Часть 10

«Прекрасный замок, столь насыщенный, изящный, с куполами, мерцающими лазурными гранями, устремляющиеся в небо шпили. Полные лёгкости, отражённого света облака. В окружении - благоухающий сад с фруктовыми деревьями. Но каждая травинка, каждый кирпичик в стене, каждая золотая монета в хранилище, каждая нить в развевающихся флагах - чья-то вечно страдающая душа...» - Так, ладно, это уже тридцатая страница литературного текста. И я совсем разуверилась, что здесь пишется про Царство,-я повела плечами, изображая вздох. Флинс сбоку скосил взгляд, прервавшись в своём чтении. Подвинул кисть к моей книге, одними пальцами подхватил страницу - он переворачивал их мне, когда я просила - но я отрицательно помотала головой. Тогда он поддел край обложки сзади, приподнял, заглядывая. - К несчастью, автор утрачен. Но я верю этому источнику. Вы считаете, это... - Просто куча красивого описания с периодическими упоминаниями о душах. Прямым текстом ничего не говорится. Простите, этот текст, по-моему, одна огромная метафора. Я понимаю литературу, но сейчас мне нужна более конкретная информация. Он усмехнулся, отвёл взгляд и отклонился на спинку стула. Мы в очередной раз засиживались в одной местной библиотеке. Чувствовалось, что здесь не абы какой научный центр, но что-то всё же найти было можно. - Мы отобрали неплохой набор источников со стороны алхимии,-он сделал паузу.-Душа - не слишком «практическая» тема, заниматься такой концепцией явно будет кто-то куда более продвинутый, чем мы. Но ваша ситуация уникальна, именно поэтому в последнее время я чаще думал над формулировкой письма, которое мог бы отправить какому-либо специалисту. Наша задача заинтересовать такого человека. Но всё же без вашего разрешения я не могу раскрывать абсолютно всё. - Да кого там,-я махнула рукой, отходя от стола и просто делая полукруг за спиной Флинса.-Пишите что душе угодно. Пф... Мы всё равно в некотором тупике, пока не привлечём нужных людей, как вы и сказали. А сами пока можем продолжать болтать с нашими кладбищенскими друзьями. Мы уже пробовали пару раз, но это ведь не все доступные нам... Респонденты. Флинс полуразвернулся ко мне, отклонив назад голову. В слегка тёплом освещении читального зала он показался мне, как бы это, завлекающим, так что в голове мгновенно нарисовалась картина: вот я делаю шаг, быстро склоняюсь к его лицу... Блять. - Предлагаю на сегодня закончить. Не сомневаюсь, вы ещё полны сил, но ваше сознание, интеллектуальный ресурс, всё ещё работает по-человечески,-он поднял руку и надавил указательным пальцем себе между бровей, продолжая смотреть на меня.-Вы хмуритесь с усталостью. Либо вновь поддаётесь эмоциям, расстраиваетесь, что нет сиюминутного результата. - А вы продолжаете читать, просто с книг перешли на людей,-я иронично всплеснула руками. Он развернулся ко мне корпусом и склонил голову набок, так что пряди волос легли на лицо, очертив скулу, щёку. Дальше взгляд опять упал на его губы, которые тут же изогнулись в слабой, еле обозначенной усмешке. - Значит, я прав?-он слегка сощурился. Его рука, которой он облокачивался на спинку стула, чуть дёрнулась, так что я было подумала, он хотел потянуться ко мне. Наверное, осёкся, потому что вспомнил, что я не материальна сейчас. - В день, когда вы ошибётесь в трактовке моих эмоций,-я сделала паузу, выразительно посмотрев на него.-В Сумеру снег пойдёт. Флинс издал свой низкий потусторонний смешок, с тем взглядом, который обычно пугает людей, а меня ужасно веселит. И в последнее время очень волнует. - Будет ли возможным пригласить вас в мой сон сегодня?-он подпёр кистью скулу, продолжая смотреть на меня.-Я заметил, вы стали чаще отвлекаться на чужие сны, больше пытались узнавать о Тейвате через других людей. - Хотела разбавить вашу нагрузку,-я пожала плечами; отчасти это правда, отчасти я так делала, потому что меня терзало смущение ещё с того нашего совместного сна, когда он довольно плотно обнял меня. - В таком случае, я дам вам контроль. Сформируйте обстоятельства, в которых вы отдыхали тогда, в своей прошлой жизни,-его глаза отразили отблеск лёгкого любопытства.-Это разгрузит нас обоих. - Вы в пижаме и пушистых носках-кроликах будете, завернувшись в плед, смотреть кино?-я иронично посмеялась. Он в ответ вскинул бровь, не переставая смотреть всё с той же усмешкой. - Вполне, если пижама и носки непременно чёрные, а плед в единственном экземпляре. Я едва не поперхнулась. Это мне в нём и нравилось, наравне со многим другим - он мог вывернуться из любого диалога, повернуть обстоятельства в нужное ему русло. - Признаюсь, видеть вас в кроличьих носках я сама ещё не готова,-продолжаю смеяться и чувствую от разговора с ним сейчас такую лёгкость и тепло, что, должно быть, по моей призрачной природе сейчас всё видно. - Ну же,-в тоне чувствуется небольшая шутливость, но в целом я понимаю, что он мягко настаивает.-Если мы продолжим отдыхать на кладбище, вы станете такой же странной, как я. Тут бы я сказала, что не имею ничего против, но это в очередной раз бы увело разговор в сторону. - Тогда наслаждайтесь самым обычным баром в подвале, где студенты гуляют всю ночь после поступления,-я с вызовом вскидываю подбородок, полагая, что такой утончённый человек как Флинс совершенно точно от такого «удовольствия» откажется. Мне самой тогда понравилось только потому что была в компании подруг. Один раз после зачисления - а дальше не повторялось, чтобы не сжигать время и деньги. Сейчас думаю, что зря - осталось бы больше воспоминаний о гулянках и хорошем времяпровождении. - Непременно наслажусь,-он поддел ногой полу своего плаща, к которой крепилась цепь, выставил её немного вперёд.-В подвалах к месту цепи. В голове мимолётно возникла картина скованного этими самыми цепями Флинса, с традиционно спокойным, но тронутым едва заметным очень бледным, как и он сам, румянцем... Стоять. Всё, хватит на сегодня. Я уже привыкла воспринимать его неоднозначные выпады как шутки. Поэтому лишь в очередной раз посмеялась, хотя на периферии будто бы сердце продолжало ёкать. Он поднялся, неспешно сложил книги в стопку и указал мне на мой фонарь. - Вам ещё потребуются силы на этот сон, не тратьте их на попытки отговорить меня,-напоследок хмыкнул. Эти препирательства могли идти хоть вечность. Я просто запрокинула голову и максимально закатила глаза, так чтобы мой призрачный облик казался практически пустоглазым. Уверена, со стороны выглядит жутко, но его это смешило. Что ж, по крайней мере в плане юмора, можно сказать, двое ненормальных нашли друг друга.

***

Подвальные помещения типичных для города баров и клубов, расположенных рядом с зонами засилья студентов - не совсем те места, куда сунулся бы взрослый, в некотором роде изысканный человек, каким я воспринимала Флинса. Поэтому, находясь здесь с ним, я вначале ощущала неловкость. И как следствие, старалась заполнить пространство болтовнёй и формированием типичного антуража на фоне. Лофтовое помещение, тусующий молодняк из людей, очень заразительных в своём веселье и открытых, танцующих, пьющих шоты, зажимающихся по углам. Мы за столом у стены, достаточно маленьким и узким, шириной в полторы тарелки. Сидим друг напротив друга слегка наискось, потому что если бы были чётко напротив, упирались бы друг в друга коленями. Из-за недостатка места в подвальных помещениях в таких барах бывают такие столы, но расположение у стены делает их даже уютными. Будто бы ты вы только друг с другом в этом баре, но и всё же не совсем одни. На фоне шумные компании и музыка, но весь этот звук приглушен мной, не мешает разговору. Я в обычных джинсах и футболке, Флинс, по своему обыкновению, в рубашке, штанах и сапогах, со слегка раскрытым воротом. И, как это за ним часто водится, он оказался прав: такой отдых, а точнее, возвращение в знакомую и комфортную для меня обстановку здорово помогает. Настолько, что я, кажется, рассказываю Флинсу какую-то внезапно не слишком-то подвыпивасную историю. Без трешатины, будто какой-то рассказ Чехова - просто потому что своей утончённой серьёзной сутью сам Флинс к этому располагает. Про свой мир, страну, общество, семью - и в частности деда, который учил рыбачить, толкал, чтобы наступила в коровьи лепёхи, своими руками из брёвен срубил качели. Перед нами выпивка чисто для галочки - у Флинса вино, у меня смесь вишнёвого ликёра, рома и лайма - то, чем меня в тот вечер поступления в универ и угощали. После нелепого рассказа о петухе, склевавшем через щель забора всех червей из банки для рыбалки, пока мы с дедом выкапывали этих самых червей, я делаю паузу и, склонив голову, подозрительно щурюсь. - Вам правда интересно меня слушать? Он медленно вращает своим бокалом, глядя на меня, на его лице едва уловимая улыбка. - Разумеется. Эти воспоминания делают вас живой. И мне приятно и видеть это, и узнавать вас,-он делает небольшую паузу; руку, до того спокойно лежащую с локтем поверх стола, поворачивает ладонью вверх, и я по рассеянной уже привычке кладу свою руку в его.-Мне бы хотелось ответить тем же, но моё прошлое не столь согревающе. В нём политика, разочарование и долгий сон. Покуда уважение и восхищение верностью людей не пробуждают меня. Очень завуалированно. Я ещё больше щурюсь и смотрю на него сквозь свой поднятый бокал. Его бледные, но оттого очень яркие в полумраке глаза хорошо сочетаются с красным. - Я не настаиваю. Жизнь, как сказал кто-то мудрый - сборник рассказов, а не один большой роман. Если вы закончили для себя тот рассказ, и он вам не слишком нравится, мы обойдёмся без него. Он слегка склонил голову набок, как мне показалось, благодарно. Его взгляд вдруг, словно что-то зацепило его внимание, переместился мне за плечо, бровь изогнулась. Я вспомнила, что там, кажется, находилась лобзающаяся парочка. И запоздало с некоторым стыдом сделала их менее чёткими, будто зацензурила. Флинс в ответ на это издал короткий смешок и заметил: - Так они выглядят ещё примечательнее. Я сконфуженно уткнулась в свой стакан и вернула парочке чёткость. - Что это?-ещё будто бы веселясь, спросил Флинс, видно, имея ввиду «зачем они здесь?». - Половые отношения,-я закатываю глаза и улыбаюсь, параллельно ощущаю, как вспыхнули от смущения щёки; Флинс красноречиво чуть склонил голову, не сводя с меня ожидающего взгляда, мол, давай, оправдывайся.-Я их добавила как логичную деталь окружения. Но почему вы заметили? Неужели в Нашгороде молодежь не зажимается по углам? - Оу, разумеется. Я видел,-он сделал паузу и вновь легонько покачал стакан вина.-Просто хотел увидеть, как именно вы это представляете. Я поперхнулась воздухом. Вздёрнула на него взгляд, хотела картинно возмутиться, но замерла из-за того, как он смотрел, как выглядел. Почувствовала себя так, будто проглотила стайку трепещущих птиц. Он совсем рядом. И из-за того, как он только что отнял край бокала от рта, я внезапно некстати проваливаюсь в поток мыслей, каково будет поцеловать его. Вдохнуть, прижавшись носом к щеке. Обнять куда горячее, чем я уже привыкла. Его кожа бледная, самую малость оттенком живее на губах, но оттого и вдруг волнующе гораздо сильнее, чем могли бы обычные губы здорового цвета. Он ещё и на миг поджал их, делая глоток. Это меня парализовало, будто все эти мысли оплели голову сетями. Каково будет его поцеловать?.. На миг зависнув, я слегка приближаюсь к нему лицом. Воздух сгущается. Мы всё ещё ненавязчиво держимся за руки на столе. Он отставляет бокал, неотрывно смотрит в ответ и, кажется, сам подаётся едва заметно ко мне. Его пальцы немного крепче сжимают мою кисть. Дыхание овевает шею. Глаза гипнотизируют. «Испортишь всё и будешь заперта с тем, кто к тебе не взаи́мен» Дёргаюсь как от ожога, отстраняюсь. Он тут же озадаченно хмурится и ещё чуть сильнее сжимает мою руку, видимо, подумав, что я соскочу и убегу. И, на мою беду, немедленно озвучивает вопрос: - Не понимаю. Что вас останавливает? Он сейчас о поцелуе. О чём ещё он может спрашивать? Мозг как кипятком ошпарило. Я это осознаю, но мне по-прежнему не верится в реальность происходящего. - Я вижу, вы мне симпатизируете,-он поднял мою руку к своему лицу, пальцами другой отодвинул уже мой стакан в сторону, освобождая пространство между нами.-Но каждый раз когда тон становится серьёзнее... Вы начинаете избегать дальнейшего сближения. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Вот и открытый разговор. Убегать не вариант, только сделаю всё хуже и буду мучиться. И итог будет как раз таким, которого я боюсь больше всего - испорченные отношения. - Если это сближение будет неудачно,-голос срывается на шёпот, я вынужденно кашляю, отводя взгляд, и заканчиваю с трудом.-Наше общение станет нам в тягость. А вы мне нужны в моей ситуации, но заставлять вас мне помогать я не хочу... И, разумеется, расстроюсь, если доведу нас до такого. Он только, видимо, хотел приложить мою руку к своему лицу, но окончание моей фразы заставило его отвлечься и поднять на меня взгляд. Пара секунд паузы, затем он вскинул брови. - Такого не может быть, потому что наша связь изначально строится на открытом диалоге,-он подался ко мне и тише продолжил.-В потоке общения я был не внимателен, но, должно быть, мне следовало озвучить свои намерения. Я напряглась, но взгляд не отвела, с трудом удержала себя на месте. Бежать - действительно последнее дело. Проблем не решает совсем. Из-за того, как он близко, я чувствую себя стоящей на краю обрыва. - Они прозаи́чны. Я симпатизирую вам. Как личности,-он взял мою руку в обе свои.-И, как следствие, могу продолжать с вами общение в любом ключе. Хочу, по правде говоря, в одном определённом ключе, но уважаю и приму любое ваше решение. Он не сводит прямого взгляда. Спокоен и уверен, как всегда, хотя я вновь вижу тусклый блеск на дне его глаз, как бывает, когда разговор его действительно интересует. Сложность на самом деле была в моём собственном страхе всё испортить. Но когда он так говорил, я чувствовала нереальное освобождение. Будто я, как и положено в любых здоровых отношениях, не обязана брать всю ответственность на себя. И это расслабило так, что я мгновенно перестала хотеть куда-то убегать. - Так-то оно вам надо, я всего лишь призрак сейчас, и не знаю, когда ситуация разрешится,-отчасти пытаюсь отшутиться, улыбаюсь с привкусом грусти. Он хмыкнул. - Мы любим и хотим других людей здесь в первую очередь,-одну руку он подносит кистью сбоку от своего лица, прикладывает пальцы к виску.-Всё начинается с мыслей. А реакция тела - лишь продолжение этих мыслей. Это рассуждение с таким низким голосом, едва уловимой предвкушающей улыбкой и прямым немигающим взглядом исподлобья - всё это выглядело как откровенное признание в своих желаниях. Он подался ближе ко мне вновь, так что между нашими лицами оставалось сантиметров десять, примерно половина ладони. - Может, сделаете, что хотели?-тихо, проникновенно, но хорошо слышно, не смотря на играющую на фоне музыку.