Часть 5

Шок постепенно смешался со страхом. Потребностью срочно действовать. Я поняла, что мне необходимо произошедшее «перетереть» срочно. И Флинс хоть отчасти вызывал ощущение спокойствия. Если даже он чего-то не знал, был спокоен так, будто у него, в отличие от меня, была уверенность, что всё разрешится. Это беспокойство побудило меня подняться на ноги, и в тот же миг я обнаружила себя странно-слабой. Примерно как человек, поднимаясь по лестнице, спустя две недели постельного режима. И слабость эта нарастала соответственно приложенным усилиям - пара шагов по комнате дала об этом знать. Я вспомнила, что Флинс говорил о призрачных способностях, якобы они тратят мои силы, и после мне нужен отдых в моём предмете-«якоре». И раздумывала, как бы дать ему знать, чтобы он пошёл мне навстречу сюда, потому что сама я не дойду. Что случится, если я перестану поддерживать визуальную форму человека без якоря, я старалась не думать. Это вызвало интуитивный страх, не говоря уж о том, что для моей человеческой психики будет крайне тяжело увидеть себя в другой, нечёткой и уязвимой форме. В этот момент, пока Жека сгребал в сумку-рюкзак какие-то свои вещи, в коридоре за хлипкой дверью послышались разговоры. Я с неимоверным облегчением узнала тон и неспешную, вежливую манеру звучания Флинса, вперемешку с другими, более молодыми голосами. Жека не обращал внимания, и я решила рискнуть - позвала своего спутника по имени, полагая, он меня услышит. На это внезапно тоже ушла часть сил, так что я, ослабленная, осела обратно на пол. Зато в коридоре разговор будто сбился, и через полминуты в дверь Жеки раздался стук. - Ну что там,-буркнул он, бросая попытки как-то укрепить потрёпанную лямку рюкзака.-Не-ет, Фаир, не нужна твоя трава-.. Ой. - Доброе утро,-Флинс на пороге его комнаты слегка улыбнулся. В комнату повеяло неуютом, который людям, вероятно, ощущался как холод или крадущаяся опасность. Конечно, он сразу беглым взглядом выцепил меня. Я выразительно вытаращила глаза. - Прошу прощения за беспокойство. Не так давно нами было вычислено следующее крупное нападение Дикой Охоты вдоль северо-западной дороги Нашгорода-... - Что? Там что, придётся собирать ополчение?-парень переполошился.-Почему ты сообщаешь лично? Пока говорил, Флинс ненавязчиво, плавно переместил руку за пояс, взял в руку фонарь, опустил его вниз, вдоль бедра. Короткий манящий жест пальцем. Я вздохнула и на четвереньках, очень сосредоточенно проползла к фонарю. По дороге поняла, что это его фонарь, но не стала мешкать - уже было слишком сложно. Ценой нервяка нескольких студентов и всяческой словесной эквилибристики Флинс забрал меня из общежития. Пока он куда-то шёл, я висела, предположительно, у него на поясе, смутно видела окружающее, и мысленно распласталась звездой, окунулась в ванну, потянулась, вспомнила запах свежего постельного белья. В фонаре, просто в холодном с оттенками сиренево-синего свете, не видя себя, это было просто. Хотя фонарь-то не мой. Интересно, почему? - Прошу прощения. Посланник Луны нашёл меня вдалеке от моего номера, где я оставил ваш фонарь,-будто прочитав ход моих мыслей, пояснил Флинс.-Я не стал тратить время, чтобы захватить его, подумал, вы можете быть в опасности. Тот факт, что он мог быть обеспокоен моей судьбой - пусть даже это всё тот же самый исследовательский интерес - меня приятно согрел. Я даже почувствовала жжение, похожее на то, что колет лицо перед слезами. - Они вас предупредили?-в моём тоне послышалась радость.-Классные ребята. Ещё бы позависать... - Посланник был обеспокоен. Похоже, вы расположили их к себе. Но сейчас времени уже нет. Я перенесу вас в ваш фонарь и отправлюсь на зачистку. Предупреждаю: я оставлю вас вне поля боя, чтобы вы не пострадали. - Конечно,-я спохватилась.-Простите за неудобства. Делайте строго то, что вам нужно. Даже можем не разговаривать. - Почему же,-он хмыкнул.-В конце концов, я забрал вас из мужского общежития рано утром. Мне интересно, что произошло с вами. Он, как я тут же себе прояснила, подразумевал, что прошёл через определённые сложности, вытаскивая меня оттуда. Но прозвучало это опять двусмысленно. - Вероятно, вы провалились сквозь крышу. Но пробыли там прилично времени, пока я нашёл вас. Так что произошло? - Непрошенный совместный сон с тем парнем,-вздыхаю через паузу. Флинс сбивается с шага, чуть тормозит и, кажется, склоняет голову так, чтобы посмотреть на фонарь, прикреплённый к его поясу. - В смысле, кажется, я пролезла в его сновидение как-то. И там была живой. В пижаме. Флинс помолчал и продолжил идти, до номера оставалось немного. - Он с вами ничего не сделал?-немного глухо прозвучал его голос. Я задумалась. - Накормил в баре-ресторане. И в целом был радушен. Ничего конфликтного. - Хорошо,-он толкнул дверь номера.-Позже мы этот феномен изучим. Сейчас... Попробуйте переместиться в свой фонарь. Мой мне потребуется для битвы. Перемещаясь, я испытала порыв уточнить, спал ли он, но вовремя себя одёрнула. Я не курица-наседка, а он взрослый. Вместо этого присмотрелась к его кругам под глазами, пытаясь понять, не стали ли они больше. - Любопытно?-он неожиданно хмыкнул и подался мне навстречу, сокращая расстояние между нами сантиметров до двадцати - всё ещё не совсем интимно, но явно ближе чем всегда до этого. Произошло это так внезапно, что я отшатнулась и, занервничав, метнулась в свой фонарь. Вслед мне раздался его тихий смех. - Стыдно смеяться над ослабленными людьми!-бурчу в ответ, пока он берёт мой фонарь и располагает над другим своим бедром. - Пощадите,-он вздыхает так, что я слышу в выдохе усмешку.-Вы понимаете мои шутки и реагируете забавно. Не лишайте меня этого,-его пальцы провели по краю стекла фонаря, и я трактовала это прикосновение как примирительное. Но отчего-то опять стало жарко. Я даже не в своём теле, но его рука ощущается так близко, что это смущает. Приходит в голову, что если ему «разрешить» такие подколы время от времени, я буду его шугаться. Но, с другой стороны, если он просит, это единственное, чем я могу выразить свою благодарность за его возню со мной. Он выдвинулся сразу же, и часть дороги мы двигались в тишине, только пару раз до меня долетели обрывки диалога с его коллегами. Я просто расслабилась и погрузилась в подобие медитации или очень поверхностного сна, плавно покачиваясь на его бедре, будто он специально шёл мягко и бесшумно.

***

- Прошло всего полчаса, но я вынужден вас побеспокоить. Вы должны быть начеку, хоть и будете на безопасном расстоянии. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы не пострадали... Я протёрла гипотетические глаза и проморгалась. Флинс был рядом. Покачивания не было. Фонарь стоял на возвышенности, а впереди раскинулась равнина, переходящая в пляж с уходящим в горизонт океаном. Погода пасмурная, без дождя и очень неуютная. Мне не к месту захотелось как-то выразить свою симпатию к нему - подбодрить, обнять, сказать, чтобы был осторожен... Понимая, что он сейчас уйдёт, я слегка запаниковала и сказала следующее, что пришло в голову: - Я буду за вас болеть! Он хмыкнул, скосил взгляд на фонарь. - Вы уже. Перестаньте мигать, привлекаете внимание,-пауза, шаг в сторону равнины.-Всё будет хорошо, я сражаюсь не впервой. Мне на миг стало стыдно, что я вынудила его успокаивать меня. А потом, когда он уже уходил, я прислушалась к себе, и поняла что из-за эмоций действительно трачу только-только накопленную энергию. Он сказал, я мигаю? А это вообще как?.. Попытки разобраться в себе и своей новой природе увлекли меня на некоторое время, так что я не сразу заметила, что ситуация... Погода, атмосфера - всё стало тревожнее. Тусившие на берегу редкие чайки смылись, ратники, пришедшие на место, рассредоточились вокруг одной зоны. Как я даже издалека могла определить, это был центр. Самое тревожное и волнующее место. Если следить за ним, не отрывая взгляд, не заметишь, но отвлекшись и посмотрев через пару минут, можно увидеть разницу. Как темнее, искажённее становится пространство. Сперва воздух подёрнулся волнами как от жара или сильного холода, и затем... Разрыв прямо посреди пространства, насыщенно-пурпурный, чужеродный, так что все мои доступные ощущения затрубили об опасности. Я замерла, напряжённо вглядываясь через стекло. Флинс предупреждал, что все мои негативные эмоции и состояния - спешку, страх, тревогу - Бездна может использовать против меня, усилить, но видя это впервые, ничего не могла с собой поделать. Успокаивала себя тем, что я далеко, и меня просто не заметят, тщательно следила за собой, чтобы не «мигать» и держать себя просто в спокойном и внимательном состоянии. Флинс среди фигурок других ратников выделялся благодаря копью и приятному холодно-сиреневому свету фонаря. Когда из разрыва повалили безголовые фигуры, нетвёрдыми, но угрожающими шагами рассыпаясь по равнине, какое-то время ратники просто были в засаде, выжидая, когда противник распределится. Заминка, напряжение в атмосфере можно кусками нарезать. Из разрыва выдвигается настоящее чудовище. И только после этого начинается битва - срабатывают ловушки, строй ратников начинает расчищать небольшие человеческие фигуры, пользуясь их ослаблением из-за того, что они были пойманы врасплох. Тройка самых сильных берёт на себя чудовище, Флинс - среди этих троих. Наблюдение - это всё, что мне доступно, но какое-то время, кажется, всё идёт без заминок и в пользу «наших». Я отмечаю, как Флинс пользуется фонарём и пламенем, как его сила порой приобретает вид металлических цепей, объятых молнией, и думаю, надо его подробнее об этом расспросить. Мне кажется, он со мной не особо скрытничает, потому что всё равно я не могу никому об этом рассказать, или потому что я призрак, к которым он привык. Я вновь пропустила момент, когда всё начало меняться. Картинка равнины начала смазываться и затуманиваться сильнее, только вспышки фонаря Флинса могли мне сказать о ходе времени. Приглушённо, будто я приближалась с большого расстояния к месту схватки, до меня начали доноситься крики первых раненых, пробирающие странные звуки тех существ, скрещенного оружия. Тревога нарастала, но всё ещё успокаивали вспышки фонаря, чиркающие по полю отрезками, будто его хозяин перемещался рывками. Я вглядывалась в него как в единственный источник информации. У меня чуть вновь не вырвалась сила, как в тот раз от падения, когда этот фонарь мелькнул и погас. Силуэты этих существ в пурпурном тумане заполнили то пространство, где он исчез, до меня дошли звуки... Отвратительные, живые звуки разделки мяса. Я испытала сиюсекундное очень сильное тревожное желание вырваться и последовать к тому месту, где был фонарь. Больше не видела вокруг ничего, только туман и то место. Поняла, что начинаю терять эту зону из виду, потому что туман продолжал клубиться, пространство будто менялось само. Кричащих голосов стало больше, так что какофония звуков теперь напоминала скорее бойню, а не сражение. Он говорил мне не покидать фонарь... Мне казалось, меня окунуло в те ощущения, что человек испытывает во время паники. Пульс в ушах, давление, дыхание. Я поняла, что из-за моих эмоций я в шаге от того, чтобы вновь выпустить силы. Фонарь Флинса всё ещё не зажигался. Нельзя покинуть своё место. Но сделать что-то нужно. Результат предсказать нельзя, но решать нужно сейчас всё равно. Я вспомнила, как Флинс зажигал фонарь в бою. Как сам перемещался в него, как сиял. И с имитацией обычного живого дыхания попробовала очень спокойно высвобождать силы. Может, если я загорюсь, отвлеку противника? Это будет точно лучше, чем смотреть за всем, оставаться бессильной. Лёгкое сияние, мне показалось, разогнало часть тумана, или же просто сделало его прозрачнее. Звуки стали... Более чёткими, из них пропали крики, стало больше звуков оружия и боевых выкриков. И ко мне вернулась уверенность. Я сосредоточилась, прогнала в голове, как превращать свои ресурсы в свет, осознанно вложила больше сил. Ещё больше тумана разогнало, и от увиденного я успокоилась. Ратники добивали вторженцев. Трещина разлома дёрнулась и схлопнулась, а за ней снова засиял фонарь Флинса. Он закрывал этот разлом? Резкий упадок сил ощутился как ломота в суставах и общая слабость после болезни. Я упорно продолжала смотреть за равниной, пока ребята не уложили последнего безголового окончательно. Затем они начали суетиться, помогать раненым, а Флинс встал ровно как столб в деревенском поле и уставился в мою сторону. Товарищи обменивались короткими разговорами и знаками поддержки вроде хлопков по спине, плечам, кто-то из них заговорил с Флинсом и указал в мою сторону, по-дружески хлопнул его, будто хваля. Сознание помутилось. На миг я испугалась, что потратила слишком много сил, но успокаивающее окружение фонаря сняло это беспокойство.