Глава 2

      Последующие несколько дней Ван Юй прожила в режиме призрака. Возвращаться в квартиру, где каждый уголок напоминал о предательстве, она не могла. Вместо этого она нашла временное пристанище в пустом кабинете на кафедре. Ночь, проведенная на жестком кожаном диване под белым светом люминесцентных ламп, лишь усугубила её душевное опустошение. Тело ныло, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с той раной, что зияла внутри. Она перебирала в памяти их с Су Шанем отношения, пытаясь найти трещины, знаки, которые она пропустила. Но всё, что всплывало — это его редкие, но такие ценные для неё улыбки, его рассказы о семье, их планы на будущее после экспедиции. Как же она могла быть так слепа?       На следующее утро она высчитала время, когда Лю Минь обычно уже уезжала на работу, и нерешительно вернулась домой. Каждый шаг по знакомому коридору давался ей с трудом, словно она шла по краю пропасти. Войдя внутрь, она замерла на пороге, вцепившись пальцами в косяк двери.       Войдя внутрь, она замерла на пороге. В комнате было пусто и неестественно чисто. Постель Лю Минь была аккуратно заправлена, вещи разложены по полкам, словно здесь никто и не ночевал. По телу Ван Юй пробежала смесь облегчения и новой, леденящей тоски. Ее взгляд упал на аккуратную постель, и в голове неожиданно, с пугающей четкостью, вспыхнул образ. Не заправленная кровать. Скомканные простыни. Тени двух тел, переплетенных в страсти. Она почти физически услышала сдавленный смех Лю Минь и низкий голос Хай Су Шаня, шепчущий что-то на ухо ее лучшей подруге. Прямо здесь. На расстоянии вытянутой руки от ее собственной кровати. Пока она, глупая, ворочалась ночью, строя наивные планы на их общее будущее.       Ее внезапно охватило волной жгучего отвращения к Хай Су Шаню. Полтора года. Почти полтора года их отношений он прожил в лжи, прикасаясь к ней теми же руками, что ласкали Лю Минь, целуя ее теми же губами, что говорили о любви другой. Он делил свое тело, свое время, свои мысли. И все это время Ван Юй была слепа, как крот, наивно веря в его «занятость», его «семейные обязанности», его «усталость». Каждая их ночь вместе, каждый миг близости теперь казались ей оскверненными, фальшивыми. Она чувствовала себя использованной и опозоренной, словно она была не любящей девушкой, а всего лишь удобной ширмой, прикрывающей его настоящий роман.       Эта стерильная, нарочитая чистота, эта пустота — она была все равно что лучше. Она была ложью, конечно, такой же, как и все в ее жизни сейчас. Но это была тихая, безмолвная ложь, а не кричащее, откровенное напоминание о ее унижении. Она быстро переоделась, схватила папку с документами и выскользнула из комнаты, словно вор, крадущийся с места преступления, которым для нее теперь стало ее собственное жилище. В университете её ждало новое испытание. Поднимаясь по лестнице на кафедру, она замерла, увидев в конце коридора знакомую высокую фигуру. Хай Су Шань. Сердце её бешено заколотилось, ноги стали ватными. Развернувшись, она почти побежала в обратном направлении, надеясь свернуть за угол, но врезалась во что-то твёрдое.       — Ай!       Папка выпала из её рук, и бумаги веером разлетелись по полу. Ну вот только этого не хватало!       — Прости, я не заметил, — послышался над ней спокойный мужской голос.       Парень, с которым она столкнулась, уже стоял на коленях, собирая документы. Ван Юй, краснея от смущения и паники, тут же принялась помогать ему, боязливо поглядывая в сторону, где стоял Хай Су Шань. Подняв голову, чтобы извиниться, она заглянула в лицо незнакомцу и узнала его. Чжан Сяо Бин. Тот самый популярный магистрант, кумир всех первокурсниц и любимый студент профессора Сюя.       — Ничего страшного, это я виновата, не смотрела куда бегу, — пролепетала она, забирая из его рук аккуратно сложенные бумаги.       — Ван Юй, верно? — вежливо уточнил он. — Из команды профессора Сюя.       Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, схватила папку и, пробормотав ещё одно «извините», пулей влетела в ближайший кабинет, сгорая от стыда и надеясь, что Хай Су Шань ничего не видел.       «Я не могу так вечно бегать, — поняла она, прислонившись лбом к прохладной стене. — Но если я сейчас с ним заговорю, я просто расплачусь у него на глазах. Я… не могу этого допустить».       Сдав документы на кафедре, она почувствовала звериный голод — с утра она не съела ни крошки. В студенческой столовой царила привычная оживлённая суета, но её взгляд, словно у компаса, сразу нашёл север — столик в углу, за которым сидели Лю Минь и Хай Су Шань. Они склонились друг к другу, он что-то шептал ей на ухо, а она заливисто смеялась, блестя новым колечком. Ван Юй сжала поднос так, что костяшки пальцев побелели. Взяв свою порцию риса и тушёных овощей, она прошла мимо них, демонстративно глядя прямо перед собой, и уселась за столик напротив, чтобы они были у неё как на ладони. «Пусть смотрят, — ядовито подумала она. — Пусть почувствуют мой взгляд. Может, хоть капля стыда у них появится».       Сначала ничего не происходило, но вскоре она заметила, как окружающие студенты начали перешёптываться, бросая на неё, а потом на ту парочку, странные взгляды. Сплетни, словно рой мух, уже начинали расползаться по столовой.       — Смотри, смотри, — шипела девушка с розовыми заколками, тыкая локтем в соседку. — Хай Су Шань… с Лю Минь? А где же Ван Юй? Они же всегда втроем были неразлучны.       — Я всегда подозревал, что между ними что-то есть, — с важным видом вставил парень из их группы, наклоняясь через стол. — Помнишь, в прошлом семестре, на практикуме по геологии? Они всегда были в одной паре, а Ван Юй копала одна в другом углу. Говорили, что она слишком серьезная, а на самом деле…       — Бедняжка Ван Юй, — вздохнула другая, украдкой глядя на Ван Юй, сидевшую в одиночестве. — Она же, кажется, вообще ничего не замечала. А они тут при всех так… И кольцо у Лю Минь новое, видела? Это же явный знак. Как она могла быть такой слепой?       — Может, она знала, но закрывала глаза? — строил догадки кто-то. — Или они только сейчас сошлись, а с Ван Юй уже давно все кончено?       — Волки сговорились, — флегматично констатировал парень с тарелкой дымящейся лапши. — Вчера еще все хорошо было, а сегодня — раз, и он уже с другой. И не с кем-нибудь, а с ее лучшей подругой. Жестоко.       Шёпот становился все громче, слова уже долетали до Ван Юй обрывками, но она сидела с каменным лицом, уставившись в свою тарелку, чувствуя, как каждый шепоток впивается в кожу словно раскаленная игла. Она была одновременно и главной героиней этого спектакля, и зрителем на самом неудобном месте.       И тут к её столу грузно подсел коренастый парень с выкрашенными в серый короткими волосами, и суровым выражением лица. Это был Чжан Шуань, известный своим прямым нравом, и неразлучный друг Чжан Сяо Биня.       Он бесцеремонно указал в сторону воркующей парочки и хриплым шёпотом спросил:       — Эй, Ван Юй. Это что за цирк? Твой парень вовсю пожирает глазами эту… — он подобрал не самое цензурное слово. — А ты тут сидишь, как в воду опущенная. Чё происходит-то? Все уже судачат об этом.       Ван Юй сконфуженно подняла глаза на Чжан Шуаня. Она, привыкшая к вежливым спокойным разговорам, была ошарашена его грубоватой речью. Они были знакомы — она, как младшая на курсе, часто помогала на кафедре, где он, уже выпускник, периодически появлялся с какими-то тяжёлыми приборами или старыми фолиантами. Их общение ограничивалось парой фраз, но он всегда казался ей хоть и резким, но надежным. Однако такая откровенность здесь и сейчас, в эпицентре всеобщего внимания, заставила её покраснеть.       От осознания, что она стала главной темой для пересудов, по спине пробежали мурашки. Да, большинство шепталось с сочувствием, бросая в сторону той парочки осуждающие взгляды. Но до неё долетели и другие реплики, колкие и несправедливые: «Наверное, сама виновата, если он к подружке ушёл», «Не удержала, вот он и нашёл, кто повеселее»… Эти слова жгли сильнее, чем молчаливое предательство.       — Я… Наверное, мне надо было как-то официально с ним порвать, — тихо, почти бессмысленно, пробормотала она, глядя в свой поднос. Это была не мысль, а смутная попытка найти хоть какую-то логику в собственном унижении.       Чжан Шуань фыркнул так, что чуть не поперхнулся своим обедом.       — Официально порвать? — он отставил тарелку с таким грохотом, что несколько человек за соседними столиками вздрогнули. — А прощальный подарок ему не подарить?! Я вон могильную плиту династии Суй с раскопок могу ему притащить, а че, вполне сойдёт! Пусть знает, что его ждёт!       — Тсс-с-с! — зашипела Ван Юй, охваченная паникой, и инстинктивно схватила его за рукав, пытаясь утихомирить. — Умолкни, пожалуйста!       Но было поздно. Этот всплеск эмоций и громкий голос Чжан Шуаня привлёк внимание из дальнего угла. Хай Су Шань оторвался от Лю Минь, и его взгляд встретился с взглядом Ван Юй. На его лице на секунду мелькнуло что-то похожее на вину и неловкость, но Лю Минь, заметив это, тут же шепнула ему что-то на ухо, обвивая его руку своими пальцами. Её губы изогнулись в лёгкую, ядовитую улыбку. Она говорила тихо, но Ван Юй, знавшая её манеры, почти что читала по губам: «Видишь? Я же говорила. Не переживай, твоя Ван Юй недолго горевала. Уже нового дружка нашла. Совесть тебя мучить не должна».       Эта ложь, сказанная так убедительно, сработала мгновенно. Выражение лица Хай Су Шаня сменилось с растерянности на холодное высокомерие. Он с облегчением отвернулся, как будто сбросив с себя последние угрызения совести. А Ван Юй осталась сидеть, сжимая в одной руке палочки, а в другой — рукав Чжан Шуаня, чувствуя себя окончательно и бесповоротно побеждённой в этой бесшумной войне.