Ступень к славе

Настал день первой съёмки шоу с пошлыми шутками, в котором КВНщики обсирают знаменитостей под названием «Comedy Club» на ТНТ. Возбуждённые, гордые и слегка похмельные после вчерашней вечеринки с ОМОНом, резиденты подкатили к главному входу телецентра. И тут их ждал первый удар судьбы. — Проход запрещен! — бархатным баритоном провозгласил охранник с лицом монумента «Рабочий и колхозница». — Мы артисты! — с достоинством заявил Павел Воля, поправляя воображаемый галстук. — Новое шоу, Comedy Club. Охранник лениво посмотрел на список на своём планшете. — Фамилия? Имя? — Ну, я Воля. Паша Воля. — А я Гарик Харламов. — Батрутдинов! — Сорокин Дмитрий! Охранник поднял на них тяжёлый взгляд. — В списке нет таких. Есть Павел Волга, Гарик Хапламов, Тимур Батрудинов... А вы кто — самозванцы? Началась двадцатиминутная дискуссия о том, что они те самые люди, чьи имена в списке. Галыгин даже попытался предъявить военный билет с званием старшего лейтенанта, на что охранник заметил: «У нас тут не военная часть, дембель». — Ладно, — сдался Мартиросян. — Позвоните Троицкому. Дмитрию. Генеральному продюсеру. Охранник с видом знатока ответил: — Троицкий на планерке. Не беспокоить. — Тогда Петренко! Роман, генеральный директор! — взмолился Воля. — Петренко? — охранник усмехнулся. — Он вообще в другом здании. Вы что, в своем уме? Тем временем подошел импозантный мужчина в дорогом костюме. Охранник вытянулся в струнку. — Добро пожаловать, Аркадий Вениаминович! Проходите! — А это кто? — возмутился Харламов. — А это спонсор канала. Его лицо я запомнил, — отрезал охранник. В этот момент мимо проходила группа гламурных девушек. — А это кто? — снова спросил Харламов. — Это участницы «Дома-2». Их я тоже знаю. У Батрутдинова сдали нервы. — Так! Мы тоже скоро будем знаменитыми! Нас вся страна будет узнавать! — Ну когда будут, тогда и пройдёте, — философски заметил охранник. — А пока проход запрещен. — Ладно, — сдался Джанибекян. — Будем действовать по-другому. Тогда Галыгин, вспомнив армейский опыт, попытался организовать «отвлекающий манёвр». Харламов и Батрутдинов начали громко спорить о том, кто смешнее, чтобы отвлечь охранника, а Воля попытался проскользнуть за его спиной. Но охранник, не поворачивая головы, сказал: «Воля, на месте. А вы, Бульдог с Каштаном, помолчите». Они пробыли у ворот почти два часа. Они видели, как проходят статисты, монтажёры, даже уборщицы — все, кроме них. Отчаяние достигло пика, когда Воля в сердцах воскликнул: — Да мы вам сейчас целое шоу у ворот устроим! И они его устроили. Харламов начал пародировать охранника, Батрутдинов рассказывал анекдоты про «каштана в законе», «Сёстры Зайцевы» разыграли сценку «Проверка документов у Золушки», а Галыгин, краснея, продемонстрировал строевой шаг. К ним начала собираться толпа. Сотрудники телецентра, прохожие, таксисты — все хохотали до слёз. Кто-то уже снимал происходящее на телефон. И вот, когда Воля, стоя на тумбе, провозглашал: «И всё же мы прорвёмся! Нас не остановить!», из здания вышел запыхавшийся Троицкий. — Что тут происходит?! — воскликнул он. — Почему вы ещё не в гримёрках?! Съёмки через полчаса! Все замолчали. Охранник вытянулся. — Товарищ продюсер, они не в списке! — Как не в списке?! — взревел Троицкий. — Да я вас самолично внёс! Это же наши новые звёзды! Охранник растерянно уставился на свой блокнот. — Так тут... опечатка... Вместо «Харламов» написано «Хапламов»... — А я тут Батрудинов? — присвистнул Тимур. — Это что, я теперь на диджея похож? — А мы на самом деле Лёша и Рома — залились «Сёстры Зайцевы». Троицкий выхватил блокнот и начал лихорадочно пролистывать список. — Воля Павел... вроде верно... Сорокин Дмитрий... Галыгин Вадим... — Он замер и поднял глаза на резидентов. — Ребята, вы не поверите. Тут у всех опечатки. Сорокин — «Саракин», Галыгин — «Гадыгин», а Воля... — Троицкий сглотнул. — Воля у нас вообще «Волга» оказался. Воцарилась секундная тишина, после которой Воля с достоинством заявил: — Ну, «Волга» — это даже красиво. Солидно. — Какая машина?! — взорвался Харламов. — Я — Хапламов! Это оскорбительно! Охранник, который всё это время пытался стать невидимкой, робко прошипел: — Товарищ продюсер, я думал, это какие-то мошенники... Они же сами себя назвать нормально не могут! Один — Бульдог, другой — Каштан... Я думал, это банда какая-то по кличкам! Троицкий закрыл лицо ладонью. — Хорошо, — простонал он. — Сейчас всё исправим. — Он развернулся к охраннику. — Запомни раз и навсегда: Бульдог — это Харламов, Каштан — это Батрутдинов, Рэмбо — это Галыгин, а Сёстры Зайцевы — это... в общем, вот эти двое, которые на самом деле мужики. Понял? Охранник, бледный как полотно, кивал с такой скоростью, словно пытался взлететь. — Так точно, товарищ продюсер! Бульдог, Каштан, Рэмбо и... сёстры. Запомнил! — И я — Волга! — с пафосом добавил Воля. — Заткнись, Паша, — устало бросил Троицкий. Пока они прошли, за их спинами раздался взволнованный возглас охранника, который торопливо вносил правки в список: — Так проходите уже, надоели, честно. А Волга-то на чём приехала? А внутри, в полумраке пустой студии, их ждала ещё одна неожиданность. У гримёрки стояли Мартиросян, ведущий и вся команда создателей с лицами, на которых застыла смесь ярости и паники. — Какого хрена вы до сих пор маетесь херней?! — это был не вопрос, а обвинение, вырвавшееся из груди Мартиросяна. — Съёмки должны были начаться сорок минут назад! Все на месте уже, кроме вас! Мы уже думали что шоу превращается в цирк уродов. — Мы... нас... — начал было Воля, но его перебил Саркисян, который в своём первом ведущем костюме выглядел как учитель, ожидающий у доски нерадивых учеников. — Не надо оправданий! — властно произнёс он. — Я извините, пытаюсь сохранять лицо будущей звезды российского телевидения, а тут видите ли, развлекают охранников у входа! Вы понимаете, что Киркоров в гримёрке не будет ждать какого-то «Волгу» и «Хапламова»? Услышав свои новые «фамилии», Харламов и Воля поникли. — Вините во всём того, кто список составлял, — мрачно бросил Джанибекян. — Там такие опечатки, что мы сами себя не узнали. — Список — это потом! — отрезал Мартиросян. — Сейчас БЫСТРО в гримёрки, на грим и за кулисы! Таш, ты выходишь через десять минут. И чтобы я не слышал на сцене ни шутки про опечатки, охранников и цирк, понятно!? Пока резиденты разбегались по гримёркам, Таш Саркисян остался один в коридоре. Он сжал в руках листок с текстом и, закрыв глаза, шептал, репетируя первую в своей жизни фразу в качестве телеведущего: —Добрый вечер... Нет. Добрый вечер, дорогие друзья... Слишком банально. — Он закусил губу, нервно прошелся туда-сюда. — Так, нужно что-то дерзкое, ухарское... Эврика! Он схватил ручку и на обороте сценария начал быстро строчить. Через минуту он с торжествующим видом поднял голову. Текст был готов. Пять минут спустя, за кулисами, царила атмосфера, сравнимая с ожиданием десанта перед высадкой в Нормандии. Резиденты, уже в костюмах, с нанесённым гримом, нервно перешёптывались. — Воля, ты свой текст про Баскова помнишь? — шёпотом спросил Батрутдинов у Воли. — Помню, — прошипел тот в ответ. — А ты не перепутай, когда про каштан шутить будешь. — Ребята, — обернулся к ним Галыгин, поправляя галстук. — Главное — не смотреть в зал на знаменитостей, а то я ещё в армии никогда так не нервничал. Занавес медленно пополз вверх. Яркий свет софитов ударил по глазам. Громкая музыка оглушила. И они увидели его — полный зал, который смотрел на них с ожиданием. Саркисян, сделав глубокий вдох и мысленно поблагодарив небеса за последние пять минут в коридоре, вышагнул на сцену. Его голос, уверенный и насмешливый, разнёсся по студии: —Добрый вечер! Вы смотрите Comedy Club на канале ТНТ! На нашей планете огромное количество интересных мест — от попы Дженнифер Лопес до Великой Китайской стены. Но Comedy Club — это уникальное и ни на что не похожее место, где юмор не знает границ. Добро пожаловать в вертеп неоправданного веселья и кладезь вселенского юмора! В зале прокатился смех и одобрительные аплодисменты. Резиденты за кулисами переглянулись. Первая, поистине культовая фраза была произнесена. Лёд тронулся. Их телевизионная история началась. Теперь оставалось только не опозориться перед всей страной.