Часть 1. Портрет

Большой серый глаз подмигнул ему, взмахнув неестественно длинными ресницами. Финн приоткрыл рот, рассматривая эти ресницы: определенно, он помнил их совсем другими. - Отлично вышло, - наконец сказал Финн. - Мне кажется, ей не нравится, - заключила Медеа, придирчиво следящая за реакцией подруги. - Неправда, очень хорошо получилось, - поспешила поправить Вивьен, - Спасибо, Деа! Медеа хмыкнула что-то вроде “да-да, конечно”, всем видом показывая, что не поверила в искренность благодарности. Вивьен на холсте тем временем сделала пару шагов назад, и ребята смогли рассмотреть ее поподробнее: последние минуты изображение подруги тщательно изучало раму, и они видели только ее лицо крупным планом. Нарисованная девушка устроилась на садовом кресле и приветливо помахала оригиналу. Настоящая Вивьен тем временем разминала шею, затекшую от долгого позирования. Они практически не отличались - Медее удалось отлично передать мимику подруги - но девушка на картине была лощеная, аккуратная, тогда как образец был более небрежным, с растрепанной отросшей каштановой челкой, уже доходящей до скул. - Такое чувство, что у меня двоится в глазах, - Финн пытался поймать взгляд обеих Вивьен, и это давалось ему с трудом. - Бедняжка, не представляю, как ты справишься сразу с двумя, - хлопнул его по плечу Рон, - Даже одна Вив у нас сведет с ума пару человек за раз… Две Вивьен наградили Рона одинаковым строгим взглядом, а Финн мучительно покраснел. - Правда, спасибо, Деа. Вышло замечательно, - снова повернулась к художнице Вивьен. Медеа вложила много сил в портрет, и заслуживала самой искренней благодарности. Даже несмотря на то, что глаза вышли не совсем пропорциональными. - Не за что, - тепло улыбнулась Медеа, - масло будет сохнуть еще несколько недель, так что аккуратнее пока. И советую не вешать его в жилой части дома: подозреваю, она будет очень разговорчивой, как пообвыкнется. Нарисованная Вивьен на это возмущенно фыркнула к веселью компании. Медеа погрозила ей кисточкой, и та, примирительно подняв вверх руки, спряталась за колонной. Вивьен обвела взглядом друзей, и сердце болезненно сжалось. Хотя до конца обучения в Академии оставалось еще полтора семестра, каждая встреча ощущалась как последняя. Хотелось запомнить милую ранимую Медею, сильного и неловкого Финна, высоченного Рона с выгоревшими на солнце волосами. Сколько еще раз они соберуться у нее дома? Десять? Пятнадцать? В этой комнате все было устроено для их встреч: у Медеи даже был свой ящик для художественных принадлежностей, Финн и Рон часто одалживали книги из ее домашней библиотеки и накопили тут пару стопок любимых произведений. Незамысловатый бархатный пурпурный диванчик с кисточками и пара таких же кресел, комод, большое окно с видом на задний двор - они будто жили здесь последние годы, и Вивьен не готова была представить эту комнату пустой. Она выдохнула, приобнимая Финна, и нежно улыбнулась остальным - нет смысла думать о том, что будет после. - Я слышал, несколько драконов пораньше прилетели с зимовки. Не хотите погреться на камнях вечером? - спросил Рон. - Я могу по такому случаю захватить эль, - сразу же подключился Финн. - Мне кажется, у Вив сейчас глаза закатятся так, что потом только новые вставляй, - оценила вид подруги Медеа, - а я вот за. - Не имею ничего против алкоголя. - Но если Финн хочет дойти до чего-то большего, чем поцелуи, то ему стоит поменьше говорить об эле, так? - поднял бровь Рон. - Вовсе нет, - спокойно ответила Вивьен. Друзья смотрели на нее выжидающе - чем раньше она начнет свои нравоучения, тем быстрее они перейдут к более интересным темам. - У Финна есть полное право выбирать, пить ему или не пить, в конце концов, он взрослый самостоятельный человек. И как взрослый самостоятельный человек он должен отдавать себе отчет в том, что алкоголь это яд, и что даже особь с мозгами болотного светлячка не будет добровольно хлестать напиток, разлагающий здоровье и убивающий способность ясно мыслить. - Самое главное, что ты не категорична. Ценю, как ты уважаешь право каждого на личное мнение, - подлил масла в огонь Рон. - Право, безусловно, есть. Но это не делает ваше мнение правильным. - Ути пути, кто разозлился, - вконец развеселился Рон, - ну, Финн, ты все слышал: тебе возьмем сок. - Иди к черту, - беззлобно послал его друг. Финн знал, что его девушка по-бараньи уперта в том, как правильно жить - от простой нетерпимости к алкоголю до расстановки планов и приоритетов на годы вперед. Она также была уверена, что единственное верное определение «правильности» - ее собственное, и была готова биться до последнего каждый раз, когда кто-то пробовал возразить. Для Вивьен ее принципы были фундаментом всех поступков, для ее друзей - забавными монологами с энергичной жестикуляцией, а для Финна они значили вынужденную трезвость. Вивьен на картине осуждающе цокала языком.

***

В большом кресле напротив камина сидел активный лысый мужчина в ярком балдахине - какая-то современная мода, которая пока что добралась только до него. Напротив - его дочь, шатенка в выглаженной курточке, с таким же прямым носом и пухлыми губами. - Если ты хотела вечный портрет, сказала бы. Мы бы заказали его у профессионалов, я мог бы спросить Фигаро, он всегда найдет время для нас, - мужчина немного поддавливал, но Вивьен была к этому готова. Он всегда давил, когда думал, что может доставить дочке удовольствие, если она перестанет упрямиться. - Спасибо, пап, но мне не нужен портрет от Фигаро. Я просто хотела запомнить годы в академии, и все. И мне очень нравится, как вышло у Деи. Отец улыбнулся, принимая поражение. “А сейчас будет про мою принципиальность и про то, как хорошо меня воспитала мама”, - подумала про себя Вивьен. У папы было несколько монологов, которые он повторял практически дословно при любом удобном случае, и этот был одним из его любимых. - Я всегда поражаюсь тебе, - привычно начал мужчина, - мать тебя очень правильно вырастила; и я ей только за это до конца жизни обязан. Это очень правильно, что у тебя такие ценности, что ты не гонишься за дорогим и модным… Это все пустое. - Я знаю, пап, - улыбнулась девушка, останавливая отца. Было определенное искусство в том, чтобы перебить мужчину. Слишком рано - и получишь “да нет, ты дослушай”, хотя уже 100 раз слышала эти рассуждения. Слишком поздно - и один монолог перетечет в другой, не менее заезженный. - Сегодня объявили, что в конце месяца отберут лучших студентов академии в исследовательскую команду, - перевела тему Вивьен, - Директор Дукс наконец убедил гильдию допускать нас в рабочие группы, и это будет нулевая попытка после смены.. руководства, - она аккуратно подобрала последнее слово. Прошлый гильдмастер единственный раз допустил студентов до практики несколько десятков лет назад, и тот год высечен на самой крупной братской могиле на городском кладбище. Сейчас этот подход решили испытать снова - в совершенно новых безопасных условиях, разумеется. - Я уверен, тебя возьмут в первую очередь, - сразу же отреагировал отец. Вивьен плохо скрыла гордую улыбку. - Посмотрим, что скажет директор, это будет его решение. - Кто может быть лучше тебя? Никто, так? Уверен, твой Дукс это понимает. Мужчина смотрел на нее своим взглядом “Мы оба знаем, что ты лучше всех, но раз так хочешь, поиграем в скромность”. Отец часто пытался разделить с ней чувство превосходства над окружающими, но ей оно не казалось приемлемым или допустимым. Во-первых, она не преуспела в жизни достаточно, чтобы считать себя лучше других. Во-вторых, эти чувства были злыми и пустыми, присущими необоснованно напыщенным личностям. Отец, впрочем, право смотреть свысока честно заслужил, добившись всего сам, но это не добавляло Вивьен желания глумиться над остальными вместе с ним. - В последний год я и правда отлично выступаю, - признала Вивьен. Папа расплылся в победной улыбке. - Потому что ты моя дочь, - безапелляционно сообщил он. И поправился, - ну и матери, конечно, тоже. Вивьен поежилась от холода в гостиной, и мужчина взмахнул рукой, повышая температуру в доме. Трата Вис на то, что могли решить пара поленьев в камине, была для него в порядке вещей: любая работа со стихиями практически не забирала его энергию, а огонь, кажется, наоборот ее давал. В свое время вместо изучения тонкой работы с Вис отец тренировал в себе навык молниеносно вызывать простейшие природные явления, а теперь мог сотворить ураган или пожар за считанные секунды. Вивьен тоже проще всего было создать огонь, особенно в гневе. Когда несколько веков назад драконы научили этому людей, многие сошли с ума. Но некоторым стихия подчинилась достаточно, чтобы приходить на зов - что и сейчас, столетия спустя, часто приводило к неконтролируемым пожарам.

***

Финн стоял без рубашки напротив заката, и это было до смешного пошло. В конце концов, все знали, что снял он ее не от жары - вечер был прохладный, а драконы еще не успели растопить воздух жарким дыханием. Впрочем, это не отменяло того факта, что выглядел он чертовски хорошо. Глаза немного слепило от заходящего солнца, которое уже совсем не грело землю. Шелестел ветер, поднимая опавшие листья, но вместо ленивого осеннего умиротворения Вивьен наполняло чувство преждевременной ностальгии. Вряд ли они вернуться сюда через годы, даже если прямо сейчас клятвенно пообещают всегда находить время друг для друга после Академии. - Все в порядке, солнце? - уточнил подошедший Финн. - Теперь все отлично, - ответила она, обнимая юношу. Финн обнял ее в ответ, и они неторопливо направились по щербистой дороге к пещерам. У валунов их уже ждали Медеа и Рон, и вскоре ребята вместе карабкались наверх. Чем выше они залезали, тем теплее становились камни, и тем лучше было слышно утробное дыхание змеев в подземной пещере. Они расположились на небольшом плато на несколько метров ниже самого пика каменной горы - прогретый драконами гранит приятно раскалял спины. Небо затянуло закатными розовыми облаками, и ребята завороженно смотрели, как перья облаков цепляются за горные вершины соседних пещер. - Как думаете, что с нами будет через год? - спросила Медеа, нарушая мирную тишину. - Я скорее всего уеду в Мелиор, - ответил Рон. - А ты уверен, что тебя там ждут? - поинтересовался Финн. - Там отличное образование, и если я построю дом у реки, то получу лицензию на разведение морских существ. Потом перевезу маму с сестрами…. Медеа приложила руку к камню, и из него с тихим скрежетом выросли маленькие несуразные фигурки: гранитный Рон, узнаваемо высокий и жилистый, в обнимку с парой русалок расхаживал взад вперед по плато. - Я думаю, ты будешь счастлив, - заявила она, старательно рассматривая свое творение. Девушка водила рукой над каменными фигурками, и русалки то плавились назад в камень, то вновь возникали, исполняя какой-то неведомый гипнотизирующий танец. Наконец она тряхнула рукой, и скульптура расплылась по плато черной застывшей лавой. Потом подняла взгляд на Финна и Вивьен. - А вы? Дом, свадьба, дети, пара домашних пегасов? Финн глянул на Вивьен, надеясь что она ответит, но в затянувшемся молчании поспешно сказал сам: - Посмотрим. Я бы хотел жить с Вивьен, но вначале надо встать на ноги, а потом уже говорить обо всем… Вивьен продолжала молчать, и Финн добавил: - Я думаю, мы в любом случае будем счастливы. Главное, что вместе. Девушка улыбнулась ему, и он, наконец, выдохнул. Она прекрасно знала, что Финн не из тех, кто планирует - он в лучшем случае следует чужому плану, так что не ожидала от него уверенных слов и расписанного будущего. Она может сделать это сама; главное, что они дороги друг другу и хотят быть вместе до старости. - Я пойду в гильдию зодчества, - озвучила Медеа всем известную истину. В последние месяцы девушка говорила об этом больше, чем о всем другом вместе взятом. - Тебя обязательно возьмут, - подбодрила ее Вивьен. У Медеи дрогнули кончики губ. Иногда было сложно отличить, добра ли Вивьен искренне или потому что того требуют ее убеждения, например, о поддержке друзей.

***

На последнем курсе студенты Академии не считали модным беспокоиться о впечатлении, производимом на преподавателей. Они были практически полностью взрослыми, и, как шутила мама Медеи, стремились скорее выпорхнуть из гнезда. Шутка заключалась в тонкой линии между «выпорхнуть» и «выпасть» - продолжали напоминать Медее дома. Эта мода сильно осложняла поспешное списывание прошлой лекции перед занятием: нельзя одновременно отбирать у друзей записи и делать вид, что они тебе не нужны. Рон и Финн как раз отдали предпочтение моде, а не практичности, и теперь нервно перешучивались, стараясь не думать о том, что их могут вызвать на помост. Помост особенно пугал в юности своей публичностью, и многие ученики в кошмарах видели себя именно на нем, раздетыми и униженными. Помост стоял посередине зала, освещаемого тонкими лучами из узких окошек под самым потолком. Когда студент выходил отрабатывать упражнение, преподаватель создавал яркий шар над помостом, и отвечающий оказывался будто на сцене, один одинешенек напротив погруженного в темноту амфитеатра с нестройными рядами учеников. Вивьен демонстративно читала книгу - вот уж кто точно нашел время подготовиться дома. Медеа не могла сказать того же, но Дукс ожидал от нее кратно меньше, чем от подруги, и можно было не так переживать. В арке у входа появился директор, и студенты тонкими ручейками разбежались по скамьям. - Здравствуйте, здравствуйте… Чем мы с вами занимались в прошлый раз? Прозрение? Отлично. Рон, Пруден, Фатус, начните с материальных предметов. Фатус, расставьте, пожалуйста, реквизит. Фатус заметно оттягивал, медленно расставляя предметы на столе у помоста. Он вынул из коробок разного вида часы - настенные, настольные, круглые и квадратные, и теперь неторопливо устанавливал их в полукруг. Дукс с усмешкой наблюдал за ним, все больше веселясь с каждой минутой. - Фатус, я не знаю, какая дама так крепко внушила вам, что спешить вредно, но я буду признателен, если на моих занятиях вы все таки будете расторопней. Покрасневший до кончиков ушей Фатус затравленно сморщился и, к удовлетворению директора, быстро закончил изощряться с часами. - Что ж, - вмиг посерьезнел Дукс, призывая аудиторию сосредоточиться, - давайте начнем. Фатус, приступайте. Занятие шло привычным ходом: директор всегда начинал со слабого студента, тщательно мучая его у помоста в назидание остальным, после переходил к отстающим, но «подающим надежды на улучшение», после опрашивал среднячков, и, если оставалось время, с удовольствием вел беседы с лучшими учениками. Этот авторский подход держал в тонусе всех участников процесса, и, в комбинации с выдающимися способностями к объяснению сложных абстракций простыми словами, позволял директору заслуженно считаться лучшим преподавателем академии. Что, впрочем, не мешало его ненавидеть и бояться доброй четверти учеников. Фатус стоял спиной к столу, лицом к скамьям студентов, и, пыхча, пытался создать перед собой те часы, которые в этот момент вертел в руках Пруден. На его лице было выражение полного отчаяния. - Может быть, так? - спросил он в который раз, уже не веря в заветное «да, садитесь». - Нет, попробуйте снова, - ответил директор. Часы Фатуса заискрили и рассыпались. Задание состояло из двух частей: почувствовать выбор партнера по несчастью (с этим Фатус справился, даже не тратя Вис - Пруден вполне разборчиво прошептал, что взял желтые часы с дурацкой канарейкой) и воссоздать объект, не смотря на него. Вторая часть и вызывала у Фатуса проблемы. Канарейка не хотела держаться внутри домика, выпрыгивая каждые 5 секунд. - Вы нервничаете, и не можете думать ясно. Ваша энергия направлена на переживания вместо дела, весь Вис уходит в истерику канарейки, - подсказал директор. - А как тогда? - раздраженно уточнил Фатус. Директор встал со своего стульчика в углу помоста и подошел к Фатусу. - Закройте глаза. Теперь представьте комнату во всех деталях. Вы занимаетесь в этом помещении который год, вам для этого не нужно даже напрягаться. Представьте помост, скамейки напротив, мой стол. Вы видите часы? Вы их расставляли, вы помните, как выглядят каждые. Найдите желтые. Какие они на ощупь? Шершавые? Тяжелые? Можете показать мне, Фатус? Направьте Вис перед собой, и думайте о часах. Перед ним с хлопком возникли желтые лакированные часы с маленькой птичкой наверху. - Молодец, Фатус. Садитесь. Пока взмокший от усердия юноша пробирался назад на свое место, директор закреплял материал для остальных: - Истинное зрение позволяет нам ощущать мир таким, какой он есть. Оно особенно трудно дается потому, что истина часто сложна, а местами неприятна, и мы легко поддаемся соблазну не видеть вовсе. Мы отвлекаемся на свои предвзятые чувства, и результат перестает соответствовать реальности. Необходимо очистить сознание, не говорить, а слушать ваше окружение. Это требует не только практики, но и глубинного понимания подхода… Пруден, ваша очередь. Рон и Пруден отделались быстрее Фатуса, хотя по ним все равно невооруженным взглядом было видно отсутствие качественной подготовки. К сожалению, в последний год учебы большинство занятий, посвященных проверке самостоятельной практики, приносили директору разочарование - вполне ожидаемо, впрочем. - Давайте посмотрим более сложные случаи. С этими словами Дукса выдохнула большая часть аудитории: началась работа с избранными учениками, и можно было не волноваться о внезапном вызове на помост. Те, кто как раз причислял себя к числу особенных, нетерпеливо заерзали. Любой такой вызов учитывался в их неофициальном соревновании за звание самого талантливого. - Вивьен, выходите, - сказал Дукс, выдержав театральную паузу. Вивьен шагала между рядов, и Финн шумно втянул воздух. Сейчас она была и правда прекрасна: уверенная в своем скором триумфе, с такой теплой улыбкой, будто свою победу посвящает лично ему.