Часть 2. Тарас.

– Доброе утро, Тараска. – заходя в комнату произнёс Пётр Афанасьевич. – Доброе, бать. Ты чего так рано встал то, я специально тебя не будил, – прожевав баранку, произнёс Тарас. – Выспался, да и чего зря бока пролёживать. А ты на службу? – Угу, – Тарас сделал глоток чая и согласно кивнул. – надо раскрыть вчерашнее преступление, поеду к нашему судмедэксперту Карпенко сначала, потом в участок, ну а как закончу так вернусь. А ты... – А я пожалуй прогуляюсь, – перебил сына Пётр Афанасьевич. – Кхм, как хочешь, – вставая из-за стола, произнёс Тарас. У Карпенко он был меньше чем через полчаса, друг встретил его радостно, даже как-то чересчур. Вчера на месте преступления им встретиться не удалось, убитый был обнаружен в Неве у Крестовского, поэтому Родион фиксировал всё с местным приставом. Уже потом выяснилось, что несчастный проживал на Васильевском и убит скорее всего был там же. – Слышал о том, что произошло, как ты? – Всё...в порядке, – замявшись на мгновение сказал Тарас. Он не соврал, лишь приукрасил. С самочувствием действительно всё было хорошо, голова больше не болела, сил было всё больше и уже появился здоровый аппетит. Вот только что-то не давало ему покоя. Будто бы всё происходящее вокруг нереально. Как во сне. Последние пару дней он жил словно не своей жизнью. Само пробуждение в родном Архангельске было чем-то за гранью реальности. Он не был дома десять лет, тогда какого чёрта очнулся именно там? Да, он скучал по дому, по родителям, но вот так в один день лечь спать в столице, а проснуться в Архангельске... Это настораживало. А эта история, рассказанная отцом, а затем и подтвержденная Уховым, была больше чем просто странной. Тем не менее, он сделал вид, что поверил. На деле же, он ни на толику не сомневался, что всё это бред сивой кобылы. Осталось только доказать это, выяснить что произошло на самом деле и понять резон сего обмана. – Рад это слышать. Полагаю ты здесь из-за вчерашнего убийства? – Именно, что скажешь, Родя. Порадуешь? – Да радовать то особо нечем, нашли тело утром, в воде провел недолго, это позволило опознать личность убитого. Им оказался журналист Ухтомский, проживал на Васильевском, в издании Петербургский листок проработал более 20 лет. Убит был вполне тривиально, выстрелом прямо в сердце. Затем сброшен в реку, видимо убийца надеялся, что тело проведёт в воде достаточно времени и опознать жертву не смогут. – Мда... Интересно получается. При нём что-то нашли? – Ничего особо интересного, увы. Пулю извлёк, вот, полюбуйся. – Мда... – задумался Тарас, приняв протянутые пули. Он не успел сказать ни слова, его будто пронзила молния. По коже пробежали мурашки. Он сравнивает пули. Уверен что они одинаковые, но в итоге убеждается, что две пули выпущены из разных револьверов. «Бороздки, одна пуля выпущена из дефектного оружия...» Картинка проносится мгновением в голове, оставляя Тараса в недоумении. Будто бы воспоминание, которое он не прожил. Или прожил? – Что за чертовщина?! – Ты в порядке? – среагировал Родион. – Да...нет...не знаю. Давай уже закончим с делом поскорее. – Как скажешь. Спустя полчаса обсуждений дела, Тарас покинул кабинет Родиона. Задача стояла простая: опросить родственников погибшего, подозреваемых, всё как обычно. Смолокуров был уверен, что дело это долго не задержится у него, на раз два он раскроет его и передаст начальству. – Бонжур, господа бездельники. За мной! – громко и чётко произнёс Тарас проходя мимо урядников. – Бон-жур, – растерянно переглянулись последние, и прошли вслед за начальством. «Бонжур? А это ещё откуда?». – Как самочувствие, Тарас Петрович? – Не дождёшься Вася, не дождёшься, – произнёс Тарас, заходя к себе в кабинет. – Побойтесь Бога, Тарас Петрович. Я ж от чистого сердца... – Здоров как бык, не беспокойся. Ближе к делу, мне нужны все газеты, написанные убиенным. Филя, займись этим. А мы с Уховым пока наведаемся к его родственникам. – Сделаю в лучшем виде, Тарас Петрович, – заверил Перетрухин и вышел из кабинета. Следом покинули участок Смолокуров и Ухов, направившись к супруге убитого. Женщина та оказалась весьма эмоциональной, настолько, что к концу беседы у Тараса раскалывалась голова. Никогда раньше ему не приходилось сталкиваться с такими особами, хотя... В общем неважно. Печальнее всего было то, что вся эта нервотрёпка оказалась совершенно бессмысленной. Жена Ухтомского ничего полезного не рассказала. Она вообще мало что рассказывала, больше рыдала, падала в ноги Тарасу, моля его найти душегуба, ругалась. В общем и целом Тарас понимал её чувства, так было всегда, слезы, горечь утраты, давящая атмосфера. За долгие годы службы он привык. Однако эта женщина сумела поразить его. И ладно бы просто горевала, но он отчетливо видел, что что-то барышня ему недоговаривает. Вероятно знает о каком-то конфликте или враге мужа, но почему-то скрывает. Ну ничего, и не таких раскалывали. Он доберётся до правды. Заодно и выяснит, что происходит вокруг него самого. – Тарас Петрович, всё как вы и просили. Все газеты найдены и доставлены в ваш кабинет. – Прекрасная работа, Филимон, можешь же когда хочешь. – Хочу когда могу, – улыбнулся Филя, и Тарас на мгновение замер, оглянувшись на него, но так ничего и не сказал. – А...вы что-нибудь выяснили? – получив тычок вбок от Ухова, перевёл тему Перетрухин. – Ухтомский был неконфликтным, ответственным, праведным человеком. В общем, ни о каких конфликтах и врагах и речи быть не могло. Со слов его супруги разумеется. Так что, нет Филя, ничего мы не выяснили. – Тарас занял своё место и потянулся к первой газете. – Лиха беда начало, Тарас Петрович, – подбодрил Филимон. – Верно, верно... – задумался Тарас. – Так, братцы, дуйте-ка в редакцию, пораспрашивайте там про Ухтомского. – Будет сделано, Тарас Петрович, – хором произнесли урядники и покинули кабинет. Тарас же приступил к газетам, но сфокусироваться никак не выходило. Мысли то и дело уходили прочь, и он терял суть повествования. Доктор говорил, что первое время может быть тяжело, организму нужно восстановиться, и лучше на службу не выходить, но Смолокуров всегда был упрямым. В конце концов он встал и налил себе чаю, решив немного передохнуть и на время забыть о деле. Это у него вышло куда проще, чем он мог себе представить. Вновь опустившись на своё место и поставив кружку на стол, Тарас вдруг медленно прошёлся взглядом по кабинету. Будто бы изучая и не узнавая свой кабинет. Со вчерашнего дня его что-то мучило. Стоило ему прибыть в участок и он тут же начал всё проверять, пытаясь понять как сильно всё изменилось. Ведь его так долго не было здесь, по словам остальных. До сих пор он не нашёл никаких отличий, но что-то не давало ему покоя. Особенно в кабинете. Стол. Стул. Диван. Всё на своих местах. Но будто бы чего-то не хватает. То и дело он бросал взгляд на диван, вешалку у двери, при этом сам не понимая что хочет там найти. Он пару раз встал и прошёлся по кабинету. Снова осмотрелся. Вернулся на место. Чай был допит. И это был явный знак. Пора было заканчивать это сумасшествие и приступать к делу. Наверное всё это последствия травмы. Пройдут. Пусть и с трудом, но собравшись с мыслями, Смолокуров всё же приступил к газетам. Он прочёл уже около десятка статей, написанных Ухтомским, как дверь вдруг без стука отворилась, заставив его подскочить и вскинуть взгляд на дверь. Где-то в сердце что-то ёкнуло. И будто бы в нём загорелся огонь надежды. – Тарас Петрович, мы такое выяснили! Огонь потух. – Ухов! Без стука в мой кабинет! «В мой кабинет и без стука, ну кто ж ещё» – проскочила в голове такая знакомая фраза, произнесённая к тому же его собственным голосом. Гнев тут же стих. И чего это он в самом деле так подскочил? Ну зашли в кабинет и зашли... Не доставать же хлеб да соль. Ещё и этот трепет. Тьфу... – Ой. Простите ради Бога, Тарас Петрович... – Да заходи, Вась, по́лно тебе. Что вы там такого узнали? – Был у Ухтомского конфликт. Около года назад в редакцию устроился Волков Евгений Павлович, приехавший в столицу из Москвы. Они быстро поладили с Ухтомским, он даже был вхож в их дом, и говорят, что был частым гостем там. Однако спустя пару месяцев между ними словно кошка пробежала. Ухтомский буквально возненавидел Волкова, он даже в одной комнате с ним находится не желал. Вскоре того уволили. Вероятно Ухтомский приложил свою руку к этому, поскольку обладает хорошей репутацией и статусом в редакции. В общем сами понимаете, у Волкова были причины мстить бывшему другу. Тот ведь лишил его возможности развиваться в столице. – Да уж... Занимательная история. А причину конфликта естественно никто не знает? – Нет, но ходят слухи, что Волков крутил амуры с госпожой Ухтомской. – Хм...вариант, – качнул головой Тарас. – Побеседовать бы с этим Волковым, да как можно скорее, до того как тот успеет в Москву сбежать. – Организуем, Тарас Петрович. А если он уже сбежал? Тарас скривился, мол, ерунда это всё. – Очень сильно сомневаюсь: только дурак сдастся так легко. Впрочем, не стоит отметать других вариантов, дураков к тому же на свете пруд пруди. – Думаете это он убийца? – Вполне может быть. Но я бы не останавливался на одной догадке. Сначала поговорим с подозреваемым. Завтра же чтоб местоположение было известно. – Как скажете, Тарас Петрович. Сделаю в лучшем виде. – отчеканил Ухов и покинул кабинет. Смолокуров же всё оставшееся время возился с газетами. Покинул участок он, когда уже стемнело, но всё равно решил пройтись до дома пешком. Мысли всё вертелись вокруг расследования. Могло ли быть всё так просто? И почему его это так волнует... Ведь всё на лицо. И мотив, и подозреваемый имеются, казалось бы пазл сошёлся да что-то не то. Остановился Смолокуров у хорошо знакомого ему дома. Вот только зачем он так и не понял. Да и как он там оказался тоже. Задумался и забрёл не туда? Но ему ведь даже не по пути... Постояв пару минут и несколько раз взглянув на окна второго этажа, в которых горел свет, он развернулся и пошёл домой. – Что-то ты сегодня долго, сынок... – встретил Тараса отец. – Да решил пройтись до дома да забрёл не туда. Представляешь? Шёл домой, а оказался в совершенно противоположном месте. – И где же? – У дома одного графа. – Что же ты там забыл? – Мне бы кто ответил на этот вопрос... Давай ужинать и спать, день выдался насыщенным.