О чья ты, корона Эринн |Винсент

Винсент сидел, сложив руки в замок. На столе перед ним лежала корона. Обманчиво-лёгкий венец, половина короны Эринн. Он был изящен, тонок и почти невесом. А ему казалось, вот-вот проломит тяжестью дерево стола и в трещинах разбежится дворцовый каменный пол. Из открытого окна пробирался на удивление тёплый для такой ночи ветер. Звёзды мерцали над Эринн. Стояла безлунная ночь. И тишина. В голове пусто. «Как сказать Майрид?» Они вернулись к вечеру. Измотанные, потерявшие всякую надежду. Конечно, раненые, все в морской соли и крови — двадцатая часть из тех, кто уходил. В глазах увидевших морскую нечисть, кажется, навсегда застыл отпечаток страха. Они принесли с собой виноватую сломленность и вести, что Вилфа больше нет. Нет — встрепенулось злое, отчаянное — Он есть. И он жив. Я знаю. Только от этого упрямого знаю не легче. Ледяные пальцы вцепились в костяшки, оставляя отпечатки ногтей. Чтобы не дай Энту не коснуться ажурной кромки венца — будто бы, пока он не касается короны, она не существует. И не нужно думать, как — C тихим рокотом угол книжного шкафа отошёл вглубь стены. На его месте показалась арка тайного хода. В щёлочке тьмы мелькнул всполох свечи и на пороге тревожным воробушком появилась сестра. Ростом она была, может, с половину этого шкафа — и оттого маленькая девочка, сдвинувшая его с места, смотрелась привычно странновато. Сверкая серыми глазами в огоньке свечи, Майрид ухватилась пальцами за край шкафа и робко шагнула в комнату: — Можно? Винсент из взявшихся откуда-то сил ломано улыбнулся. — Конечно. Он так надеялся, что она уже спит. Сестра торопливо проскользнула в комнату, походя дёрнув нужные книги — шкаф с ленивым шорохом вернулся на место. Зацепилась краем белого рукава за ручку комода, подолом за резной выступ кровати и слишком порывисто поставила подсвечник. Тот пошатнулся. Высокая свеча, перевесив, начала падать. Майрид попыталась схватить, но градус её неловкости вырос до неба. Свеча полетела на стол. — Ай-я! — Вскрикнула она, вытянув руку, но Винсент успел быстрее. Подхватив свечу в полёте, он осторожно, стараясь не задеть ничьих рукавов и кудрей, капнул воском в подсвечник — чтоб наверняка — и поставил её обратно. — Давай без пожаров сегодня, ладно? — Мягко усмехнулся Винсент. Хотя, что уж, пожар помог бы отвлечься. — Я подумаю. — Пробормотала Майрид, смущаясь своего вторжения и наведённой суеты. Постояв виновато пару мгновений, она с красными щеками забралась к нему на колени и обняла за шею. Винсент хмыкнул, обнимая в ответ единственного нет! не правда! оставшегося родича. Волнуется. Вот только отчего. Очередной кошмар? Переживает, что Вилф к ней не зашёл, как всегда? Услышала что-то? — Не мёрзнешь? — Отстранённо спросил Винсент, когда чьи-то озябшие босые ноги — ай, Майрид, вóроны Мóрриган! Где твоя обувь! — ледышками обожгли его предплечье. — Нет. — Насупилась малявка. — Ну-ну. Он знал, нужно сказать. Иначе услышит от кого-то другого… или уже услышала? Оттого и пришла среди ночи, забыв даже надеть туфли. Но как он может, как? После того, как меньше декады назад рассказал ей о матери… Винсента пробрала дрожь. Трещиной по стеклу мелькнула дрогнувшая усмешка. Он, кажется, приносит лишь плохие вести. Холодно. Зачем он открыл окно? А, кажется, нечем было дышать. Теперь вот тоже не дышится. Он несколько раз открывал рот, но вдруг будто немел, снова и снова откладывая разговор на мгновение. Так и сидели в ожившей тишине… Винсент только сейчас, кажется, заметил — как шуршат занавески и поскрипывает-потрескивает что-то на крыше замка. Вой волков, далекий шум волн… Наконец, он зажмурился, сглотнув горечь, и неосознанно обнял Майрид крепче. И в то же мгновение звонко дрогнул её голос: — Это правда, да? Вырвался тяжёлый вздох. Услышала. Остро захотелось заняться подрезанием длинных языков. А что они говорят, мелочь? Что дни наши сочтены? Что твари такой никто не видывал, и без друидов Эринн не справиться — а последний умер два года назад, так и не найдя никого себе в ученики? А может, рассказывают о том, как Вилф… Что ты успела услышать до того, как твой жалкий старший брат наберётся смелости? Можно было отшутиться, соврать. Что угодно. Она ещё слишком маленькая, Энту, как! Но вовремя не сказанная правда имеет обыкновение больно ранить в спину. — Корабль Вилфа разбился. — Отрывисто выдохнул, кажется, на последнем дыхании. Майрид со свистом втянула воздух и всхлипнула. Вцепилась со спины в ткань его воротника так, что стало больно. А его голос зачем-то продолжил, словно сами по себе: — А ещё правда, что он живучий, как нечисть. Вот он тогда с башни свалился — и что? Даже перелома не было! Никто не видел его тела, Май! Никто не вправе утверждать, что Вилф… — И опять язык не повернулся, словно скованный печатью молчания. И вместо этого он вдруг сказал совсем другое: — Море любит его. Майрид вздрогнула. Винсент замолчал на миг, а потом с уверенностью фанатика продолжил: — Сейчас ещё почти лето, море тёплое. — насколько может быть тёплым северное море, ха — Там была суматоха, обломков кораблей куча! И плавает он прекрасно, ты знаешь. До берега не так далеко. Или, представь, ему помогли ши? М? Май подняла голову, глядя недоверчиво — на ресницах застыли слезинки: — Ши? — Да. — Ему вдруг стало так важно убедить, чтобы еще кто-нибудь поверил. Чтобы, когда он уйдёт, остался кто-то на кого Вилф мог надеяться. — Может, шелки или духи ветра. — Он говорил быстро, будто стараясь обогнать бегущие по щекам Май слёзы. И ведь, кажется, получалось! — Да хоть владыка морской, кто угодно! Они видели, как он тонул. Они искали сутки, продолжают искать — и ничего. Выжить в морской воде, в грозу, во время боя, ты смеёшься? Но вся воля Винсента вдруг взбунтовалась, раздирая оцепенение в клочки. Брат жив и точка. — Все барды и фи́лиды Эмайна за него ночью, Филидель от усердия без чувств свалился! — Все называли это дурным знаком, и что? — Он ведь говорил тебе, волшебство слова самое сильное. Он осторожно сжал плечи Майрид и серьёзно всмотрелся в серые, отдающие сиреневым в полутьме глаза: — Мы обязательно его найдём. Веришь, Май? Или ты найдёшь Лишь бы выжила Майрид смотрела в ответ так, словно вычисляла по звёздам и ужасно сложным картам путь корабля. Вечно теперь тревожные глаза горели лихорадочным огнём, на щеках блестели слёзы, но она их игнорировала. Маленькие брови сошлись к переносице, побелели дрожащие, прикушенные от напряжения губы. — Губы не кусай. — Привычно бросил Винсент. Май растерянно тронула рот, смазав выступившую кровь, словно и не заметила, как опять сама себя грызла. А потом вдруг широким жестом утёрла сопли белым кружевным рукавом, шмыгнула носом и решительно кивнула: — Верю. В сказках обычно правы те, кто верят! . . Винсент от неожиданности фыркнул. Совершенно не к месту хихикнул. А потом и вовсе рассмеялся, качнув головой — сказывалось переполнявшее напряжение. Шутливо дёрнув алую лохматую прядь у лица Май, он склонился ближе, словно сообщая большой секрет и заговорщически улыбнулся. — Верно, мелочь. В сказках так и бывает.

***

Майрид пробормотала что-то и заворочалась, зарываясь в морскую пену одеял. Измотанная волнением, постоянным ожиданием нападения и наверняка почти не спавшая, как они все эти несколько ночей. Кое-как успокоив главный страх, она быстро начала клевать носом — и наотрез отказываться идти к себе. Винсенту оставалось лишь сослать её в собственную кровать, где мелочь окопалась в одеялах и засопела. Винсент ждал, глядя, как понемногу тает свеча. Наконец, звук сопения неуловимо изменился — спит. Он научился различать, с тех пор, как вместо матери и Филиделя Майрид после кошмаров стала бегать к нему. Подождав ещё, он неслышно поднялся и пошёл переодеваться. Лёгкая ткань рубашки соскользнула с плеча. Плотно села стёганка, привычно уже чуть сковывая движения. Единственный походный комплект, старые разношенные сапоги… Он глянул на кожаный нагрудник и хмыкнул. Сегодня явно не спасёт. Впрочем, оставшихся на континенте случайных норманнов исключать нельзя. Затянуть волосы в хвост, оправить наручи, плащ, кинжал, кремень… амулеты. Винсент медленно, стараясь, чтоб не скрипнули петли, приоткрыл узкую створку шкафа и достал со дна сумку. Ворох амулетов — всяких разных, на все случаи жизни — вышедших из-под руки Осху. «Я не смогу оставить с вами ученика, так пусть хоть что-то сможет защитить вас.» Пальцы крепче сжали ремень сумки и закинули на плечо. Знал бы старый друид, на что они пойдут, сам Винсента придушил бы. Подумав, он приоткрыл сумку, порылся и спрятал один в рукаве. Вероятно, его сегодня ожидает ещё одна встреча. Мягко перенося вес с пятки на носок, он неслышными шагами подошёл к расшитому звёздами балдахину. Майрид во сне завозилась в своём коконе — из-под одеяла торчала пятка, кудри и острый нос. Винсент осторожно присел рядом на пол, глядя, как пляшут отсветы свечей во взъерошенных волосах. При свете дня ярко-красные, светлее чем у них с Вилфом, и откуда-то вдруг кудрявые. Неужели всё дело в личности её нарекающего? «Сейчас мы можем наблюдать редкое создание — принцессу! В естественной среде обитания» — как-то так, наверное, эту картину бы прокомментировал сам Роки. Потом обязательно наплёл бы чего-нибудь, похихикал и вспомнил пару легенд о горошинах — которые конкретно этой принцессе стать помехой вовсе не грозят. И с чего вдруг вспомнилось? По рукам до локтей прошла лёгкая дрожь. Ну да, конечно. «Только попробуй пренебречь своим долгом и бросить её, когда нужна будет помощь.» — Со злостью подумал Винсент. — «Где бы ни находился, защити.» Надеяться на Роки, ха? Это, наверное, от отчаяния. Его не было здесь, когда напали норманны. Когда гибла Гвендолен и падал Филидель, не было вчера. И сейчас тоже не было. Только ветер мягко игрался с кисточками на балдахине. Резануло горькой усмешкой — у фэйри всегда были свои представления о помощи. Со вздохом он протянул руку и знакомым жестом легко, почти невесомо щёлкнул Майрид по кончику носа. Улыбнулся чуть грустно. Прости меня, сестрёнка. И за то, с чем придётся разбираться, если у меня не выйдет. На миг сердце кольнуло виной. Возможно, завтра ей придется жить в мире где на Эринн нападают две древних твари вместо одной — и неизвестно ещё, какая страшнее. Разве на такой риск идут, не учтя голоса каждого? Майрид, Филидель, Шейн, все люди Эринн — кто он такой, чтобы решать за них? Бледная тень «восходящего солнца Эмайна». Но внутренний голос звучал тихо и твёрдо. Ты ведь уже сделал выбор А коли сделал, так действовать. — Пусть ветра будут на твоей стороне. — Неслышно прошептал он и поднялся. Он не заметил, как за спиной поток воздуха мягко прикрыл окно, уменьшая сквозняк. Шаг, другой, погасить свечи — одну прикочевавшую оставить в безопасном месте, чтобы никто не пугался темноты, как проснётся. В полутьме Винсент плавно приблизился к столу и остановился. Корона лежала там же. Медленно, как к дикому зверю, он протянул к ней ладонь. Пальцы сжались на острых краях зубцов. Кожу похолодил металл. Винсент поднял её — как легко подалась! — на высоту глаз. Корона ответила молчаливым блеском камней — словно вызовом. Он раздражённо сжал руку сильнее, давая себе почувствовать, как впиваются в кожу острые грани узоров. Губы сжались в тонкую линию. Резким движением он отправил корону к амулетам и закрыл сумку. Знакомой дорогой к книжному шкафу, рычаг, сонное ворчание стены — тайный ход. Отъехавший в сторону шкаф. Винсент решительно шагнул во тьму. И нос к носу столкнулся с Шейном.