Глава 20

Следующие несколько дней прошли тише, чем она ожидала. Не спокойнее. Именно тише. Как будто замок, однажды уловив движение чего-то важного, не спешил говорить об этом вслух и вместо этого только крепче держал всё внутри своих каменных стен. Уроки шли по расписанию. Завтраки начинались с тех же голосов, звона ложек и совиных крыльев. Вечерами в гостиной всё так же спорили о домашней работе, квиддиче, новых правилах и старых обидах. Но сквозь эту привычную жизнь уже проступало что-то другое. Зима приближалась. Она ещё не пришла по-настоящему, но уже жила в воздухе. Вода в кувшинах по утрам становилась холоднее. Камень у окон дольше держал ночную стылость. По краям стёкол всё чаще проступал тонкий иней, исчезавший только к полудню. Ветер, раньше просто сырой, сделался резче, суше, как будто нёс в себе не дождь, а обещание снега. Небо всё чаще стояло низкое, тяжёлое, и от этого свет свечей в коридорах становился заметнее даже днём. Ригель ощущала перемену не только в погоде. Замок как будто продолжал прислушиваться. После того вечера в Визжащей хижине, о котором она, конечно, не знала, всё вокруг будто сдвинулось ещё на полтона. Люпин был собраннее. Макгонагалл внимательнее. Даже Филч, кажется, чаще обычного появлялся в тех местах, где раньше его никто не ждал. В этом не было ничего прямого, ничего, за что можно было бы ухватиться. Но Ригель всё чаще ловила себя на мысли, что Хогвартс живёт не только уроками и школьными ссорами. Где-то под этим уже шёл другой, более тихий слой событий. Фред в эти дни тоже стал частью нового ритма. Не внезапно. Не громко. Именно это и было страннее всего. Он просто всё чаще оказывался рядом. За завтраком. После уроков. В гостиной у камина. Иногда что-то говорил, иногда нет. Иногда шутил, иногда, к её раздражению, молчал именно тогда, когда это оказывалось самым правильным. Ригель заметила, что больше не воспринимает его как помеху собственному одиночеству. Это было не совсем приятно. Но уже и не опасно. По крайней мере, не в том смысле, в каком ей казалось раньше. В один из таких дней дождь зарядил с самого утра и не прекращался до вечера. Он не был сильным, не стучал по стёклам с яростью. Просто висел в воздухе и ложился на двор тонкой, серой пеленой. Каменные дорожки блестели. Голые ветви у Запретного леса чернели на фоне низкого неба. Из открытых дверей в замок тянуло влажным холодом и запахом мокрой шерсти. В библиотеке Ригель задержалась дольше, чем собиралась. Не потому, что действительно искала что-то новое. Скорее потому, что там было проще дышать. Тишина библиотечных залов не требовала от неё никаких ролей. Не нужно было отвечать на взгляды, ловить обрывки шёпота или замечать, как кто-то слишком быстро замолкает при её появлении. Когда мадам Пинс уже в третий раз выразительно подняла голову от стола, Ригель всё-таки закрыла книгу и вышла. За дверями библиотеки замок уже тонул в ранних сумерках. Коридоры были почти пусты. Свет факелов лежал на камне мягкими золотистыми пятнами. За высокими окнами двор казался размытым, будто дождь стёр половину мира и оставил только серые линии, блеск луж и далёкие тёмные силуэты деревьев. Ригель шла к башне Гриффиндора длинным коридором второго этажа, когда впереди увидела знакомую фигуру. Гарри Поттер стоял у высокого окна, уперев ладонь в каменный подоконник, и смотрел во двор так, будто давно уже не видел ни дождя, ни мокрых дорожек под ним. Рядом не было ни Рона, ни Гермионы. Это уже само по себе казалось чем-то почти странным. Он заметил её не сразу. И только когда она оказалась достаточно близко, повернул голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Молчание не было неловким. Скорее настороженным. Как пауза между двумя людьми, которые уже успели сказать друг другу лишнее и оба это помнят. Ригель не собиралась останавливаться. По крайней мере, таков был её первый импульс. Пройти мимо. Сохранить привычную дистанцию. Не трогать то, что и без того слишком шатко. Но в этот раз что-то в ней не захотело выбирать самый лёгкий путь. Она остановилась. Гарри, кажется, удивился этому не меньше её самой. Не показал, конечно. Только сильнее выпрямился. - Ты одна, - сказал он наконец. Фраза прозвучала почти глупо. Настолько, что Ригель даже чуть склонила голову. - Наблюдательно, Поттер. Он коротко выдохнул носом. Не то смешок, не то просто усталость. - Ты всегда так разговариваешь, когда не знаешь, уходить тебе или остаться? - Обычно я уже решила к этому моменту. Дождь тихо шуршал по стеклу. Свет факела в нише рядом делал их тени длиннее, чем следовало. Гарри снова посмотрел во двор. - А сейчас? Ригель прислонилась плечом к холодному камню у окна, сохранив между ними достаточное расстояние, чтобы это не выглядело ни вызовом, ни уступкой. - Сейчас мне любопытно, зачем ты заговорил первым. Он помолчал. - Не знаю, - сказал Гарри честно. - Наверное, потому что мне надоело делать вид, будто между нами всё нормально. И одновременно надоело делать вид, будто мне всё равно. Ригель перевела на него взгляд. Это уже было больше, чем она ожидала. Не откровенность. Но хотя бы попытка не спрятаться за обычной колкостью. - Смелое признание, - сказала она ровно. - Для человека, который предпочитает считать меня проблемой по умолчанию. Гарри нахмурился. - Я не считаю тебя проблемой по умолчанию. - Нет? - она приподняла бровь. - Тогда, должно быть, мне показалось. Поезд. Купе. Несколько последующих месяцев. Весьма богатое воображение с моей стороны. Он отвёл глаза. И это было интереснее любого спора. - Я был несправедлив, - произнёс Гарри после паузы. Ригель не ответила сразу. Фраза повисла между ними, почти неуместная своей прямотой. От Гарри Поттера она звучала неожиданно. Не потому что он не был на неё способен, а потому что для этого ему пришлось переступить через собственную гордость. - Это не то слово, которое я ожидала от тебя услышать, - сказала она наконец. - Я и сам не ожидал, что скажу его тебе. На этот раз она действительно посмотрела на него внимательнее. Гарри выглядел старше, чем должен был выглядеть в тринадцать. Не ростом и не чертами лица, а тем, как усталость уже успела поселиться в нём слишком уверенно. В последние дни это было видно особенно ясно. Словно он тоже жил рядом с чем-то, что не давало спокойно дышать, даже если никто вокруг не понимал до конца, насколько это близко. - И что изменилось? - спросила Ригель. Он сжал пальцы на подоконнике. - Ничего. И всё. - Очень поэтично. - Прости, не подготовил речь. - Это заметно. На этот раз Гарри всё-таки посмотрел на неё с чем-то, похожим на почти раздражённое удивление. - Ты можешь хоть раз не… - Что? - спросила она тихо. - Не быть собой? Нет, Поттер. На это я не пойду даже ради твоего внезапного приступа искренности. Он замолчал. Потом кивнул, словно и этот укол был заслужен. - Ладно, - сказал он. - Тогда так. Я всё ещё не знаю, что о тебе думать. И, честно говоря, в последние месяцы мне вообще трудно думать о фамилии Блэк спокойно. При этих словах в коридоре как будто стало холоднее. Ригель не шелохнулась. - Это хотя бы честно. - Но я понял, что всё время злился не только на тебя, - продолжил он. - Скорее... на всё, что стоит за этой фамилией. И мне было проще смотреть на тебя так, будто ты уже часть этого. Будто это заранее делает тебя виноватой. Ригель отвела взгляд к дождю за стеклом. - Большинство людей предпочитают именно этот путь. Он не требует усилий. - Я не большинство людей. - Иногда очень даже оно. Гарри чуть поморщился, но не стал спорить. - Да, возможно. Внизу во дворе мелькнул Хагрид, огромный, укутанный в плащ, и тут же скрылся за дождевой завесой. Далеко за ним ветер тронул голые ветви. Они качнулись резко, как тонкие чёрные линии на бледном стекле. - Ты ведь тоже меня не любишь, - сказал Гарри после паузы. Ригель повернула голову. - Какая неожиданная саморефлексия. - Это не ответ. - А это не был вопрос. Он коротко выдохнул. - Хорошо. Спрошу прямо. Ты меня ненавидишь? Слово прозвучало слишком резко для тихого коридора. Ригель долго смотрела на него, прежде чем ответить. - Нет, - сказала она наконец. Гарри будто сам не ожидал, что выдохнет после этого. - Но? Она чуть опустила взгляд. - Но ты раздражал меня почти с первой встречи. Своей уверенностью, своей привычкой судить слишком быстро, тем, как легко ты принимаешь чужие версии за истину, если они совпадают с твоей болью. Он сжал челюсть, но не перебил. - И всё же, - продолжила Ригель тише, - я никогда не считала тебя глупым. Только слишком… уверенным в том, что тебе уже достаточно известно. Некоторое время Гарри молчал. - Может, потому что мне обычно приходится делать выводы быстро, - сказал он. - Иначе никто ничего не объясняет вовремя. В этой фразе не было жалобы. Только усталый факт. Ригель почувствовала, как внутри что-то чуть смещается. Не симпатия. Не внезапное понимание. Скорее нежелание упрощать его дальше. - Это я понимаю, - сказала она. Гарри поднял на неё взгляд. - Правда? - Да. Не делай из этого событие. Угол его рта дрогнул. Почти незаметно. - Ты странная. - Поздравляю. Ты тоже иногда бываешь наблюдательным. Он снова посмотрел во двор. - Я не знаю, что происходит вокруг, - сказал Гарри через несколько секунд. - Но в последние дни всё выглядит так, будто все что-то чувствуют, а никто не говорит. Ригель сжала ремень сумки чуть сильнее. Вот оно. Тот самый край правды, на который она не могла выйти с ним до конца и не имела права тащить его за собой. - Такое с замком случается, - сказала она спокойно. - Иногда он начинает слушать раньше людей. - Ты сейчас специально говоришь загадками? - А ты сейчас специально делаешь вид, будто у меня есть привычка отвечать просто? - Вообще-то да. - Тогда это твоя ошибка. Гарри усмехнулся, но быстро посерьёзнел снова. - Я серьёзно, Ригель. Её имя в его голосе прозвучало непривычно. Без насторожённости. Без вызова. Просто как имя. - Я тоже, - ответила она тише. Тишина между ними стала другой. Не легче. Просто честнее. Гарри провёл ладонью по мокрому от конденсата стеклу. - Мне кажется, я всё время жду, что что-то случится. Ригель посмотрела на собственное отражение в окне. Бледное лицо, тёмные волосы, свет факела на скуле, дождь поверх всего этого. - Думаю, не тебе одному. Он повернулся к ней. - Ты тоже? Она выдержала его взгляд. И в этот короткий миг почти сказала больше, чем следовало. Почти шагнула туда, где за несколькими словами начиналась уже не осторожность, а правда. Но остановилась вовремя. - Я думаю, в замке сейчас слишком много вещей, которые хотят быть найденными, - сказала она вместо этого. Гарри нахмурился. - Это ещё более загадочно, чем раньше. - Я стараюсь. - Не сомневаюсь. Он опустил глаза, потом снова поднял их на неё. - Тогда, наверное, начну с малого. Ригель чуть склонила голову. - Это с чего именно? - С того, что больше не буду смотреть на тебя так, будто уже всё решил. Ответ оказался неожиданно точным. Не красивым. Не особенно громким. Но точным. Ригель почувствовала, как холодный воздух у окна больше не режет так сильно. - Это разумное начало, - сказала она. - Я, возможно, даже не стану использовать его против тебя. - Великодушно. - Не привыкай. На этот раз Гарри всё-таки улыбнулся. Совсем слабо, устало, но по-настоящему. И именно в этот момент в коридоре послышались быстрые шаги. Гермиона. Она появилась из-за поворота, остановилась, увидела их вдвоём и на секунду застыла так, будто это само по себе нарушало какой-то негласный школьный закон. - Гарри, я тебя везде ищу, - сказала она. Потом перевела взгляд на Ригель и уже спокойнее добавила: - Извини. Я не знала, что вы разговариваете. - Это случилось случайно, - отозвалась Ригель. - Как и большинство опасных вещей, - пробормотал Гарри. Гермиона нахмурилась, но не успела уточнить, что он имеет в виду. Внизу снова хлопнула дверь, и ветер, пробравшийся в щели, прошёлся по коридору лёгким холодом. Ригель выпрямилась. - Полагаю, на этом мы исчерпали запас честности на день. Гарри кивнул. - Пожалуй. Она уже сделала шаг, чтобы уйти, но остановилась и обернулась через плечо. - Поттер. - Что? - Это был лучший наш разговор. Он моргнул. - Это звучит как оскорбление. - А это и не комплимент. Просто факт. И, не давая ему времени ответить, Ригель ушла по коридору к лестнице, чувствуя затылком сначала взгляд Гарри, потом Гермионы, а потом только пустоту за спиной. Дождь к вечеру не прекратился. Наоборот, стал ровнее, плотнее. Казалось, весь замок теперь живёт внутри его приглушённого шума. В гостиной у камина собралось больше людей, чем обычно. Сырой холод загнал всех ближе к огню, и от этого воздух стал густым от тепла, мокрой шерсти, пергамента и голосов. Ригель вошла внутрь уже с этим странным ощущением, которое осталось после разговора с Гарри. Не облегчение. Но и не прежняя насторожённость. Скорее понимание, что одна старая трещина между ними всё-таки перестала быть глухой стеной. Фред поднял голову от шахматной доски почти сразу. Он сидел в кресле у низкого столика, вытянув ноги к огню. Напротив него скучал Ли Джордан, который, судя по выражению лица, проигрывал уже не первую партию и пытался спасти хотя бы собственное достоинство. Фред увидел её и чуть прищурился. - Выглядишь так, будто только что не убила кого-то исключительно из вежливости, - заметил он. Ригель остановилась у его кресла. - Очень меткое наблюдение. Ли поднял голову. - Мне уже стоит уйти, да? - Тебе давно стоило, - отозвался Фред, не отрывая взгляда от Ригель. Потом спросил уже тише: - С кем разговаривала? - С Поттером. Белая ладья замерла в его пальцах. - Это уже звучит как начало беды. - Не в этот раз. Ли присвистнул. - Ладно, всё. Это точно исторический момент. Я не собираюсь быть статистом при таком событии. Он поднялся, сгрёб с подлокотника шарф и, уходя, бросил Фреду: - Если вы тут вдруг помирите ещё и факультеты, позови. Когда он ушёл, в углу у камина стало заметно тише. Фред всё ещё смотрел на неё внимательно, но без привычного желания немедленно сделать из происходящего шутку. - И? - спросил он. Ригель опустила взгляд на доску. Потом снова на него. - И, кажется, мы оба впервые решили не вести себя как идиоты. Уголок его губ дрогнул. - Поздравляю. Это редкий школьный праздник. - Не преувеличивай. Возможно, к утру всё пройдёт. - Тогда тем более стоит запомнить вечер. Она качнула головой, но отойти сразу почему-то не захотела. Фред заметил и это. Разумеется. Только не стал ни о чём спрашивать. Просто отодвинул немного кресло и сказал: - Если ты собираешься стоять тут с таким загадочным видом, сядь хотя бы. Это нервирует мои фигуры. Ригель посмотрела на него, потом на шахматную доску, потом всё-таки села в соседнее кресло. И это, пожалуй, тоже было чем-то новым. Не громким. Не важным для всех остальных. Только для неё. Потому что ещё несколько недель назад она бы ушла. А теперь осталась. Несколько минут они молчали. Фред задумчиво крутил в пальцах чёрного коня. За окнами дождь ритмично бил по стеклу. В гостиной кто-то смеялся слишком громко, но здесь, в их углу, это звучало уже как фон. - И как именно Поттеру удалось не испортить разговор? - спросил Фред наконец. Ригель чуть повернула к нему голову. - С трудом. - Но всё-таки? - Но всё-таки. Он кивнул, будто этого было достаточно. - Тогда, пожалуй, я впечатлён. - Ты так говоришь, будто он сдал особенно сложный экзамен. - Для Поттера разговор без драки и нравственной миссии вполне можно считать достижением. Ригель фыркнула едва слышно. - Жестоко. - Зато, похоже, недалеко от истины. Она посмотрела на огонь. - Он был честен. Фред перевёл взгляд с доски на неё. - Это много? Вопрос прозвучал просто. Без подвоха. Без попытки вытащить больше, чем она готова дать. - Для него - да, - сказала Ригель после паузы. - Для меня... тоже. Он помолчал. - Значит, день не совсем потерян. Она взглянула на него чуть внимательнее. - Ты всегда сводишь всё к удивительно простым выводам. - Кто-то же должен облегчать твоё существование. - Уверена, это не входит в твои официальные обязанности. - А жаль. Я бы потребовал форму и доплату. На этот раз она действительно улыбнулась. Очень слабо, но по-настоящему. Фред заметил. И, как уже бывало в последние дни, не попытался поймать момент руками. Только сам улыбнулся в ответ, почти лениво, как будто подобные вещи должны происходить естественно, без лишнего шума. И именно это делало их такими редкими и точными. Через некоторое время он подвинул к ней одну из белых пешек. - Хочешь сделать ход? Ригель посмотрела на фигуру. - Это попытка меня вовлечь? - Нет. Это попытка не дать тебе снова сбежать в свою голову раньше, чем вечер закончится. Она задержала взгляд на доске, потом на его руке. И, помедлив секунду, всё-таки передвинула пешку на одну клетку. Фред усмехнулся. - Ну вот. Теперь всё серьёзно. - Не драматизируй. Это всего лишь пешка. - Именно так начинаются все великие трагедии. Ригель отвела взгляд к огню, но уголок её губ снова дрогнул. Вечер тянулся медленно, и в этой медленности не было ничего мучительного. Просто время, которое не требовало от неё немедленно быть настороже. Когда позже она всё-таки поднялась в спальню, дождь уже стихал. В комнате было темно, тихо. За окном небо стало светлее, как бывает перед первым морозом, когда облака ещё не ушли, но воздух уже начинает меняться. Ригель села на кровать и открыла дневник. Несколько секунд просто смотрела на пустую страницу. Потом написала: Разговор с Гарри оказался лучше, чем должен был быть. Ниже: Он, кажется, тоже устал жить среди чужих версий правды. Перо замерло в пальцах. Она долго не двигалась. Потом дописала ещё одну строку: Фред не спрашивает лишнего. И это, возможно, опаснее всего. Ригель посмотрела на написанное, чуть нахмурилась, но не зачеркнула. Потому что это тоже было правдой. Она закрыла дневник и легла, не раздеваясь сразу, глядя в тёмный потолок. Где-то далеко, ниже, замок всё ещё жил своей ночной жизнью: кто-то тихо шёл по лестнице, где-то скрипнула дверь, в коридоре кашлянул портрет. Всё было на месте. Всё было по-прежнему. И всё же в этом вечере что-то окончательно изменилось. Не в прошлом. Не в тайне Петтигрю. В людях рядом. А иногда именно это и меняет историю сильнее всего.