голос