Глава 1. Кто я?

Драко

      Новое утро в Малфой-Мэноре начиналось с проблесков первых утренних лучей, бросавшихся в спальню Драко. Однако сам дом больше не сиял — теперь он дышал пылью, воспоминаниями и тишиной. Даже портреты предков смотрели с укором, будто не могли простить их роду падения.              В одном из лестничных проёмов Нарцисса поправляла сыну воротник — тщательно, так, как будто от этого зависела судьба фамилии.              — Ты должен выглядеть безупречно, Драко, — сказала она тихо, избегая его взгляда. — Сегодня на тебя будут смотреть, и не только обычные люди.              Она не упоминала Тёмного Лорда — никто уже не осмеливался произносить его имя без крайней необходимости. С тех пор как война закончилась, имя стало законом, а закон — страхом.       В дверях стояла его бабушка — невысокая женщина с идеально уложенными седыми волосами и тростью, которая была больше символом власти, чем действительно необходимым средством передвижения.              — Не опозорь род, — сказала она без приветствия. — Твоему отцу хватило бесславия. Нам нужно вернуть Малфоям уважение, деньги, влияние и славу.              «Влияние», — мысленно повторил Драко. Слово, которое раньше значило власть и имело вес, теперь звучало как приговор. Золотистая серебряная булавка — последняя реликвия богатого прошлого.              — К столу, завтрак уже готов.              На длинном столе, застеленном льняной скатертью, стояли серебряная посуда, фамильный фарфор и всего несколько блюд — овсяная каша, ломтик хлеба на каждого и маленький чайник, из которого еле тянулся пар.              Нарцисса наливала чай, стараясь не смотреть на дно чашки: там виднелись мелкие трещины — следы былого богатства, которое уже было сложно вернуть. Драко сидел напротив, задумчиво размешивая в своей миске каплю мёда, растянутую так, будто её хватит на целый пир.              Газета с анонсом жатвы лежала рядом, края помяты. Он перечитывал одни и те же имена снова и снова, пока не начал их ненавидеть. Осилив всего три ложки каши, его взгляд устремился в окно.       А за окном — дистрикты, мир, разделённый стенами и законами, которые никто не осмеливается нарушить. Каждый год, в годовщину победы Тёмного Лорда, проводятся Игры — праздник страха, как про себя называл их Драко. Смертельный спектакль, где магия разрешена лишь в рамках зрелища.              За пределами арены многие заклинания давно уже под запретом.              Тёмный Лорд боялся силы, которую сам когда-то воспевал. Он запретил боевые заклинания, портальные чары, даже некоторые исцеляющие.       «Для безопасности Империи», — гласили новые указы, но все понимали: для безопасности самого Лорда, который самостоятельно не делает уже ничего. Для каждого дистрикта назначен Смотрящий; сам же Лорд появляется лишь во время Игр.              Магия теперь стала чем-то вроде роскоши, позволенной лишь немногим. Её запах всё ещё витал в воздухе, но будто смешался с пеплом. Люди разучились смеяться, говорить громко, надеяться. Они научились только одному — жить в страхе.              Драко за пять лет привык к этому. Или научился делать вид, что привык. Его утешало одно — порядок. Каждый день был похож на предыдущий, каждое утро одинаково холодным и безэмоциональным.              Но сегодня было иначе.              Сегодня начинались Игры.              Пятые. Юбилейные.              А он впервые станет наставником — тем, кто должен будет научить другого выживать там, где выжить сможет только один.              Драко Малфой не мечтал стать ментором. Для него это не было честью — скорее вынужденной сделкой с собственной совестью.              После войны Хогвартс стал чем-то вроде академии для восстановления магического общества. В нём теперь учили не только заклинаниям, но и политике, общественным наукам, умению служить новой системе. Мест под государственные гранты почти не было, и только самые преданные или полезные получали поддержку.              Малфои, когда-то вершившие судьбы, теперь не могли позволить себе приличное обучение, а если так пойдёт, вскоре не смогут позволить себе лишнюю пачку молока. Всё началось со смерти Люциуса — Тёмный Лорд посчитал, что он был недостаточно верным, так как не смог уговорить сына вступить в ряды Пожирателей. После чего Люциус был убит одним из своих же — по официальной версии, случайно, при выполнении боевой задачи.       Но все знали: лист с дерева не упадёт, если Тёмный Лорд не захочет.              Позже их золото арестовали. Репутация ещё не разрушена — фамилия всё же осталась, но, к сожалению, одной фамилией не заработаешь на жизнь. Раньше — да. Сейчас — нет.              Драко знал, что программа наставничества — грязная игра. Министерство использовало бывших студентов, чтобы повысить интерес публики к Играм. Он понимал, что станет лицом системы, которую презирал, но понимал и другое: если он откажется, у его семьи не останется ничего, а у него самого — будущего.              И он согласился.       Потому что его семья потеряла всё из-за того, что он не присоединился к отряду Пожирателей пять лет назад. Согласился, потому что видел, как Нарцисса тихо пересчитывает монеты в шкатулке, делая вид, что всё под контролем. Согласился, потому что, когда фамильный герб начинает покрываться ядом, кто-то должен быть готов запачкать руки, чтобы его очистить.              — Береги себя, — прошептала Нарцисса. — И помни, кто ты.              «Кто я?» — подумал Драко, глядя на умирающий пейзаж за окном.       «Наследник пепла. Фигура в чужой игре. Мальчик, которому позволили вырасти, но не выбраться из своего кошмара. Кто я?»              Перед самым уходом Драко стоял у камина, слушая, как трескаются в огне последние сухие ветки. Путь через каминную сеть был теперь единственным доступным способом передвижения — аппарация после войны считалась слишком нестабильной и опасной, как и всё, что связано с магией.              В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла бабушка — с непоколебимым, гордым взглядом. Она подошла ближе и долго рассматривала внука.              — Ты так похож на своего отца, — сказала она наконец.              Из-за её спины появилась Нарцисса. Она остановилась в дверях, словно не решаясь войти.              — Нет, — тихо произнесла она. — Он на него не похож.              Бабушка обернулась, но спорить не стала. Между женщинами повисла тишина, натянутая, как нить, готовая оборваться.              Драко отвёл взгляд и посмотрел на себя в зеркало — на мальчика, который слишком быстро стал мужчиной, на плащ, который казался слишком белым для их потускневшего дома.              Он уже сделал шаг к камину, когда за спиной послышалось:              — Стой. Ты забыл.              Бабушка подошла ближе и протянула ему брошку с ястребиным пером — ту самую, что когда-то носил его дед.              — Это принадлежит тебе, — сказала она, пристёгивая брошь к идеально белому плащу.       Он вошел в камин.              

***

             Драко шагнул на мраморный пол Хогвартса, который теперь напоминал скорее Оксфорд, нежели старинную школу чародейства и волшебства. Огромные витражи переливались в солнечных лучах, отражая гербы факультетов, словно старинные монеты. Всё здесь пахло властью и пылью прошлого, которую уже не отмыть никакими чарами.              — Мистер Малфой, вы, как всегда, вовремя, — раздался уверенный женский голос.              Профессор Ладиния Кэтвудс стояла у лестницы — высокая, будто сама была частью архитектуры этого величественного здания. Её светлые волосы были идеально уложены, а ледяные зелёные глаза напоминали тщательно отполированный изумруд. Она говорила мягко, но каждое слово будто имело вес, измеряемый в галлеонах и жизнях.              — Профессор Кэтвудс, — сказала она, улыбнувшись краем губ. — Я предпочитаю, чтобы меня не путали с остальными преподавателями. У меня другие методы.       Она повернулась и легко махнула рукой:              — Пройдёмте. Вы и мисс Гринграсс, сегодня приглашены в мою лабораторию — после просмотра жатвы, конечно же.              Драко коротко кивнул. Астория шла рядом — молчаливая и сосредоточенная, на ней было серебристое платье, слишком изысканное для ученицы. Он заметил, как её взгляд задерживается на экранах, на лицах тех, кого вот-вот вытащат на сцену.              Они вошли в зал. На парящих экранах показывали дистрикты — один за другим, и в каждом совсем скоро чьё-то имя превратится в приговор.              — Удивительное зрелище, не правда ли? — произнесла Ладиния, садясь в кресло. — Напоминание всем, что порядок не вечен, если его не защищать.              Драко не ответил. Он чувствовал, как холодный пот проступает под воротником. Всё это — театр, и всё же… он не мог отвести глаз.              — Ты действительно можешь это смотреть? — раздался сзади раздражённый голос.              Он обернулся. Блейз Забини стоял, опершись о колонну, тёмные глаза полны презрения.              — Я не понимаю, как ты терпишь этот фарс, — прошипел он.              — Иногда порядок стоит крови, — сухо ответил Драко. — Ты это знаешь.              Блейз хмыкнул.              — Нет, Малфой. Порядок стоит совести, а ты свою давно продал. И да, я тебе об этом скажу — ведь ты мой друг. Кто ещё тебе об этом скажет?              — Однако ты тоже здесь, — заметил Драко. — Ждёшь своего трибута?              — Нет. Я отказался. И не нужна мне многогаллеонная стипендия и чьё-то там уважение, но ты же знаешь правила — сегодня праздник. Выбора нет ни у кого, но ты тоже мог отказаться от менторства.              Драко уже хотел парировать, но внимание привлекло дрожание на соседнем ряду. Тео Нотт сидел, сцепив руки, его губы побелели.              — Тео? — тихо позвал он.              Тот поднял растерянный взгляд.              — Я… не могу это смотреть, — прошептал он. — Моя мать… она из двенадцатого. Я знаю, что такое жатва. Отец купил мне место здесь, но… это не стирает грязь из крови. —Тео покачал головой. — А тебе не тошно от этого, Малфой?              Драко промолчал.              С момента победы Тёмного Лорда мир изменился до неузнаваемости. Магическая Британия больше не делилась на факультеты и родословные — теперь существовали дистрикты. Каждый из них был когда-то городом, школой, поместьем — теперь же стал клеткой в огромной клетке нового мира.              Дистрикты для полукровок и грязнокровок, для тех, кто когда-то стоял по другую сторону войны, и даже для тех чистокровных, кто осмелился поддержать Орден Феникса.       Всех их бросили за черту — как ненужных обществу дикарей.       Им оставили магию, но отняли право пользоваться ею свободно — лишь по разрешению Центра.              Центр…              Когда-то это был Хогвартс. Теперь же — сердце нового порядка, сияющий, холодный символ власти. Здесь жили те, кто заслужил: наследники древних фамилий, новые чиновники режима, учёные, экспериментаторы — те, кто доказывал преданность делу Лорда.              Драко опустился рядом.              — Деньги меняют положение, не происхождение, — произнёс он ровно. — Но они дают шанс. Главное — знать, как им воспользоваться.              В зале на экране показали очередной дистрикт. Маленькая девочка с русыми волосами вышла вперёд — её руки дрожали. Астория тихо вздохнула. Блейз отвернулся. Тео закрыл лицо ладонями. А Драко просто стоял и думал: «Если не мы, то кто тогда будет управлять этим миром?»              Зал дрожал от напряжения. Экран вспыхнул гербами дистриктов, и торжественный голос Ладинии Кэтвудс эхом разнёсся по мраморным стенам:              — Итак, переходим к распределению наставников.              Она стояла в центре — сияющая, как статуя из белого золота. Каждое её движение было отточено, словно она репетировала эту сцену перед зеркалом.              — Смысл прост, — напомнила она с улыбкой, больше похожей на разрез ножа. — Каждый из вас, достойных учеников Хогвартса, получит по одному подопечному из дистриктов. Один дистрикт — два трибута: мужского и женского пола. Вы будете их наставниками, их голосами, их властителями, если хотите, и, возможно, их последней надеждой на выживание.              Маги вокруг шептались. По рядам пробежал холодок.              — Начнём, пожалуй, с Третьего дистрикта, — произнесла она, сверяясь с табличками. — Мистер Флинт, вам достаются оба трибута. Считайте, что вам повезло — этот дистрикт славится прагматичными детьми.              Флинт довольно усмехнулся.              — Далее… Мисс Булстрод — Десятый дистрикт. Надеюсь, вы справитесь с их нравом.              Смех. Сухой, напряжённый. Ладиния продолжила:              — Мистер Нотт. Вам достаётся Двенадцатый дистрикт.              Тео поднял голову.              — Простите… что?              — Вы не ослышались, — холодно ответила Ладиния. — Девушка и юноша из двенадцатого — ваши подопечные.              Тео резко встал.              — Я сказал, что не участвую!              — Ваш отец считает иначе, — мягко произнесла она.              Тео побледнел, его глаза метнулись к экрану, на нём показали худую девушку с огромными, чуть испуганными глазами. Русые спутанные волосы. Одежда, больше похожая на тряпки. И имя под ней: Луна Лавгуд.              Из того самого двенадцатого дистрикта. Из того самого места, откуда родом была его мать — та, кого отправили умирать за то, что она осмелилась поддержать Орден.              — Нет, — прошептал он. — Нет, нет… вы не заставите…              — Сядьте, мистер Нотт, — ровно сказала Ладиния. — Давайте не будем превращать церемонию в фарс.              Тео обессиленно опустился на место, руки дрожали, в зале стояла мёртвая тишина.              — Продолжим, — сказала она, как будто ничего не произошло.              Одно имя за другим. Один дистрикт за другим. Зал наполнялся сухими аплодисментами — металлическим гулом, как колокол смерти. Драко чувствовал, как с каждым новым назначением напряжение растёт.              Сильные дистрикты — одиннадцатый, десятый, девятый — уже разобраны.              Лучшие наставники, опытные, холодные, расчётливые, получили своих трибутов.              Он остался без пары.              А вместе с ним — Астория.              Она сидела неподвижно, но пальцы, сложенные в замок, выдавали её волнение.              «Ну ладно, я — обедневший Малфой», — думал Драко. — «Но она-то чем провинилась?»              Ладинья подняла взгляд.              — Дистрикт Первый.              Драко почувствовал, как в груди поднимается раздражение.              «Они оставляют нас напоследок. Специально.»              Ладиния будто наслаждалась этим.              — Мисс Гринграсс, вам достаётся… Седрик Диггори.              Астория резко повернула голову.              — Что? — выдохнула она.              Даже Ладиния позволила себе едва заметную улыбку.              — Уверена, вам будет интересно поработать с трибутом, который когда-то считался идеалом доблести. Посмотрим, сумеете ли вы вернуть ему славу.              Драко сжал кулаки.              «Седрик Диггори. Из всех возможных — именно он. Если ей дали парня… неужели мне достанется девчонка? Это ужасно — девочки от природы слабее…»              — И, наконец, — голос Ладиньи прозвучал, как колокольчик перед ударом молнии, — наставник второго трибута из Первого дистрикта — мистер Малфой.              Драко медленно выпрямился.              На экране появилась толпа — лица, искажённые страхом.              И среди них — она.              Густые каштановые волосы, упрямый подбородок, глаза, в которых больше стальной решимости, чем у половины зала вместе взятых.       Имя вспыхнуло на табличке под ней: Гермиона Грейнджер.              Зал будто на мгновение затих, Драко стоял, не веря глазам.              — Что за… — прошептал он, почти беззвучно.              «Только не это.»              Наивная зубрила из школы. Девчонка, чьи руки никогда не держали ничего тяжелее книги. Девчонка, которая когда-то спорила с ним о морали — и проиграла.       Вместе со своим Орденом.              Орден мёртв. Лорд — у власти.       А теперь она — его трибут.              Драко почувствовал, как внутри всё перевернулось.              «Грейнджер из Первого дистрикта. Смертельная ирония.»