Часть 3. Анастасия.

Третий день заточения в доме Семагиных начался гораздо проще предыдущего. Похоже наконец стала приближаться стадия принятия ситуации. Впрочем вдобавок ко всему Анастасия старалась во всём искать плюсы и не отчаиваться попусту, да и было ей чем заняться. Взять например преступление о котором накануне вечером рассказывал Василий, прелюбопытное дельце. С одной стороны всё будто бы на поверхности, журналистов недолюбливали все, вероятно убить мог тот, о ком не очень лестно выразился Ухтомский в своих работах, с другой всё могло быть не так тривиально и Настя это прекрасно знала. Оттого и прокручивала в голове всевозможные варианты событий. Ей чем-то даже нравилась мысль о раскрытии дела не выходя из дома. Звучало уж больно интересно. – Доброе утро, Настенька. – Доброе, Володя! – Я погляжу вы сегодня в хорошем расположении духа, не оттого ли, что вчера господин Ухов поведал вам о новом преступлении? Да-да я услышал некоторые детали... – Именно, Володенька. И раз уж вы посвящены в курс дела, что скажете? – Я думаю всё до банального просто. Ухтомский многое писал о людях высшего общества, с весьма интересными связями. Быть может он раскрыл слишком откровенные подробности, достал скелет из чьего-то шкафа, Бог его знает. Главное, что мотив убийцы это работы Ухтомского. Ну а сам убийца мог общаться с журналистом... Предательство! Точно... Гениальный ход. Точнее мотив... В общем вы поняли мою мысль. – воодушевился Владимир. – Конечно. – И вы с ней не согласны, не так ли? – чуть разочарованно произнес Владимир. – Вы слишком хорошо меня знаете. Не подумайте, ваш ход мыслей логичен и я не отрицаю такую версию, но мы ведь не можем посадить первого попавшегося под руку основываясь только на этих уликах. – Ну не первого попавшегося... – Володя, вы ведь сами сказали, что он писал о людях из высшего общества. – Ну да... – Станет ли такой человек пачкать руки и ставить под угрозу репутацию ради какого-то журналиста. Сами подумайте кому это может быть нужно? Это что же за предательство должно быть. Это идеальный мотив для детективного рассказа, но реальное преступление это.. – Все-все-все, я понял. И что же вы думаете? – перебил Настю Семагин. – Я думаю стоит расширить круг допрашиваемых. Поговорить не только с женой и близкими друзьями, а с коллегами, детьми... Кстати не помню, чтобы Василий упоминал детей... Надо будет обсудить это с ним. – Что ж, это очень интересно, расскажите мне потом, что узнаете. А я пока побегу в редакцию. Не скучайте, Настенька. – Очень постараюсь, – мягко улыбнулась Анастасия. Дверь за Володей захлопнулась и в доме воцарилась гробовая тишина. Арина с утра убежала за продуктами, Михаил Львович с Верой Павловной отправились на прогулку. И вот теперь и Володя оставил её. – Интересно, почему потерял память Тарас, а страдать из-за этого должна я... – возмутилась Настя. Скука, вот кто был её главным врагом. А теперь еще и нетерпеливость, слишком хотелось поделиться с Васей мыслями о детях. Ухтомкого разумеется. От мыслей и возмущений её отвлек раздавшийся стук в дверь. – Воло... – запнулась Настя и тут же радостно воскликнула, – Пётр Афанасьевич! Бонжур, – улыбнулась она, – как я рада вас видеть, проходите скорее. – Доброе утро, Настенька, а как я рад вас видеть, – широко улыбнулся Смолокуров-старший. – Хотите чего-нибудь? Чай, кофе? – Пожалуй, не откажусь от чая. – Вы проходите, присаживайтесь, а я сейчас всё принесу. – Спасибо. Спустя пять минут чай был готов и Настя присела в кресло рядом с Петром Афанасьевичем. – Я прошу прощение, что так вот, без приглашения. – Что вы, я вам всегда очень рада. К тому же я уже третий день сижу одна дома и не выхожу дальше собственного балкона. – Мне жаль, что так вышло. – Мне тоже... – произнесла Настя. Им не надо было что-то объяснять, чтобы понять друг друга. Знали что говорили не о том, что случилось с Тарасом, а о том что к этому привело. О том, что случилось с ними. – Вы приехали с Тарасом, я полагаю? – Да, подумал не стоит оставлять его одного, да и врач рекомендовал присматривать за ним. – Как он?... – Говорит хорошо, но родительское сердце не обманешь, он потерян. Но здесь, ему кажется лучше, чем было дома. – Разве это возможно? – Конечно. Он приехал домой сам не свой, подавленный, какой-то молчаливый и задумчивый, после травмы он практически стал прежним. – Как думаете, мы правильно поступаем? – Не знаю... И вряд ли кто-то ответит нам на этот вопрос. Я лишь надеюсь, что он всё вспомнит. – А что потом?... Он вернётся в Архангельск? – тихо спросила Настя, разглаживая, видимые только ей, складки на платье. – Потом решать ему, но разве он захочет уехать обратно? – Почему нет? У него нет особых причин здесь оставаться, разве что он не захочет оставлять участок и друзей. – Ну есть более весомая причина. Здесь вы. – Боюсь что вы ошиблись, один раз он уже уехал, а я ведь всегда была здесь. Он сделал свой выбор. – Всем нам свойственно ошибаться, мы же люди в конце концов. Да и все ссорятся. Мы с матерью Тараса тоже не всегда так душа в душу жили. – Думаете ещё есть надежда? – Ну разумеется, вы рано отчаиваетесь, поверьте мне всё ещё наладится. – Спасибо, – улыбнулась Настя и на душе разлилось тепло. Пётр Афанасьевич провёл у Анастасии около часа, затем покинул её, пообещав ещё заглянуть и заодно помочь ей с делом. К тому моменту как раз вернулась Арина и тут же отправилась готовить. – Арина, – заглянула на кухню Настя. – Чего изволите, Анастасия Андреевна? – Что ты готовишь? – Борщ, потом пирожки, вы хотите что-то другое? – Нет, я... Видишь ли мне нечего делать и я подумала, может быть я составлю тебе компанию и ты меня научишь готовить? Если ты конечно не против. – Разве можно, Анастасия Андреевна? – Можно конечно, что я не человек что ли. – Как пожелаете, только быть может вы смените платье? Жалко будет запачкать. – Хм... Пожалуй. Я скоро. Спустя пару минут, Анастасия стояла подле Арины и внимательно слушала всё, что та ей рассказывала. Арина тем временем объясняла что за чем класть в кастрюлю, что как нарезать. К концу приготовления борща, Настя уже вошла во вкус и чувствовала себя на кухне, как на месте преступления, то есть уверенно владела ситуацией. Тем не менее она в очередной раз осознала, что готовить сложнее, чем раскрывать преступления, хотя и не менее интересно. – Дальше пирожки? – Да, с капустой, с грибами и рисом, и с яблоками. – С чего начнём? – Замесим тесто, потом подготовим начинку. Арина подготовила все необходимые ингредиенты и под наблюдением Анастасии начала всё смешивать. Последняя взяла на себя обязанность тщательного вымешивания теста. – Вам помочь? – предложила Арина, заметив что Настя устала вымешивать тесто руками. – Нет-нет, я справлюсь, – ответила та и тут же собралась. Настя вложила в руки всю силу, все эмоции и всё, что хранила в себе всё это время. – Анастасия Андреевна, достаточно, пожалуйста перестаньте мучить тесто. – Пожалуй. Что дальше? – Пока тесто отдохнёт, мы нарежем начинку. Начнём пожалуй с яблок. К обеду все обитатели дома вновь собрались вместе, такая надоедливая тишина вновь заполнилась голосами и смехом. – Ммм, Арина, всё очень вкусно. – Благодарю, Владимир Михайлович, мы с Анастасией Андреевной очень старались, – улыбнулась Арина. – Кхм-кхм, – едва не подавился Михаил Львович, – мы с Анастасией Андреевной? – Настенька, ты что же, варила борщ? – округлились глаза Веры Павловны, которая всё еще слегка похлопывала Семагина-старшего по спине. – Это сложно себе представить, но да, и пирожки пекла, – с гордостью произнесла Настя, – чего только со скуки не начнёшь делать. – Браво, Настя, – засмеялся Володя, – теперь Тарасу Петровичу совершенно не о чем будет беспокоиться. – Володя! – пресёк сына отец. – Ой, простите меня Настенька, некрасиво вышло. – Очень, Володя, – нахмурившись ответила Ардашникова, – но, знаете что... – Что? – Вы правы, – и она тоже звонко рассмеялась. – Вы не сердитесь на меня? – Разве могу я на вас сердиться, Володенька? Раньше возможно конечно, но сейчас я слишком многое осознала. – Надеюсь это к лучшему. – с некоторым беспокойством произнёс Андрей Константинович. – Определённо папа, – улыбнулась Настя. – Анастасия Андреевна, к вам пришли, – прервала беседу Арина. – В такой поздний час? – удивилась Вера Павловна. – Наверняка это Василий, – ответила Анастасия, вставая из-за стола. – Зови Арина. – Сию минуту. Спустя всего пару минут Ухов сидел в комнате Анастасии и уплетал пирожки с капустой. – Значит это всё, что известно на данный момент? – уточнила Настя выслушав рассказ Ухова. – Угу, – сделав глоток чая, кивнул Василий. – Ну куда же мы без амуров, – вздохнула Настя. – А что коллеги, видели Волкова с Ухтомской хоть раз вместе или всё это слухи? – Не видели, поэтому и ищем Волкова. Хотя... Найдем ли? – Узнать бы кто ещё помимо Ухтомского с ним близко общался. Родственники может здесь есть. Где он останавливался? – Ищем, Анастасия Андреевна. – Послушай, Вася, а что насчёт детей? – Каких детей? – Убиенного. – Ааа, да, есть, дочка и сын. – Но с ними вы не разговаривали? – Сын его в Новгороде с супругой живёт, изредка приезжает, а дочка в Смольном учится. – Смольный значит, знаем... А когда последний раз дочка приезжала? – Точно не скажу. – Надо бы узнать, Вась. И по поводу сына тоже, когда тот последний раз приезжал. Нужно понять какие у детей были отношения с отцом, не было ли ссор. – Понял, разузнаю. – Можно попросить об услуге? – Для вас что угодно. – Спасибо, – улыбнулась Настя. – я бы хотела тоже полюбоваться на пулю, пообщаться с Родионом Романовичем. Быть может это можно как-то устроить, чтобы не попасться на глаза Тарасу Петровичу? – Ох, Анастасия Андреевна. Я подумаю, как это устроить. – Спасибо, Васенька. Василий ушёл спустя час в компании пирожков. Анастасия же принялась обдумывать полученную информацию. Она и сама не заметила как уснула. Ей снился он. Тарас. И их зимнее дело. Их с Анной похитили. Надежда начала гаснуть. Тихо, холодно и сыро. Спасительным стал его голос. Она узнала его тембр среди грохота и выстрела. Сердце застучало быстрее, вновь вспыхнула надежда, на губах растянулась улыбка. Она знала, что он найдет её, верила, и он не подвёл. Его объятия тогда были такими крепкими, такими желанными и успокаивающими. Настя проснулась с улыбкой на губах и одиноко стекающей по щеке слезой. «Совсем расклеилась, я ведь не такая. Соберись Настя, хватит!» – подумала она и уже хотела было лечь спать дальше, как вдруг заметила на столе свёрток. – А это ещё что такое? – Настя попыталась вспомнить когда он появился у неё в комнате, но в голову совсем ничего не приходило. На красивой упаковке лежал конверт. Ардашникова тут же вскрыла его и принялась читать: «Дорогая Настенька, прежде чем вы увидите, что в упаковке, знайте, что я искренне беспокоюсь о вас и желаю вам всего самого наилучшего. Надеюсь, что не причиню вам боль. Я верю, что поступаю верно, что это поможет вам. Откройте упаковку, а затем прочтите письмо дальше.» Настя покорно отложила письмо и вкрыла упаковку. По коже пробежали мурашки. Та самая фотография. И они, такие счастливые. Снова взяв в руки письмо, она продолжила читать: «Эту фотографию Тарас привёз с собой в Архангельск. Он показывал её матери, рассказывая обо всех ваших приключениях, а затем поставил у себя в кабинете. Она всегда была рядом с ним, как самая ценная вещь на планете. Я видел, как часто он смотрит на неё, и понимал, может он и сдался, но не смирился. Его терзали сомнения, страхи. Он тоже боялся, как и вы, но понял ошибку слишком поздно. Нельзя давать страхам власть над нами, поверьте, не так страшно ошибиться, поссориться, чем потерять навсегда. Если вы любите друг-друга, то должны бороться, несмотря ни на что. Да, вы разные, но неужели это причина опускать руки, причиняя друг другу боль? Пусть эта фотография будет и вашим напоминанием о лучших временах, может быть это поможет вам. Знайте, я верю в вас, верю что вы преодолеете всё и будете счастливы. Судьба не сталкивает людей дважды, трижды просто так. Все встречи неслучайны. С наилучшими пожеланиями, Смолокуров Пётр Афанасьевич.» – Спасибо, – шепнула Настя и прижала фотографию к груди. Ей нужны были эти слова, нужно было знание о том, что он думал о ней и бережно хранил воспоминания. Это укрепляло веру в его любовь и поднимало её боевой настрой. Она поставила фотографию на прикроватную тумбочку и вновь заснула. Около полудня следующего дня в дверь постучали и Арина тут же отправилась открывать. – Анастасия Андреевна, к вам пришли. – Василий? – Нет, некий Родион Романович Карпенко. – Неужели?! – Настя тут же подскочила, – Зови скорее. – Анастасия Андреевна, доброе утро, – улыбнулся Карпенко. – Как же давно мы с вами не виделись. – Доброе утро, Родион Романович, прошло всего три полных дня, а кажется что вечность. Как же мне не хватало вашей компании. Присаживайтесь. – Спасибо. – Чаю, кофе? – предложила Арина. – Не откажусь от чашечки кофе, спасибо. – Вас Василий прислал? – Именно, он рассказал мне, что вы временно заперты дома, но всё таки, хоть и тайно, но участвуете в нашем расследовании. – О да, раскрываю преступления не выходя из дома. – Первая женщина детектив, впервые во всем мире раскрыла преступление не выходя из собственного дома. Это будет сенсация. Настя рассмеялась. – Что вы, я не стремлюсь к славе. – Разумеется, вы стремитесь туда где есть приключения и риск. Хотя в этот раз приключений себе нагрёб Тарас. – Тут мне его не превзойти. – Упаси Господь, Анастасия Андреевна. Даже не пытайтесь, я вас умоляю. – Обещаю, не буду. У вас есть что-нибудь интересное? – Конечно, разве мог я прийти к вам с пустыми руками? Держите. Карпенко достал из сумки несколько пуль, заключение о вскрытии, фотокарточки и ещё куча всего, что Настя тут же принялась изучать. – Что ж, мне нечего добавить, потрясающая работа. – Благодарю. Кстати, Василий просил передать вам вот это. – Родион протянул Насте записку. – Спасибо, – ответила Настя и развернула лист. «Бонжур, Анастасия Андреевна. Узнали и про сына и про дочь. У обоих отношения с отцом были безупречные. Сын последний раз приезжал чуть больше месяца назад, дочь буквально пару недель. Оба были знакомы с Волковым и находились с ним в прекрасных взаимоотношениях. Также оба сейчас направляются в столицу, ожидаем их со дня на день.» – Хм, интересно... – Что-то не так? – поинтересовался Родион. – Нет, всё в порядке. Вы угощайтесь. Они ещё немного поболтали, а затем Родион поспешил вернуться к делам. – Арина, мне нужна твоя одежда. – Анастасия Андреевна, вы что же куда-то собираетесь? – На прогулку. – Но вам же нельзя пока Тарас Петрович всё не вспомнит. – Во-первых, никто не знает когда он всё вспомнит. Во-вторых, свежий воздух полезен для здоровья. Да и ты же не сдашь меня? Я быстро. Туда и обратно. – Ох, Анастасия Андреевна, вы с ума меня сведёте. – Не сведу, Ариша. Всё будет хорошо, не беспокойся. Никто меня и не заметит. – Надеюсь. Спустя полчаса Ардашникова уже была в редакции, где работал Ухтомский. – Добрый день, могу я поговорить с господином Коноваловым? – Я и есть господин Коновалов. – О, значит мне очень повезло. Меня зовут Ардашникова Анастасия Андреевна, я расследую дело об убийстве вашего коллеги Ухтомского. – Я так и подумал, сразу понял кто вы. Спрашивайте о чем угодно. – Я слышала у Ухтомского был друг в редакции. Волков Евгений Павлович. – Всё так. Они быстро поладили. Часто проводили время вместе, охота и прочее, сами понимаете. А потом вдруг в один день пришли будто заклятые враги, всю работу тормозили, слова не могли без ссор сказать. Потом Евгения Павловича уволили. Жаль, хороший журналист ведь. – А как человек? – Да кто ж его знает, видать не очень. – Значит вы с ним близко не общались? – Нет. – А были у него ещё в редакции друзья? – Не припомню такого, он ведь совсем немного поработал. – Ясно, спасибо. А что насчёт детей Ухтомского что можете сказать? Они часто бывали здесь? – Да дети как дети, хорошие, воспитанные. Сын пока не женился всё время подле отца бегал, помогал, учился у него всему. Дочь до некоторых пор особого интереса к журналистике не проявляла. – С этого места поподробнее, пожалуйста. – Да что тут особо говорить, как-то заглянула отцу передать документы какие-то да отобедать с ним, тот пригласил и Волкова. На следующий день снова пришла, что-то Евгению принесла, потом я уже узнал, что это были её рукописи. Волков сказал, что у неё талант и пообещал помочь ей с его развитием. Так и было, вплоть до самой ссоры Ухтомского с Волковым, последний помогал дочери друга с её творчеством. Та даже начала публиковаться под псевдонимом. – А что потом? – Что было после ссоры не знаю, дочка его, Маргарита, уехала за пару дней до конфликта. А куда после увольнения отправился Евгений никто не знает. С ним ведь мало кто общался, да и родственников у него в столице нет. – А где он проживал до увольнения не знаете? – Знали бы давно проверили там он или нет. Вроде как у кого-то комнату снимал, но где не скажу. – Хорошо, а какой псевдоним у дочери Ухтомского? – Марго Тихомирова. – Тихомирова я так понимаю фамилия матери? – Именно. – А работы Марго у вас есть? Взять почитать. – Да, пожалуйста, подождите немного, – Коновалов отошёл куда-то, затем вернулся с рукописью. – Вот. – Спасибо за сотрудничество, если что-то понадобится я загляну, и работу Марго верну в лучшем виде, – улыбнулась Настя. – До свидания. – До свидания. Анастасия покинула редакцию с теми чувствами по которым успела истосковаться. Трепет. Нетерпение. Любопытство. Азарт. Да уж, столько времени провести в четырёх стенах и одиночестве, любой со скуки помрёт. Настя глубоко вздохнула свежий воздух и подняв взгляд на небо, широко улыбнулась. Солнце слепило и будто бы проникала внутрь неё самой, заполняя всё внутри своим теплом и светом. Немного подумав, она решила немного отступить от первоначального плана и отправиться прогуляться по набережной. В конце концов что случится если она немного пройдётся? Вряд ли вся полиция Петербурга сейчас ведет наблюдение за ней. Да и Тарас наверняка занят в своем кабинете или в гостях у какого-нибудь подозреваемого. Некогда ему разгуливать по улицам. «Никто и не заметит» – в конце концов решила Настя. – Вы свободны? – обратилась она к первому попавшемуся извозчику, спустя полчаса прогулки. – Да, барышня, куда изволите? – ответил тот, но Настя не слышала. Она вдруг замерла, а затем, почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулась. «Никого. Странно. Может показалось?» – Барышня, с вами всё в порядке? – Да да, вы что-то говорили? – Куда вам? – К дому Семагиных. – Как пожелаете. Всю дорогу домой, она не могла избавиться от мысли, что на неё точно кто-то смотрел. «Или я со скуки совсем с ума сошла. От каждого взгляда шарахаться буду?» В конце концов она оставила эти мысли и вернулась к более важным. Предстояло решить, что делать с полученной информацией дальше. Точнее что делать она представляла. Знала куда пойти и что узнать. Вот только это было рискованно, да и нужен был доступ в участок. «Рассказать Васе о вылазке? Казнит. Не рассказать и продолжить действовать за его спиной? Вариант казнит всё ещё актуален...» – размышляла Настя. «И всё же он мой друг... Должен же он понять. Да и я ведь аккуратненько. Значит расскажу при первой встрече» – решила она и отправилась читать творения, пока незнакомой ей, Марго. С каждой новой главой, её создательница становилась всё интереснее и интереснее, а мыслей у Насти появлялось всё больше и больше. Желание поделиться находкой с Василием тоже росло с каждой минутой. Вот только тот, к большому сожалению Ардашниковой, лишь передал короткую записку с извинениями и обещанием придти завтра утром, оставив Настю умирать от нетерпения и распирающих мыслей, которыми не с кем было поделиться.