Часть 19 *･｡*･✺¸¸♪

Бурное встречание продолжалось, наверное, часов до двух ночи. Это была масштабная вечеринка в стиле курортных островов с музыкой, повсеместными танцами, красиво подсвеченными множеством огней источниками. В дальнейшем амулет, выданный Ситлали, очень помог: Флинс наконец-то смог отходить от меня и общаться с кем-либо другим, пока я знакомилась заново с Чаской. Но пользовался он этим нечасто, должно быть, ввиду природного отчуждения. Пару раз Люмин и Паймон затаскивали его в танцующую толпу, и я откровенно веселилась с того, как профессионально, будто отрепетированно он уворачивался от цветочных венков на шею, шляп и - внезапно, но вполне ожидаемо - девиц в купальниках. Хоть мини-игру на эту тему делай, где ты за него уворачиваешься от всего, что в тебя прилетает. Или за девчулю, стремящуюся его поймать. Довольно весело. Мы с Чаской расположились в углу барной стойки, на расстоянии от праздничной толпы, и мне рассказали о Натлане, в частности о природе, заврианах. Оказалось, Часка буквально жила с ними, и этот рассказ был похож на что-то совершенно невообразимое. Из-за связи со стайными животными с самого детства она была честной, прямолинейной, уверенной, совершенно искренней. И могла посмотреть на меня так, что я по взгляду понимала, куда мне двигаться и что делать - как если бы вожак координировал со мной предстоящую охоту. - Блин, а приказать бармену таким образом налить тебе ты можешь? Она посмеялась на мой наивный вид. - Надо быть внимательным и полностью посвящённым собеседнику. С тобой это получается, потому что я сейчас единственный объект твоего внимания. Бармен же... - Как бы штаны не обмочил,-заканчиваю за неё, и она опять смеётся.-У тебя очень внушительный взгляд. - Это звучит даже как комплимент,-женщина криво усмехнулась, вскинув бровь. - Комплименты в импровизации, случайным образом и невпопад - вообще её замечательная черта,-голос Флинса звучит внезапно сбоку. Он вернулся спустя ещё один заход по полю танцующих. Я едва не хрюкнула - на голову ему надели повязку, от которой шли вниз плетёные жгуты, украшенные бирюзовыми перьями. На плечах и спине его обыденной рубашки, до которой он сподобился раздеться - следы отпечатков цветных ладоней, будто он только что с фестиваля красок. По тому, как дёрнулся и тут же расслабился взгляд Часки я поняла: она не отдала себе отчёта в его приближении. Хотя сегодня празднование, и она вовсе не обязана быть настороже, но всё же была отчасти. Видно, можно достать девушку из джунглей, но не джунгли - из девушки. - Приведи пример,-она усмехнулась шире. - Яра сказала на пути сюда, что я в Натлане буду как шерл среди бисера. - Вот как? Я, по-твоему, бисер?-она перевела внимательный шутливый взгляд на меня, из-за которого захотелось заныкаться в фонарь. - Ой, всё! Была не права! Я ж не знала, какие тут люди! Ориентировалась только на цветастые шмотки! - А когда начинает уворачиваться, потешная до умиления,-Флинс делает широкий жест рукой на меня, одновременно другой опираясь о барную стойку локтем, прикладывая подбородок к запястью. Я, выразительно скривившись, повернула к нему голову. Часка вновь издала смешок, и звонко и низко одновременно. - Вы близки,-констатировала она бесхитростно.-Мои повадки так знает лишь семья и пара ребят из носителей Древних имён,-в её тоне не было сожаления или слабости, простое наблюдение. - И сам удивлён, но это произошло само собой,-вдруг легко откликнулся Флинс. - Как стайные отношения, когда,-она сделала паузу, и одарила меня долгим взглядом,- благополучие другого становится твоей психологической потребностью. - Отчасти поэтому мы тут,-Флинс кивнул.-Та часть Бездны, что является бедствием в Нод-Крае, интересуется Ярой как инструментом. Это можно разрешить, если сделать её живой. Не говоря уж о том, что это даст возможность полноценной жизни. Вот так в лоб. Я метнула на него напряжённый взгляд. Не хотелось бы, чтобы он сейчас, в праздничной атмосфере думал о деле. И других заставлял думать. Он коротко посмотрел в ответ спокойно, без улыбки. - Я предполагала, что вы ищете пути,-Часка также приняла серьёзный вид и отвела взгляд в пространство, задумавшись.-Госпожа Ситлали в этом гораздо опытнее. Хотя, если и до неё у вас есть идеи, и они в моих силах, я готова выслушать. Мне хотелось просто лечь на барную стойку между ними и перегородить им беседу, хотя, получилось бы с натягом - я ж полупрозрачная. Одновременно понимала, что Флинса сейчас не остановишь, и я сама, возможно, просто пытаюсь оттянуть неизбежное, неприятную для меня тему. Поэтому пока они тут говорили, я просто выражала позой напряжение и смотрела, повернув голову в сторону толпы, как беззаботно отплясывают местные в центре с Люмин и Паймон. - Не знаете ли вы людей, чья...-его голос всё равно звучал отчётливо, хотя я старалась не прислушиваться и не сильно задумываться,-сознательная дееспособность сейчас ограничена? - Обращение к людям в коме, каком-то пограничном состоянии - это вопрос к их близким в том числе. Если ты собрался действовать в обход прав этих людей, я не могу этого допустить. - У нас есть возможность связаться с самим человеком. В первую очередь это его выбор... Флинс обсуждал это легко, а Часка воспринимала по-деловому. Пока они обговорили ещё несколько моментов, я поймала себя на том, что опять ухожу в эмоции. Я тупо не могу пойти и общаться с кем-то другим, пока они тут по сути обсуждают то, в чём я сама должна быть заинтересована. Сколько можно спихивать на Флинса то, что я своими силами должна уметь решать? - Я знаю, это сомнительно,-заговариваю, перебивая Флинса, вдохнувшего, чтобы продолжить.-Но мы лишь предоставим выбор. Само решение всегда за другим человеком, и приемлемо только добровольное согласие... Хотя в отсутствие выбора это и кажется, что не согласие вовсе... - Я бы не сказала,-внезапно резко ответила женщина, вновь вперив в меня прямой взгляд.-Если надежды на пробуждение у человека нет, это предложение, напротив, было бы выходом. Она один-в-один говорит как Флинс. - Честно говоря, то, что ты придаёшь этому такое значение - тот фактор, без которого я бы не стала вам помогать. В морально неоднозначной ситуации именно твоё отношение убеждает, что ты поступишь правильно,-она неожиданно повела рукой по барной стойке и по наитию прикоснулась к моей руке. Прошла насквозь, конечно, и вздрогнула. Забыла просто, что я бестелесная. Ей понадобилось секунды полторы, чтобы прийти в себя и выдохнуть. Затем она скосила внимательный, с лёгким уточнением взгляд на Флинса. - Да,-хмыкнул тот.-Призраки. Проходят насквозь - чувствуешь их эмоции. - Что, на себе пробовал?-она криво усмехнулась. - Не так часто, как хотелось бы,-усмешка в тон и голос такой, будто это шпилька в мою сторону. Я замахала руками. - Так, ой, всё! Я не против Часки, но когда вас, таких многозначительно-игривых, аж двое, я начинаю искать пятый угол! - Я не претендую на место в вашей стае,-Часка самоуверенно усмехнулась.-Но мы можем гармонично общаться, и шутки - часть этого общения. - Всё понимаю, но перестать корёжиться не могу,-докладываю убито. - Будем помягче?-женщина вскидывает взгляд на Флинса. Тот иронично склоняет голову набок. - Ничего не могу обещать. Мы провели так ещё какое-то время за беседой. Резюмируя просьбу Флинса, Часка обещала поискать нужных нам людей, но и на это было необходимо время. Уходили спать мы под всё ещё бурные пляски и кач Люмин в море дружеских рук, как на рок-концерте. Любого человека после такого с утра точно должно было бы мучить похмелье, но Люмин почему-то всё то время, что я её знала, упорно не наливали ничего алкогольного, как по какому-то алгоритму считая её ребёнком.

***

Я смотрю на всё это великолепие и не могу поверить, что он вправду сменил обстановку. - Вам таки понравились горячие источники? - Я скорее понял, мне они понравятся, если вы оцените их со мной. Пауза. Я смотрю на него, облачённого в безразмерную тёмную рубашку, резко контрастирующую с бледной кожей, и свободными шортами в тон чуть выше колена. И непривычно его видеть таким, и любопытно. Я в такую рубашку прямо к нему могу залезть и вынырнуть в воротник. Остается загадкой, как он это считывает, но он, видя мой взгляд, берёт и задирает край, обнажая пресс. - Конечно, кроме источников, в программе есть и я. Я преувеличенно, просто чтобы скрыть радость и смущение, торжествующе смеюсь. Он неожиданно отвечает смехом в тон, добавив нагнанную на взгляд тень. И у меня чёткое ощущение, что мы просто два придурка, которых хлебом не корми - дай поржать самим над собой. - Вы вот это вот,-жест на его пресс,-можете приберечь для стирки белья. Видели, доски такие еще есть, с ребристой поверхностью, чтоб тереть и лучше пятна удалять? - Это что, пятно?-незамедлительный ответ, вскинутая рука, лёгкое прикосновение к щеке. Я от неожиданности дёргаюсь, и одновременно хочу рассмеяться. Не удерживаю лицо, по-моему оно трещит от улыбки. - Нахал,-выдаю это как дразнилку, щурясь, отступая на шаг к раздевалкам.-Так и быть, надо залезть. А то вы уже у горячей воды хлеб отбираете. Звучит странно, но да ладно - он склонил голову набок с усмешкой, точно понял. Прежде в своём мире у меня не было отдыха как такового. Речка в деревне да море в пределах страны в детстве, и чем взрослее становилась, тем убеждалась всё яснее, деньги на простое выживание нужны гораздо больше чем на отдых. Но с жизнью в Тейвате поняла, как много упускала: природа здесь даже в железных коробках Фатуи в Нод-Крае была потрясающей. И самое важное - компания, с которой проводишь время, разумеется. От этого напрямую всегда зависит впечатление от поездки. Мне не пришлось никак концентрироваться, ничего выдумывать - в раздевалке уже был купальник, похожий на те, что были на девушках племени Родников. Разве что особая деталь - завязки, похожие на цветастые лоскуты-лепестки вместо швов по бокам плавок. На которые я тут же подумала: «Развяжет же». Сама себе посмеялась. Сходу я это сделать не позволю. Уворачиваться от его внимания, играться - почти так же приятно, как прикоснуться. Не придавала прежде значения тому, как выгляжу в купальнике. Не броско - и ладно. Но тут, выйдя как ни в чём не бывало, замерла, потому как Флинс уже был в воде, у края с локтями на каменном борту, и при виде меня показательно опёрся костяшками в висок. Давай, мол, иди сюда. Его взгляд в лучших традициях был неоднозначным - он выражал заинтересованность, но это можно было трактовать по-разному. Медленно, с ног до головы, задержался на талии, остановился на лице. - Я не ошибся, вам идёт. Я замахала руками перед собой. - Гляньте-ка, вы еще и стилист? - К несчастью, этот навык обязателен для маленькой закрытой горсти блистательной элиты, у которой из развлечений разве что светские приёмы, постоянные переодевания - и сплетни по этому поводу. Промискуитет - и сплетни по этому поводу. Я недоумённо уставилась на него. - Множественные половые связи,-пояснил он и тут же усмехнулся, глядя, как у меня открылся сам собой рот.-Не волнуйтесь, ни в чём таком я не участвовал. Я скорее удивлена тем, что он так свободно об этом рассказывает. Помню, он и прежде негативно отзывался об увлечениях элит в принципе. Но рассказ о его прошлом хоть короткий - всегда удивительно и интересно. Как он вообще существовал в таких кругах - натыкался ли на конфузные ситуации и пытались ли втянуть его самого? - Чем же тогда занимались «белые вороны» вроде вас?-я слегка язвительно склоняю голову набок. - Превозносил службу. Я военный, которого, смею заверить, не развратило высокое положение,-он сделал паузу и вновь окинул меня быстрым взглядом.-Тогда я просто не был с вами знаком. Я поперхнулась воздухом, возмущённо вдохнула, но осеклась просто от звука его смеха. Он выглядел прекрасно, когда так делал, а сейчас, будучи обнажённым, по грудь в горячей воде, с прилипшими к лицу прядями волос и влажной манящей кожей - особенно. Отсмеявшись, он, чуть вскинув голову, позвал: - Яра, идите уже ко мне. Я полторы секунды брала себя в руки. Трудно, его взгляд и так сам по себе «туманный», людям со стороны кажется странным и пугающим, но мне сейчас почти постоянно - желанным, таинственным, интригующим. В лёгком флёре пара от горячей воды этот эффект усиливался. - Тогда расскажите то, что раньше обещали,-я коварно улыбнулась.-Если это была элита, а вы из офицеров, по-любому же были попытки с вами заигрывать? - Я могу не рассказывать, а просто пойти вас ловить, тоже вариант. - Ну и где тут честь? - Забыл в Нод-Крае. Я дёрнулась от смешка, тут же сдалась и зашагала к нему, решив просто по-человечески попросить. Опустилась на колени в полуметре от него, склонилась почти на четвереньки. - Ну хоть одну, одну нелепую историю,-я улыбаюсь, стараясь смотреть ему в глаза. Прежде я ни разу не просила его так настойчиво рассказать что-нибудь из прошлого. Наверное, чувствуя приближение какого-то поворотного события, я всё-таки хочу больше узнать о нём. Замечаю, как он невольно опускает взгляд мне на грудь и резко отдёргивает вновь на лицо, маскируя это морганием. Посмеялась бы, если бы не боялась слезть с интересной темы. - Хорошо. Знаете, почему нельзя помогать одиноким дамам, упавшим в обморок в саду? О, какая избитая ловушка. Но интересно, чем кончилось. Я притворно-шокированно прикрываю ладонью рот и таращусь на него. Он смотрит в ответ со сдержанным весельем. - Потому что в укрытии будет ждать целая толпа свидетелей, которые совершенно случайно тут мимо проходили. Приблизишься помочь даме - и они в один голос заявят, что ты разрушил этой даме репутацию. И, дабы её спасти, просто обязан жениться. - Какой мрак и ужас, вы что, купились на это? - Я «куплюсь» лишь на искренность,-он хмыкнул. Его рука скользнула по каменному борту вперёд, к моей, он ненавязчиво потянул меня за запястье, и я легко поддалась. Сопротивляться под его взглядом не хотелось. - Но и оставить даму в обмороке как-то не по-джентельменски, разве нет?-я не могу отвести взгляд от его лица, и чувствую, что и он - от моего. Непередаваемые ощущения. - Несомненно. Благо, рядом было осиное гнездо, которое я совершенно случайно сбил. Вся изящная свита данной леди и она сама были вмиг лишены всего изящества. Я смеюсь, следуя за его рукой, затягивающей в источник. И когда опускаюсь, смех сам собой меняется на блаженный стон. Уже совершенно практически забыла, каково это - опускаться в горячую воду. Пара шагов за ним вглубь источника, миг - его тело рядом, вплотную, и от ощущения того, как он слегка соприкасается со мной, внутри всё взвинчивается. Я не успеваю понять, он слишком быстро подшагнул ко мне, но кажется, он вовсе раздет. Просто под воздействием горячей воды и щекочущего ощущения его кожи плавлюсь, обычно и тепло обнимаю его. Впереди подготовка к ритуалу. Дикая Охота и Владыка не дремлют. И Флинс настаивает, чтобы я уже искала человека, с которым договоримся о «заселении» в его тело и личность. А ещё Ситлали предлагала консультацию... Я и не надеялась, что смогу забыть об этом всём даже здесь, на огромном «курорте» размером с страну. Но когда мы так соприкасаемся, всё становится далёким. Он обнимает в ответ, чуть покачивается, слегка поворачиваясь по кругу, чтобы движение воды доставляло приятные ощущения. Из-за разницы в росте я в воде по плечи, он - по грудь, сто́ит чуть-чуть отстраниться - и взгляд падает на его подбородок, шею, ключицы... И стук крови в теле приобретает резко-возбуждающий ритм, как по рубильнику. - Полдня хотел прикоснуться...-его голос снова привлекает внимание на лицо, и я вижу такую же чувственную поволоку в его взгляде, как пар от самой горячей воды. Есть в моём положении один плюс: да, мы оба не можем касаться друг друга, когда захочется, но зато это желание накапливается в течение всего дня. И к моменту сна оно сильнее, чем было бы, будь я в живом теле. Не смотря на разгорающийся взгляд, Флинс не спешит, будто растягивает момент. Его прикосновения под водой к бокам, плечам просты и приятны. Не смотря на то, что в источнике не нужно много сил, чтобы стоять на ногах, мне хочется совсем расслабиться и рухнуть на него. Странные ощущения, когда и расслаблен до кончиков пальцев, и в то же время начинает чиркать возбуждение. Соприкосновение на уровне бёдер, глубокий вдох у самой его кожи, мозг наполняется слабостью и сплошным порывом просто прильнуть к нему всем телом. На этот раз я действительно ощущаю, что он обнажён. Невольно встаю на цыпочки, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в росте, найти положение, при котором плотные объятия не доставят ему дискомфорт. Даже в воде, даже когда это внешне стойкий и выносливый мужчина, с эрекцией надо быть деликатным. Нежно веду руками по спине на бока, по косым мышцам пресса, вниз. Его грудь прерывисто вздымается. Слегка пьянея от ощущений, он делает объятия слабее, позволяя мне чуть отстраниться, чтобы прикоснуться к нему. У меня сам собой вырывается и нетерпеливый, и страдающий вздох - едва ощутив его, немедленно захотелось получить. Звук такой стыдный, что я опускаю голову и прячу взгляд, порываюсь отступить, опуститься на пятки и притормозить, но он не даёт. Внезапно перехватывает под локтями. Небольшим рывком поддев меня чуть выше, всколыхнув воду вокруг нас, заставляет вскинуть голову и посмотреть на него. Его действия и возбуждение заставляют напрягаться, а горячая вода в ту же секунду расслабляет, так что я боюсь, если заговорю, мой голос будет дрожать, или, не знаю, язык начнёт заплетаться. А ещё я опять попадаюсь в ту же ловушку: залипаю на его грудь, налитую от сведённых плеч и напряжённых рук, удерживающих меня. Глубокое дыхание и грань воды, ласкающая контуры мышц, будто ещё сильнее подчёркивает эту красоту. - На ступенях будет удобнее,-проникновенно произносит он так, как говорят детям: «Перед едой люди моют руки». Немедленно захотелось встрепать ему волосы, или тяпнуть за нос, или потянуть за щёку. Но он по-прежнему держал за локти. Поэтому я просто многозначительно уставилась на него. Только бы удержать это лицо, от его взгляда так и хочется «поплыть», позвать его, пообещать что угодно. Он коротко хмыкнул, отпустил меня, но склонился к лицу близко-близко, давая ощутить своё дыхание, щекотку от волос, преддверие поцелуя. Чуть кивнул вперёд, мне за спину, указывая направление, и мы медленно пошли в воде, шаг за шагом, не отставая друг от друга. Ловя скользящие, лёгкие поцелуи, вперемешку с улыбками. Я отступала, шла спиной, и от этого создавалось ощущение, что это игра, в конце которой он меня поймает. Шаг - всплеск - сбивчивый поцелуй в висок - смешок. Снова шаг. Его волосы у края губ, я завороженно пытаюсь их убрать, он пользуется этим - быстро целует пальцы. Мышцы по-солдатски сухие, но пленительных очертаний - и при этом изящный, аристократичный изгиб шеи, линия челюсти. Снова лица близко, дыхание смешивается, желание вдохнуть его запах у края волос, желание поцеловать на грани с поглощением. Жар источника. Внезапный напор в его новом шаге ко мне. В руках сила, которая захватит и не отпустит. Я натыкаюсь на ступеньку, чуть не запинаюсь - он удерживает. Одаривает узкой, но потрясающе острой усмешкой, будто говорящей: «Вот и пришли». - Никакой ностальгии с вами. Всё что я буду помнить о Натлане - это то, как и где мы...-запинаюсь, но спасаюсь тем, что выразительно веду взглядом вдоль его тела. Осторожно ступаю по ступеням выше, заводя руки ему на плечи. Он посмеивается и хитро слегка щурится, следует за мной. - Превосходно. Любой наш разговор о географии будет сведён к: «А, это там, где пузыринное суфле пошло в ход»,-шаг - он выходит из воды по середину бедра; не смотрю вниз я только потому что не могу оторвать глаз от его лица с явной печатью веселья и предвкушения.-Или: «А, там, где мы запутались в гамаке». - Не говорите так, будто это всё плюсы,-я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. - Но так и есть,-он встаёт вровень со мной, вплотную, но взгляд выхватывает, помимо лица, его шею, плечи, часть груди.-Я хочу видеть только вас. Я чуть не давлюсь вдохом, но вовремя себя ловлю, чтобы не смутиться окончательно, и выливается это всё в желание подколоть. - Вот сейчас одержимо звучало. - Нет. Вот это,-он склоняет голову, делая взгляд исподлобья режущим и внимательным, а полуулыбку азартной, с нотой мрачного обещания.-Одержимо. К слову... Я вообще не поняла, как он двигался. Профессионалы в бою могут легко уйти вниз, не боятся падать, и вообще своим телом владеют на совершенно ином уровне. Миг, толчок, рывок, я как бы падаю, вскрикиваю, но меня удерживают под спиной и шеей, не давая ни удариться, ни пострадать от откинутой головы. И я обнаруживаю, что с ногтями вцепилась в его плечо и бок. - Одержимость также - когда в чём-то я не оглядываюсь на ваш комфорт,-он нависает, удерживая меня одной рукой, упираясь в каменный борт источника другой.-Только на желание быть с вами. Ещё взбудораженная недавним рывком, я на периферии внезапно подумала, что это в нём есть. Но он не даёт этому простор, потому как знает, что это отравляет отношения. Маскировал сам факт этого, и лишь недавно в предостерегающем тоне начал говорить. Он делает паузу, перестаёт улыбаться, осторожно отпускает, позволяя сесть на ступеньку. Мне не хочется, чтобы он беспокоился по этому поводу - я верю, что он достаточно ценит наши отношения, чтобы не «отравить» их. Боясь, что наш общий, такой возбуждающий и позитивный настрой схлынет, я просто поддаюсь порыву. Скольжу пальцами в его волосы и сжимаю сбоку. - Ну, если что, я ведь могу вас направить. Он вновь щурится, улыбается и саркастично, и тепло. Как будто и не верит, что я могла бы его остановить, будь он действительно одержим, и в то же время рад, что учитывая это, я всё равно полна решимости быть с ним. Параллельно опирается коленями, снижая нагрузку на опорную руку, всё ещё нависая надо мной. Я давно где-то на периферии предполагала: если будет критическая ситуация, он совершит выбор в мою пользу, даже если при этом пострадают другие. И сейчас мы просто признавали это. По сути, ничего нового. Только больше принятия и понимания. - Это, конечно, не значит, что вы теперь можете вести себя как угодно,-наигранно строго хмурюсь и кривляюсь, перевожу ладонь вновь на его шею. - Вот как? Есть для меня наставления?-он тянется мне за спину, приближаясь так, что наши щеки соприкасаются. Я с любопытством поворачиваю голову, едва касаясь его скулы губами. Боковым зрением вижу циновку, которую он подвинул к самому краю борта. - Только в моральном плане, не заставляйте меня вслух говорить, что вам делать сейчас. Он хмыкнул, повернулся ко мне, так что его шея под ладонью ощущением движения захватила дух. Сверкнул глазами и шепнул: - А было бы славно. Он определённо это одобряет только из желания посмотреть, как меня плющит. Я закусываю губу лишь бы выдержать и не начать эмоционировать. - Так и напрашиваетесь на портупею и ошейник…-слова, призванные быть подколом, внезапно работают против меня: Флинс вскидывает брови и усмехается шире, будто одобряет идею. Я начинаю нервничать, по наитию подсаживаюсь выше, на циновку, досадую, что это похоже на отступление. Он делает шаг за мной. - Уже договорились на упряжь. Вообще, это очень практично, чтобы держаться за меня, если ритм быстрый-.. Я не даю ему продолжить, меня опять простреливает адреналином от одного представления описанной картины. Перехватив его за тыльную сторону шеи, я резко притягиваю его, заставляя опереться по бокам от меня. От спешки мы несколько чувствительно врезаемся друг в друга, но быстро склоняем головы, делая поцелуй сходу глубоким, откровенным. Нет, если он решит обтянуться провокационными ремнями, я не то что держаться за него буду, я под эти ремни подлезу. Но лучше этого вслух не говорить. Поцелуй интенсивнее, и Флинс вынужден ссутулиться. На фоне он переступает коленями мне между бёдер, опускается, садясь на пятки. Без необходимости опираться на руки теперь свободно следует прикосновением по плечам. Кончиками пальцев по груди, над границей с чашечкой купальника, к ложбинке. Так щекочуще и чувствительно, что внизу мгновенно клубится предчувствие удовольствия. Я невольно подаюсь к нему, вкладывая небольшое усилие в свои объятия. Его пальцы от этого погружаются между полушарий груди, он ощутимо вздрагивает и напрягается, сдерживая захлестнувшую энергию. Порывисто движет головой навстречу, в одном такте поцелуя захватывая обширнее, и затем звучно прерывает. Переводит ладони мне на плечи, с чувством сжимает. - Ну, нет, не так быстро. Сказал тот, у кого стояк аж дёрнулся. - Как вы собрались допускать ошейник, если сами так любите диктовать, что нам делать?-мне от этого весело. Когда я застаю его таким уязвимым, это ужасно развлекает. - О, а вы готовы отдать мне приказ?-но он не из тех, над кем можно долго смеяться. - Это была гипотеза! - Гипотетически, когда будет ошейник, ваши эмоции и ожидание удовольствия заставят меня подчиняться,-очень горячо, с придыханием, вплотную так что слова пришлись практически в губы. У меня мозг расплавился моментально, и в этот самый момент он снова поцеловал. Поцелуй поверх такого оголённого состояния – возбуждения и восторга до потери контроля – умножает ощущения. Хватка на плечах на секунду сильнее, мгновение – руки на шее, направляют наклон головы и слегка сжимают, так что чувство взаимности и обладания разливаются в груди. Тоже хочется его обхватить, но в забытьи я просто сжимаю его предплечья, чувствую, как от движения кистей перебираются волокна мышц. В итоге под порывом мы целуемся так интенсивно, пока не насыщаемся этой лаской. Разряд тока - он решает продолжить цепью по подбородку, шее. Дыхание сбивается, он спешит, ощущается нетерпеливее, полностью укладывает на спину. Эти поцелуи особенно приятны на коже после воды источника, так что голова плывёт. Когда я опускаю ладони на его плечи, он ведёт ими в процессе продвижения вдоль моего тела. Невольно вспоминаю, каково было прикоснуться к нему в воде. Почти до слёз досадно, что сейчас он не позволит мне перехватить инициативу. Сперва спускает лямки, увлечённо ведёт губами с плеча на грудь, затем медленно отводит чаши и, прежде чем накрыть ртом, просто проходится лицом по груди, не сильно прижимаясь и ощутимо вдыхая у самой кожи. Я звучу сбивчиво, просяще, с дрожью сжимаю его волосы. Мозг прошивает лёгкое ощущение рельефа его лица, и затем - жар его рта на груди, шероховатость ладоней. С явным воодушевлением, приглушённым, захлёбывающимся дыханием. Будто он никак не мог решить, что нужнее - моё тело или воздух. В ответ на изгиб ему навстречу он на несколько секунд позволял себе быть грубым - его руки сдавливали сильнее, поцелуи становились укусами или он втягивал кожу ртом до боли. Сила на грани с дискомфортом дразнила. Возникало ощущение, что он в любой момент может просто сорваться, повернуть меня и взять. С того раза, как однажды он разошёлся, он впредь позволял себе быть грубее. Хотя в целом он почти постоянно себя контролировал, потому что по его мнению сдерживаемое желание тлеет гораздо дольше. Сейчас меня так и тянет его опять спровоцировать. Это всегда риск - когда он такой несдержанный, есть вероятность испытать боль. Хотя, что ещё неприятнее - случайно дать ему увидеть свою боль. После такого он может снова закрыться и быть исключительно нежным. Резко-крепкие объятия, поднявшие меня от циновки, ощущение его обнажённого тела вплотную. Упоительное движение, когда он вдохнул диафрагмой так, что я ощутила и его грудь, и живот. И на выдохе издал будоражащий смех. - О чём вы думаете? То, чем я занимаюсь, вряд ли можно так назвать. Я едва могу мыслить связно из-за его близости. Но что понимаю точно - я хочу его, и не должна сомневаться с тем, чтобы рисковать, провоцируя его. Я опускаю на него взгляд, и от вида на него чувствую... Что надо сказать, пока могу, пока только подумала, и удушающий стыд не успел захватить. - Мне хорошо с вами. Больше, чем хорошо. Нет таких слов, чтобы передать всю силу эмоций к нему. Пальцы в его волосах сжимаются, вторую ладонь я кладу на его щёку. Вижу, как его взгляд меняется. Он отпускает меня, разрывает объятия и нависает, подаваясь лицом навстречу руке, будто напрашивается на ласку. Из него исчезает игра, но блуждающая улыбка остаётся ужасно нежной. Делает паузу, и затем кладёт ладонь мне на живот. И следит за реакцией, медленно ведя вниз. - Я ещё ничего не сделал, чтобы так смотреть,-склоняет голову на другой бок, так что волосы очерчивают уголок губ. Слабо целует мне ладонь, другой рукой - на внутреннюю сторону бедра и поддевает под коленом, чуть отводит вбок шире. От его лица и действий накрывает предчувствие прикосновения там, внизу. Взгляд цепляет размыто низ его пресса и край члена. Единственный ответ, что приходит в голову: - Это аванс. Он с иронией свёл брови: «Вы правда это сказали?» И без этого он был всегда довольно тщателен. Сколько бы ни провела с ним времени, этот охотничий многообещающий взгляд всегда переворачивал всё внутри. Он отводит назад плечо, чтобы прикоснуться внизу всей поверхностью ладони, я залипаю на перекаты мышц, и на секунду слепну от первого объятия его пальцев. Трение поверх ткани, но долгожданное и оттого потрясающее. Резкий скачок энергии - сжать, вцепиться, любить - заставляет быстро сместить руки на его плечи. В голове безумие, когда уже знакомо хочется и извернуться, и отдаться целиком. Он перехватывает крепче, дёргает к себе, умопомрачительно двигает рукой, и я, пока летят первые частые стоны вижу его склонённое лицо. Предвкушающее, знающее, взбудораженное. Моя реакция порывает его быть интенсивнее, увидеть больше. Каждый раз как заново. Мужские пальцы проходят под бедром ниже, на бок, и вместе с выдохом от него вылетает смешок. Он прижимается краем пресса ко мне под бедром, так чтобы не мешать себе дальше двигать рукой, и одним движением распускает завязки плавок на боку. Его ладонь накрывает бок, не мешая изгибаться, но удерживая на месте, не давая убежать от прикосновений внизу. Я фокусирую на нём взгляд, смотрю так, будто он толкает меня в пропасть. Блеск его глаз с задором: «Право, как неловко,»-и одновременно нетерпением. Не будь я сейчас беззащитна, попыталась бы вступить в борьбу, не знаю, щёлкнуть по носу, укусить. Конечно, я бы проиграла, если бы он ответил - скрутил бы в объятия и сделал таких же жестов со мной сколько душе угодно. Но в моменте это желание настолько сильно, что я не думаю. Его пальцы внизу сдвигают в сторону ткань полуснятых плавок - я ещё раз невольно дёргаюсь - на мгновение крепче его хватка на боку. Прикосновение к оголённым складкам. Выносит разум совершенно. Я поражаюсь тому, как снова мучительно и приятно это ощущается. Наверное, после воды источника даже чувствительнее. Не знаю, каково ему, но кажется, он делает для моего удовольствия гораздо больше - меня же уносит куда чаще. На мгновение нестерпимо хочется прикоснуться к нему самой, наверстать, так скажем, несправедливость, но ещё одно движение его руки - и мысли вдребезги. Его плечо под ладонью движется, он перемещает руку выше, по рёбрам, заставляя вскинуться и вдохнуть во все лёгкие. Переходит на грудь, внизу продолжает двигать пальцами по складкам, мнёт, сжимает. Как бы небрежно задевает сосок шершавыми пальцами. Нервы от этого прошивает, я почти изворачиваюсь так, чтобы отстраниться, и он вынужден ускорить движение прикосновения - сразу с груди на шею. У её основания, поверх ключицы, обхватывает всей ладонью и давит, одновременно усиливая давление внизу. Не уйти, всё будет только хлеще. Его пальцы меж складок уже достаточно мокрые, но такие ощутимо-твёрдые, осторожно находят путь, так что я давлюсь вдохом. Перехватываю его руку у своей шеи, сжимаю, лишь бы за что-то держаться. Внутри всё стучит, вихрится, и в раздрае от ощущения его пальцев, и жаждет. Из-за того, что он прижат телом вдоль моего бедра, под ягодицей чувствуется характерное нежное напряжение эрекции. Рука практически на шее - так что он чуть склоняется ко мне. На мгновение я вижу, как он чуть вскидывает подбородок, следя за мной, усмешка едва обнажает зубы. Колет предчувствие новых шокирующих ощущений. Почти сразу он несильно, но многозначительно кистью обхватывает шею, его пальцы медленно выскальзывают и снова мнут снаружи. Он раздвигает складки и медленными круговыми движениями буквально мучает, так что я вскидываюсь, упираюсь в его плечо. Нежный но непреклонный напор с ярким изводящим ощущением его силы - но всё это снаружи, когда отзвук ощущения его прикосновения внутри так и терзает жаждой почувствовать это вновь. Его взгляд из-под ресниц как будто поощряет на большее. Вот хоть прямо сейчас - отпусти себя, не сдерживай голос. Короткая, резкой складкой в уголке его губ очерченная досада, но улыбка не сходит. Я едва успеваю вдохнуть, как он отстраняет пальцы внизу, оставляя меня задыхаться и сходить с ума. Издеваться подобным образом входит у него в привычку. Но я в таком возбуждении, что способна только просить, всем существом хочу его, и на возмущение нет энергии. - Потерпите, сейчас схлынет,-его тон звучит извиняющимся, но улыбка всё та же. Будто бы буря возбуждения во мне - не его вина. Когда интенсивность действительно чуть тает, силы на возмущение появляются. - Вы,-вдох, движение моей собственной шеи под его рукой,-несносный, гнусный-.. - Просто не хочу, чтобы вы кончили так быстро. - Абьюзер и манипулятор! Я вам верила!-это, конечно, всё просто актёрская игра, притом я переигрываю, но из-за того что искренне хотела его, получалось очень даже натурально. Он приглушённо смеётся, одновременно ведя рукой по себе и переступая. Оказывается прямо напротив, настраивает член к преддверию и склоняется, переводя ладонь мне под шею и склоняясь как для поцелуя. - Положим, это мы уже выяснили. Нет мне прощения, но я готов к этому,-полушёпот совсем близко с нотой трагедии, скользит по коже.-Однако, если буду всё же помилован,-он пальцами обхватывает моё лицо, заставляет дышать ему в губы.-Поцелуйте меня. Ну вообще невыносимый. Захочу его поцеловать - буквально сдамся, скажу этим: «Да, меня можно так мучить». Еле вдыхаю, борюсь с расплавленным мозгом от близости его губ, запаха ощущения твёрдых пальцев на шее и лице. Но слова, почти произнесённые, испаряются - внизу он прикладывается и давит собой, с тянущим дребезжащим чувством продвигается внутрь. Ощущается без боли, но с умопомрачительным восторгом - движение медленное и дающее прочувствовать каждую грань очень плотно. Всё откликается с таким ликованием, что страшно. Страсть, как хочется врезаться в его губы, поделиться, сказать, как это хорошо и попросить продолжать. Я держусь просто на чистом упрямстве, чувствую как рядом его губы изгибаются в усмешке, опьянённое дыхание прерывисто, будто в такт его проникновению глубже. Заметно, как ему самому трудно держаться в шаге от поцелуя, едва соприкасаясь со мной губами. Стоит сказать, что чего-то нельзя, как этого хочется вдвойне. Он несколько медлит, располагаясь надо мной удобнее, и полностью сосредотачивается на нашем контакте, всё ещё держит под челюстью, другой рукой напряжённо упирается в циновку под нами, чтобы пока не добавлять в толчок свой вес. Опустился надо мной на локоть, стал ещё ближе, прогнулся в спине, припал тазом и вошёл полностью, так что мышцы запели от напряжения и приятной дрожи, губы приоткрылись, не в силах сопротивляться удовольствию. Ещё сильнее ощущается, как он напряжён - мы теперь вплотную. Он до сих пор ловит моё дыхание, ждёт, наблюдает. Намеренно медленно дожидается, когда я справлюсь с первыми ощущениями, ловит мой взгляд. Запоздало понимаю, что смотрю на него с мольбой. Не выходит у меня быть круче, я с ним какая-то совсем размазня. - Поцелуйте меня,-его голос на выдохе гипнотизирует, будто я одурманена. Когда он просит или приказывает, всё во мне зачарованно останавливается и ловит каждое мгновение. Он наваливается чуть сильнее, из-за чего проникновение пронзает новой волной ужасно приятных тонких ощущений. И я думаю... А, пожалуй, с ним размазнёй быть не так уж стыдно. Сдаюсь и целую его, по мере сил сдавливаю бёдрами, и теперь ощущаю его везде: ртом, по всему телу, внутри, как он вторгается, и мы волной наслаждения преодолеваем всё, что хоть сколько-то разделяло. Он с жаром срывается в ответ, вжимает собой, поцелуем едва позволяет вдохнуть. Рука - от шеи к пояснице, притискивает к нему, не давая сильно отстраняться из-за толчков, но управляя телом и делая эти проникновения чувственнее. Жаркие выдохи в поцелуе врезаются в лицо, стоны передаются друг другу через гул в груди, заглушаются губами. С удовольствием прямо в процессе, как когда любое действие всё только усиливает - от поворота головы до проведённых по рельефной спине ногтями отметин. Дрожащее потягивание любой мышцы, отчаянное усилие в объятии. Резкий толчок и выдох, разрыв поцелуя, стон. Взгляд затуманен, но я вижу, как Флинс забывается, отдаётся ритму, как мечутся слегка вьющиеся волосы, дрожат веки, от дыхания вздымается всё тело. Стимуляция изнутри жжёт удовольствием и заставляет сжимать ноги, изгибаться навстречу ударам, каждой частичкой просить о большем. На какое-то время он уходит в это состояние, давая части своего желания выход. Жар нескончаемого града, бьющего в самые чувствительные зоны, близко, так близко, но не до конца. Ритм остаётся недостаточным, но качающим и очень приятным. Возникает мысль попросить его о большем, я тут же представляю, насколько сильно ему это понравится. Только вдыхаю, чтобы заговорить, как слышу его смешок, одобрительный, полный жара, интригующий, будто он собрался делать что-то захватывающее. - Увлёкся... Забыл похвалить,-отклоняется назад, прижимаясь тазом вплотную и вдвигаясь под другим углом. Похвалить? За то, что сдалась и поцеловала... Меня снова душат стыд и возмущение, но я даже не могу их выразить - он продолжает двигаться, будто в очередной раз показывая, кто здесь доминирует. Свободной рукой и грубо, и чувственно проходится по телу, в толчке чуть шагает вперёд, немного дальше сдвигая нас, приподнимая меня под поясницей. Делает паузу, ловит взгляд и намерено, убрав от меня другую руку, погружает пальцы в раскрытый рот. Это дико, непривычно - видеть его таким. И в то же время это именно он, когда позволяет другим видеть себя настоящего, если что-то по-настоящему захватывает его. - А~а,-контур его губ под давлением пальцев выглядит ещё соблазнительнее.-Расслабьтесь. Вы сами просили не сдерживаться. Если будете мне мешать, я всё равно сделаю, как надо, только медленнее. - Невозможно расслабиться, когда вы так говорите,-констатирую очевидное. Он одним качком склоняет голову набок, одновременно иронично сведя брови: «В том и суть». И мне кажется, что если я таки вздумаю одеть его в ремни, они по итогу все окажутся на мне. Он поддел меня под спиной, слегка отодвинулся и опустился влажными пальцами к промежности. - Вы уж постарайтесь. Доверьтесь. Всё будет очень,-он трепетно прикоснулся к складкам, осторожно повёл чуть ниже, к клитору,-постепенно. Как говорится, у самурая нет цели, только путь. До меня в очередной раз дошло, что он не просто растягивает - ему нравится сам процесс. Половина вдоха - он вдвинулся одновременно с нежным движением пальцев, смелее поджимая скрытый тонкой кожей клитор. Жар волной разбивается в голове и по телу от точки прикосновения его пальцев, ноющий, невыносимый. Выгнуться, схватить воздух, проронить шокированный стон. Какое «постепенно», если я уже на медленное движение так реагирую?! Плавное движение внутрь, такая же плавная ласка, но его пальцы под спиной напряжены. Чтобы так стимулировать, руку он повернул локтем от меня и не входил до предела, но само постоянное движение ласкало этим пьянящим тянущим чувством. Напряжением и расслаблением мышц, горячим, влажным трением, и нежным, и твёрдым. Не сразу, но мне удалось расслабиться - и от этого внимание перестало рассеиваться на другие части тела. Сконцентрировалось только на нём, ощущении его движущегося тела, эмоциях, что он порой вкладывал, продолжая мять пальцами. Вслед за его разгорающимся взглядом всё интенсивнее, но сдерживая сиюминутные порывы, действительно делая всё постепенно. Одно сплошное погружение в бессознательное естественное удовольствие. И что добавляло этому всему головокружения - его постоянный взгляд. Он следил за мной полуприкрытым и жадным, и восхищённым взглядом. Хотя, кажется, всё равно уходил в забытье от удовольствия и не от своего погружения, но от моей реакции - становился затуманенным, немигающим. Мне казалось, он своим выражением неизменно отвечает на моё, исследует, ищет, как сделать постепенно ещё приятнее. Осознание происходит урывками, потому что всё это, нарастающее, возвышающее, до слёз горячее - не давало связно мыслить. С нарастающим темпом он слегка, очень тонко хмурится, совмещая толчки и движения пальцев. От этого состояния я вижу слегка размыто, но линии его плеч, шеи, груди - с восхищением и восторгом врезаются в разум. Пряди волос очерчивают высокие скулы, чуть поджатые в жёсткую линию губы обещают больше жёсткости и силы. Я звучу громче, держусь за его руку, идущую мне за спину, другой пытаюсь упереться в его бедро - едва достаю из-за разницы в росте. Мутный, но будто подсвеченный взгляд продолжает сопровождать каждый миг, но в этот раз на дне его дерзкий, ужасно волнующий призыв, побуждение. «Я доведу тебя,»-стучит, повторяется в каждом толчке. Он склоняется ко мне, продолжает двигаться, но лицо его ближе, будто он хочет запомнить. Из-за того, что он знает меня, как никто, и потому что сейчас снова будто бы изучил, он легко находит сочетание движения и ласки, которые становятся критическими. Жгуче, безжалостно внутри и так же дерзко снаружи. Вынуждает меня постоянно вскидываться, выгибаться и замирать, ловя наивысший момент. В запоздалой попытке остановить, уже под волной, позвать его. Он замирает, склонившись ещё ближе, крепко сжимает и держит, пока я содрогаюсь, вцепившись в его плечи. - Да,-короткое, на выдохе, ужасно горячее. До меня не сразу доходит, но, кажется, это полуироничный ответ на мой зов в забытьи. Его губы следуют по лицу, невесомо ласкают прикосновением и дыханием. Несколько секунд критического напряжения и умопомрачительного жара. Расслабление, после которого в теле поселяется бесконечная лёгкость. И из-за этого его крепкие объятия продолжают быть приятными до сведённых зубов. Он выдыхает мне в шею, от этого из-за слабого движения его тела я ощущаю, что он всё ещё твёрдый внутри. Тело невольно вымученно дёргается, потому что не может не реагировать. Сейчас любой вдох обостряет ощущение контакта с ним. Я коротенько дышу и сглатываю, справляясь с этим и хватаясь за мысль в голове. - Что вы за тип такой? Такие вообще бывают? - Суть претензии подробнее, пожалуйста,-он говорит это с улыбкой, коротко шевельнувшись внутри. Довольный, что бы я не демонстрировала - хоть восторг, хоть раздражение. Сейчас это, странным образом, такое мощное счастье, что проклюнулась досада. - Мне так хорошо, что немедленно хочется ответить тем же,-говорю честно, снова рвано вздыхая - он отклоняется и опускает меня, укладывая полностью на спину. Я вижу его тёплую улыбку, искреннюю, затрагивающую глаза. - За столько раз вы уже должны были понять, моё удовольствие - это удовольствие партнёра. Я на этом помешан. Мои действия в партнёрской близости обретают смысл тем больший, чем чаще вы закатываете глаза. Я, конечно же, немедленно это делаю, но с сарказмом. - От оргазма,-завершает, вскинув бровь. Тянет бёдра назад, выходит, заставляя меня опять дёрнуться. Влаги внизу ощутимо больше. - Плюс сегодня,-он вздыхает, будто сдаваясь.-Вы много общались с другими. Я всё понимаю, но... Иногда завидую тем, кто встречает вас впервые. Это и смущает, и окатывает радостью. Я так скоро перестану уворачиваться от комплиментов. Скоро, но не сегодня. - Во мне нет ничего такого. - Все наши плюсы нам самим кажутся естественными. Но это не значит, что их нет. Он опирается на руки по бокам от меня, склоняется, коротко целует. На его последнюю фразу и ответить-то нечего - это чистая правда. Я красноречиво бросаю взгляд вниз. Несколько расслабленный, разгорячённый, менее твёрдый из-за того, что Флинс отвлёкся, но всё ещё готовый. И опять - да что ж это такое - на вид блестящий, привлекательный, трогательно-налившийся. - Я придумала!-говорю, подорвавшись, оперевшись на локти и приподнявшись, чуть не столкнувшись с ним носом.-Мне всего лишь надо во время минета делать такое же лицо, как и во время оргазма, тогда вы будете позволять его так же часто, как всё, что сами тут своевольно вытворяете! - Своевольно?-он выдохнул слово от смеха непроизвольно резко, улыбнувшись шире и выгнув бровь. И только я вдыхаю, чтоб уверенно продолжить, как он вскидывает подбородок и отбивает: - Вы меня умоляли,-обличительный тон, взгляд с таким блеском, будто расплавленное солнце сквозь хризолит. - Не уходите от темы!-я явственно краснею, но не отвожу глаза.-Давайте в воду и обратно, я попробую! Он выдерживает паузу и вдруг выдаёт язвительно: - Только с вами. Подбирается, резко поворачивает меня за ногу к себе боком и подхватывает. Я успеваю в него вцепиться и напряжённо-беззащитно позвать. Он рывком поднимается с колен и, отступив вбок от лестницы, ведущей в источник, делает шаг сразу с борта на глубину. Я просто в шоке с того, как здорово он скрывает эту свою дерзость и любовь морально опрокидывать людей за безупречными манерами. Вскрикиваю от встречи с горячей водой, но мне не страшно и дискомфорта нет - лишь подскок волнения от быстрого движения и чувства падения и всплеска. И уже в воде я понимаю, почему мне лезть сюда не хотелось: после оргазма ещё бо́льшее расслабление в источнике вообще сделает меня тряпкой. Чувствую, как он выдохнул ртом с голосом, полным удовольствия, сама не удерживаюсь и прислоняюсь щекой к его плечу. - Какое коварство,-роняю.-Учтите, я не откажусь от намерений. - Трепещу,-он хмыкнул и более серьёзно продолжил.-Я не хочу, чтобы вы «делали лицо». Реакция должна быть естественной, нетронутой обработкой мысли. Самая первая реакция - живая, самая ценная. Поэтому пик,-он поддевает меня на руках, создавая движение воды вокруг нас, чуть выше вскидывая меня и повернув ко мне голову,-наивысшая искренность. Я вздыхаю и, подумав, признаю: - Конечно, с оргазмом не сравнится, но я искренне хочу,-вот тут я запинаюсь, но нахожу менее прямые слова,-более активным своим действием доставить удовольствие. Помнится, в самом начале он ограничивал меня именно потому, что сам реагировал слишком ярко. Выходит, он считает приемлемым только если мы получаем удовольствие наравне, либо если его точно получаю я. Вот ведь хитрюга. - Попробуем опять совместить,-предпринимаю ещё аргумент, обнимая его за шею. Он поворачивается, всё ещё со мной на руках, коротко улыбается. Отклоняет голову, но я чувствую, вижу по выражению лица - это специально, чтобы я видела шею, сильнее прильнула к нему, «уговаривала» таким образом. - К тому же, мы тут уже приспособились к тому, что вы меньше сдерживаетесь. Так что сейчас, если срываетесь - это не страшно, так ведь?-я вальяжно закидываю ногу на ногу, иду на поводу: припадаю к нему, частично прижимаясь грудью. Целую натянутую мышцу шеи, с удовольствием отвожу его мокрые волосы, веду поцелуй к челюсти, на щёку рядом с ухом. И тоном тише, желая подколоть его, заявляю: - По-моему, некая аристократия всё ещё не достаточно развращена. Он чуть поджал плечи, повёл головой, скосил на меня взгляд. С искрой веселья и одновременно предупреждения. - За то, что произойдёт потом я не ответственен,-он зашагал, двигаясь полукругом, чтобы вода в движении омыла нас. Снова поднимается из воды, и я понимаю, почему: в воде, особенно горячей, движение не очень удобно и естественная смазка быстро смывается, так что может быть дискомфорт. Не говоря уж о том, что любой мужчина, как правило, более активный, начал бы задыхаться от повышенной температуры. Зато сразу после горячей воды расслабление такое, будто полдела всей стимуляции уже сделано. Опуская меня на ноги, он как бы мимоходом проходится лицом по груди на шею, замерев, уткнувшись в волосы. Почти спокойно стянул ослабленный болтающийся верх купальника с меня. Плавки сами упали к ногам. Блаженно вздохнув от ощущения его близкого дыхания, я опустила взгляд. Потрясающий вид, от которого так и хочется тут же опуститься на колени. Я наконец веду руками по груди, косым мышцам пресса, на бока. Специально вскидываю голову, давая увидеть своё лицо, и как меня искажает наслаждение от такого прикосновения к нему. Прежде пыталась это скрыть, потому что казалось, так я показываю свою уязвимость. Но сейчас подумала, он ведь всё равно понимает, насколько сильно нравится. И раз он так ценит эмоции, важно, не прячась, показывать ему всё. Пусть даже это обернётся подколами в стиле: «Засмотрелись?» или «Сглотните, а то потечёт... Так, постойте, это вовсе не слюна». Лёгкие приятные изгибы талии под ладонями, ниже подвздошные косточки, сухой, чёткий рельеф мышц. Просто потрясающая передняя поверхность бёдер: слегка округлая но не сильно выдающаяся. Как у пловца или легкоатлета, вытянутой формы из-за высокого роста. Облапать и покусать бы. Я в этот момент сожалею только о том, что не могу ощутить всё и сразу. Лишь постепенно, вслед за движением ладоней. Пах - слишком чувствительная область, поэтому я медлю прежде, чем коснуться. Пальцами вдоль линии сгиба у основания бёдер. Краем ладони слегка касаюсь члена сбоку, вижу, как он коротко хмурится и втягивает воздух сквозь сведённые зубы. Какое там у него было лицо, когда он стремился вызвать разные мои реакции? Похоже, я чувствую то же самое. Свожу руки внизу и наконец обхватываю его, млею от его твёрдости. С удовольствием наблюдаю, как лицо Флинса на секунду замирает, он урывками себя контролирует и справляется с ощущениями, будто заставляет себя идти по ступеням. Приоткрытый рот, вдох частями, глаза закрыты, напряжение на лице. Стоит двинуть рукой - он резко выдыхает, подаётся мне навстречу, быстро кладёт ладонь мне на плечо, но не удерживает. Мне от этого его лица немедленно хочется приступить, желание и возбуждение будто от дурманящих веществ целиком наполняют голову. Жаль только, как однажды он правильно заметил, его лицо я не увижу, впрочем, как и он моё. Может, в этом и проблема? Но тогда можно другими способами давать ему знать о моих эмоциях. Звуками, рвением. Нужно, чтобы он постоянно прикасался и ощущал это рвение тактильно. Найти прикосновением его руку, поднять и запустить себе на шею и в волосы. Проронить слабый стон оттого, как это оказалось приятно, аж лицо расслабилось. Шагнуть немного в сторону и за бок потянуть его за собой - чтобы, опускаясь на колени, оказаться на циновке, а не на жёстком камне. Он всё это время следит, порой вновь коротко напрягается от моих движений рукой, и я чувствую сдерживаемый порыв от него, так что внутри всё подскакивает. Он ничего не делает, а мой мозг уже нарисовал картину, как Флинс бы подхватил и поцеловал. - Не убирайте руку,-я показательно прижимаю его кисть в своих волосах. От его постоянного взгляда и от близости к его члену хочется мимолётно отступить, так что я невольно отвожу глаза и натыкаюсь на линию вен, идущих к паху. И стыд сам собой тут же отбрасывается. Завороженно веду по ним пальцами, затем по его бедру. Наоборот, хорошо, если Флинс будет видеть, как меня это увлекает. Я наконец перевожу всё внимание на член - медлила опять же, потому что знала, сразу захочется начать. Конечно, всё правда, особенно после омовения и будучи возбуждённым, он отчётливо-приятно пах собой. То есть, самим Флинсом, но чуть более насыщенно, так что мне как кошке под валерьянкой захотелось бесхитростно уткнуться туда прямо лицом. Вдох и поцелуй вдоль ствола вообще заставили простонать тоньше обычного от ощущения его кожи под губами. Его пальцы в волосах напряглись, послышалось дыхание ртом, будто этим он пытался хоть как-то себя охладить. Он и правда был горячим и при этом - твёрдые мышцы и нежная кожа, приятная до мурашек, так что хотелось льнуть к нему. С каждой секундой этих ощущений я только сильнее наполняюсь безоглядной нежностью к нему. Чувствую себя тем, кто впервые за десять лет наконец ест что-то сладкое, хочу растянуть и насладиться каждым моментом. Слабо ногтями по его бедру, продолжая стимулировать рукой. Наблюдать, как он твердеет и наливается, чуть не потерять голову от трепетной неспешной ласки его пальцев в волосах и на шее. Первый влажный поцелуй налившейся головки, намеренно тугое погружение в рот - его стон звучит так, будто он ждал невыносимо долго. Как и тогда, его ошеломляющая нежность одновременно и расслабляет, и будит дикую энергию сожрать, взять полностью, ощутить целиком, даже если воздуха не останется. Я сдерживаюсь, мрачно подумав, до этого мы ещё дойдём. Помню, что начинать и продолжать надо, контролируя темп, чтобы не устать раньше времени. Заранее понимаю, что будет трудно - мои пальцы едва смыкались вокруг него, когда я обхватывала его рукой. Но его пленительное напряжение, слабо уловимое биение, нежность кожи и запах, а ещё стоны, что он подавлял, но проигрывал - это всё того стоило. Я продолжила, постепенно погружая член всё больше, чувствуя в мужском теле нарастающие томление и энергию. Когда головка стала регулярно упираться в мягкое нёбо, я продержала какое-то время этот темп и манеру, параллельно сжимая его бёдра слегка помогая себе рукой. Радовала его реакция: всегда когда он терял контроль сильнее, чем я сама, мне запоминалось больше. И, конечно, хотелось это повторять. Понимание того, насколько он беззащитен, как сильно ему может быть приятно - пьянило до головокружения и сплошной расслабленной пелены вместо мыслей. Пришлось немного поправить его руку - единожды сжав мне волосы сильнее, он чуть было её не убрал, видимо, опасаясь случайно надавить. При этом он ещё не входил целиком, и видимо считал - на данный момент это максимум, что я могу. От этого осознания я едва не поддалась веселью. Нужно было ещё подержать его в таком состоянии, продлить удовольствие, не критически но всё равно интенсивно. Продолжая двигаться, я постепенно добавила прикосновения рук к внутренней стороне бёдер, выше, на поджатую возбуждением мошонку, чуть не сорвалась от того, как он тут же дёрнулся мне навстречу, судя по звуку голоса, откинул голову. Его судорожный вдох, пленительно напряжённая рука, бедро под моей ладонью - всё пело об удовольствии, и во рту он стал твёрже. Как тут не решиться? Я подбираюсь, задерживаю дыхание и беру его глубже, стараясь не напрягаться, а концентрироваться лишь на желании овладеть им. Знаю, насколько чувствительна головка, представляю, что он испытывает, вот так проталкиваясь через более узкое горло. Результат превосходит ожидания - его голос громче, он весь вздрагивает и ощутимо держит меня крепче, явно проигрывая своему изначальному желанию обойтись без такой ласки. Незамедлительно двигаюсь ещё раз, не обращая внимания на запоздавшее ощущение силы в его руке. Он не останавливает, просто напрягается от ощущений, явно в замешательстве - сам от себя не ожидал, что поддастся. Ещё более чувствительные, уязвимые стоны. Продолжать так же тяжело и нужно делать это быстро, чтобы стимуляция толкала его резко дальше, к пику. Ещё несколько таких движений, почти неуловимое ощущение ещё большего его напряжения, и я подаюсь вплотную к нему, крепко обнимаю, прижимаюсь, чувствую, как он дёргается. Склоняется немного вперёд как от удара, задыхается. От его разрядки мышцы в горле сократились, я чуть было не отступила, но вовремя одумалась. Нужно было подождать и не вдыхать пока, потому что сперма вязкая, и если я вздумаю кашлять - мне же будет хуже. Он сам ещё раз коротко толкнулся до предела, и ощутилось, как излился. С ощущением мощи в теле, содрогания члена, вибрации голоса. Удивительно, но без щекотки - видно, струя шла дальше, чем были чувствительные зоны языка и гортани. Непроизвольный глотательный рефлекс заставил его повторно дёрнуться как от разряда тока - горло сжало его на мгновение сильнее. Две, три секунды, мне уже становится ощутимо тяжелее не дышать, я предупреждающе впиваюсь ногтями в его бедро, и он, рвано выдохнув, отпускает меня, позволяя отстраниться. Ещё мгновение прислушиваюсь к себе, делаю очень осторожный вдох. Хочется хватать воздух быстро и часто от недавних интенсивных движений и ощущения бури эмоций - он кончил! Но я сдерживаюсь, чтобы проконтролировать и не начать давиться, одновременно машинально вытирая влагу с рта. Через пару секунд вдыхаю уже уверенно, хотя горло отзывается немного тянущей болью. Я знала, что так будет, это нормально, поэтому игнорирую. Вскидываю на него взгляд, любуюсь тем, как он размеренно тяжело дышит, его полуприкрытым взглядом и общей растрёпанностью, слегка тронутой румянцем кожей. Он вздыхает глубже и опускается передо мной вровень, на колени. Я вдруг впервые вижу, как он трёт пальцами веки закрытых глаз, будто не раздуплившийся с утра человек. Затем смотрит на меня в упор, и мне от этого взгляда хочется покатиться со смеху. Будто я что-то натворила и одновременно докопаться по сути не к чему. - Был у меня знакомый, который однажды женился на даме после такого. Я теперь понимаю, что за этим, возможно, стояло. Я всё же смеюсь. Хочется исцеловать его. Внутри скачет радость оттого, какой эффект это всё на него оказало. - Бросьте!-говорю сквозь смех.-Ни за что не поверю, что у вас прежде такого не было, вы же очень-очень старый... То есть, возрастной...-я тушуюсь и одновременно смеюсь, не находя подходящего определения. Он кладёт ладони мне на плечи, тепло ободряюще проводит. - Добавьте к этому всего лишь свойство испытывать влечение исключительно с тем, в кого влюблён,-он колко взглянул на меня и с неизменной усмешкой склонил голову.-И всё встанет на свои места. Ох, ну и засада. Если у него и правда был опыт когда-то очень давно, когда, возможно, он только взрослел и познавал гормональные радости, с такой установкой он мог просто не испытывать той же силы ощущений. Даже если с ним была хоть тысячу раз умелица. Раз попробовав без эмоциональной привязанности, из любопытства и эксперимента, чтобы знать, что это такое, человек, подобный Флинсу решит: «Ничего особенного,»- и забудет. Я знаю это отчасти по себе, отчасти по прежним своим друзьям и знакомым. И, опираясь на своё впечатление о Флинсе, совершенно уверенна, что это точно о нём, если вообще было. Проследив это осознание на моём лице, он лукаво прищурился и подался ко мне, слегка опираясь пальцами на вытянутых руках по бокам от моих бёдер. - Где попытка удрать от моих слов, неужели мне следует придумать новые? Я запоздало понимаю, что задумалась и не засмущалась от очередного признания в чувствах. И в тот же момент расплылась в улыбке. Теперь уже не убегу, потому что острый момент прошёл, пора этим воспользоваться и гордо задрать нос. Я порывисто обнимаю его ладонями по бокам шеи рядом с челюстью и заявляю: - Победа! Великий день!-и, коротко усмехнувшись шире и нахмурившись, будто собралась кусать мясо, добавляю,-капитулируйте. Его выдох звучит с восхищённым смехом, и в следующую секунду взгляд сверкает искрой азарта. - Немедленный реванш, пожалуй, избавит меня от такой необходимости.