Глава 21

К концу недели холод в Хогвартсе стал другим. Он уже не напоминал осень, задержавшуюся в камне дольше обычного. В нём появилось что-то более сухое, острое, почти прозрачное. По утрам на стекле проступал иней, и если провести по нему пальцем, он ломался с тихим, тонким хрустом, как будто сама зима проверяла замок на прочность. Двор под окнами серел под низким небом, трава поблекла, а ветви у леса стояли голыми и тёмными, будто вычерченными тушью. До полнолуния оставалось совсем немного. Ригель не знала этого точно. Только чувствовала, что что-то в замке стало беспокойнее, чем прежде. Не в людях даже. В воздухе. В том, как долго тянулись вечера. В том, как факелы отбрасывали тени, которые будто не сразу решали, на чьей стороне им лечь. В том, что Люпин за последние два дня осунулся сильнее обычного. Она заметила это ещё на уроке. Он не потерял своей мягкой собранности, не стал хуже объяснять и не позволил себе ни одной лишней паузы. Но лицо его стало бледнее, шрамы на скулах проступили резче, а движения временами казались слишком экономными, как у человека, которому каждое лишнее усилие обходится дороже, чем должно. Когда он повернулся к доске, чтобы исправить чью-то формулировку, Ригель уловила на секунду, как пальцы его чуть сильнее, чем нужно, легли на край стола. Только на секунду. Потом всё снова стало как обычно. Но этой секунды ей хватило. После урока она задержалась дольше остальных. Не нарочно, по крайней мере так это выглядело со стороны. Просто медленнее собирала пергаменты, чуть дольше убирала книгу в сумку, не торопясь подниматься. Когда последний третьекурсник выскользнул за дверь, а вслед за ним ушёл и шум коридора, кабинет будто разом сделался тише и старше. Люпин стоял у стола, просматривая какие-то записи. Он поднял голову почти сразу, словно ждал, что она останется. - Ригель? Она подошла ближе. - Вы ведь хотели вернуть мне дневник. Это было сказано спокойно. Почти сухо. Но сама фраза, произнесённая вслух, почему-то отозвалась в ней резче, чем ожидалось. Люпин кивнул. - Да. Конечно. Он наклонился к ящику стола, достал дневник и положил его перед ней аккуратно, как вещь, которая давно перестала быть просто вещью. Пальцы Ригель легли на тёмную обложку сразу. Почти машинально. Почти с облегчением. Только теперь она поняла, как сильно успела почувствовать его отсутствие. - Спасибо, - сказала она тихо. Люпин смотрел не на дневник, а на неё. - Он помог больше, чем ты думаешь. Ригель подняла глаза. - Значит, вы всё-таки ходили к нему. Вопрос не прозвучал вопросом. Скорее подтверждением того, что она и без этого уже поняла. Люпин не стал делать вид, будто не понимает, о ком речь. - Да, - ответил он после короткой паузы. Она молчала. В кабинете стало слышно, как за окном ветер царапает голые ветви о стекло. - И? - спросила она наконец. Люпин опустил взгляд к столу, будто собираясь с ответом. - И теперь он знает столько же, сколько и я. Это не было тем, что ей действительно хотелось узнать. Она сама поняла это почти сразу. Вопрос, который стоял за первым, был другим. Более личным. Более опасным. Он живой? Он поверил? Он спрашивал обо мне? Но ничего этого она, конечно, не сказала. Вместо этого только кивнула. - Хорошо. Люпин, кажется, слишком хорошо услышал всё, что осталось за этим словом. Потому что мягко добавил: - Это действительно хорошо, Ригель. Она смотрела на него несколько секунд. Сегодня он выглядел хуже, чем даже утром. Не больным в обычном смысле. Скорее так, будто в нём шла какая-то тихая, мучительная работа, которой не должно было быть видно снаружи. - Вам нездоровится? - спросила она вдруг. Люпин едва заметно замер. Только на миг. - Ничего серьёзного, - ответил он спокойно. - Просто не самая удачная неделя. Ригель чуть прищурилась. - Это профессорская версия "всё в порядке"? - Боюсь, да. Уголок её губ дрогнул почти сам собой. - Тогда она не очень убедительна. На этот раз Люпин действительно улыбнулся. Устало, но тепло. - Постараюсь доработать. Она снова опустила ладонь на дневник. Что-то в нём сегодня казалось не таким. Не в обложке, не в весе, не в самих страницах. Скорее в том, что теперь он вернулся к ней уже после того, как успел побывать в чужих руках, в чужой памяти, в той части прошлого, куда она сама пока не могла ступить. -Он... - Ригель запнулась, сама на себя за это почти разозлившись. - Сириус был... как? Люпин долго не отвечал. А когда всё-таки заговорил, голос его стал тише. - Ему было тяжело это читать. Ригель опустила взгляд. Почему-то именно такого ответа она и ждала. Не подробностей. Не больших слов. Чего-то простого и потому правдивого. - Но? - спросила она через секунду. - Но, - сказал Люпин, - он не отвёл взгляд. Тишина после этих слов вышла короткой, но очень плотной. Ригель кивнула едва заметно. Этого оказалось достаточно. И в то же время совсем недостаточно. Она уже взялась за ремень сумки, собираясь уйти, когда Люпин тихо сказал: - Ещё кое-что. Она обернулась. Он стоял всё так же прямо, но лицо его на мгновение показалось старше, чем обычно. Не возрастом даже. Усталостью, уходящей куда-то глубже кожи. - В ближайшие дни, - произнёс он, подбирая слова особенно аккуратно, - постарайся не задерживаться одна поздно. Ни в библиотеке, ни в коридорах, ни где бы то ни было ещё. Ригель чуть склонила голову. - Это связано с Петтигрю? Люпин помолчал. - Скажем так, мне было бы спокойнее, если бы ты была осторожнее. Это было не ответом. И всё же чем-то в нём пахло не только заботой, но и странной, почти личной настойчивостью. - Вы уже второй человек за неделю, который говорит мне это, - заметила Ригель. - Надеюсь, первый был не менее убедителен. Она отвела взгляд. Почти вовремя. - Удивительно, как быстро люди начинают считать, будто у них есть право распоряжаться моими передвижениями. - Не распоряжаться, - тихо поправил Люпин. - Беспокоиться. На этот раз она не нашла, что ответить сразу. Потому что в этой фразе было слишком мало формальности и слишком много чего-то другого. Чего-то, к чему она всё ещё не привыкла. В конце концов Ригель только кивнула. - Хорошо. Я постараюсь. Люпин, кажется, хотел добавить что-то ещё, но в этот момент слабая судорога прошла по его плечам. Почти незаметная. Он тут же выпрямился, как будто ничего не произошло, но Ригель уже увидела. И увидев, поняла, что её вопрос про нездоровье был не пустым. Нет, дело явно было не в простуде. - Римус? - произнесла она тише. - Всё в порядке, - ответил он слишком быстро. Потом уже мягче добавил: - Правда. Иди, Ригель. Она стояла ещё секунду, не двигаясь. Потом всё-таки сказала: - Вы выглядите так, будто вам нужен отдых, а не новый учебный день. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то почти удивлённое. А затем то самое тёплое, тихое выражение, которое всегда появлялось у него тогда, когда он переставал быть только преподавателем. - Это прозвучало почти как забота, - сказал он. Ригель вскинула подбородок. - Не преувеличивайте. Я просто не люблю, когда люди лгут слишком неубедительно. Люпин усмехнулся. - Тогда постараюсь выглядеть лучше к следующему уроку. - Было бы разумно. Она вышла из кабинета с дневником под рукой и только в коридоре поняла, что держит его крепче, чем следовало. Холодный воздух у окна резанул по щеке. Где-то далеко прозвенел колокол, зовя на следующий урок. По коридору потянулся очередной поток учеников, и вместе с ним вернулся обычный школьный шум. Но ощущение странности не уходило. Не из-за Сириуса. Не из-за дневника. Из-за Люпина. Она не знала, что именно с ним было не так. Только видела: что-то есть. Что-то, что он скрывает не как тайну ради тайны, а как боль, с которой уже слишком давно привык справляться один. Мысль почему-то осталась с ней до самого обеда. В Большом зале было теплее обычного. Камины горели ярче, потому что за окнами снова срывался снег с дождём, и ученики, возвращавшиеся с улицы, вносили с собой сырой холод, запах мокрой шерсти и суету. Ригель села на своё место, положила сумку рядом и только потянулась к чашке, как через стол до неё долетел раздражённый голос Рона. - Конечно. Потому что мир, видимо, не может обойтись без её трагической физиономии хотя бы за обедом. Сказано это было не очень громко. Но достаточно. И главное, с расчётом. Гермиона бросила на него быстрый взгляд. - Рон. - Что? - Он пожал плечами. - Я ничего такого не сказал. Ригель медленно подняла глаза. Гарри сидел рядом, напряжённо глядя в тарелку. Рон смотрел на неё с той смесью раздражения и подростковой упрямой злости, которую он почему-то особенно любил использовать рядом с ней. Гермиона явно уже поняла, что разговор выйдет дурной, и не знала, в какой момент лучше вмешаться. - Неужели? - спокойно спросила Ригель. - А мне показалось, ты снова решил подарить столу одну из своих выдающихся мыслей. Рон фыркнул. - Да ладно тебе. Не делай вид, будто тебя это задевает. Ты же у нас выше всего этого. - Нет, - сказала она ровно. - Просто не всем так повезло родиться с пустотой вместо внутреннего фильтра. Гермиона закрыла глаза на секунду. Рон покраснел. - Знаешь что, Блэк... - Нет, Рон, - перебил Гарри. Это произошло так неожиданно, что замолчали все трое. Гарри поднял голову. Взгляд у него был усталый и раздражённый. Но раздражённый явно не на неё. - Это глупо, - сказал он, глядя прямо на Рона. - И по-детски. Рон моргнул. - Что именно? - Всё это. Постоянно цепляться к ней только потому, что так проще. Потому что у неё фамилия Блэк. Потому что кто-то что-то сказал. Потому что тебе удобно злиться на понятную мишень. Тишина за столом стала такой резкой, что даже Гермиона перестала двигаться. Ригель не шелохнулась. Рон уставился на Гарри так, будто тот внезапно заговорил на другом языке. - Ты серьёзно сейчас? - Да, серьёзно, - ответил Гарри. - Это уже давно выглядит глупо. - Гарри... - начала Гермиона осторожно. - Нет, правда. - Он качнул головой, не сводя глаз с Рона. - Мы не обязаны любить друг друга. Но ненавидеть человека только из-за слухов и фамилии тоже какой-то идиотизм. Рон открыл рот, потом снова закрыл. На его лице мелькнуло что-то вроде обиды, смешанной с недоверием. Как будто предательство в его глазах заключалось уже в том, что друг отказался поддержать привычную нелепость. Ригель смотрела на Гарри слишком внимательно, чтобы успеть это скрыть. Он не повернулся к ней. И именно это делало его слова убедительнее. Он говорил не ради неё. Не чтобы выглядеть благородно. А потому что в какой-то момент действительно решил перестать быть частью этой мерзости. Это значило больше. - Ладно, - буркнул Рон наконец, с силой отодвигая тарелку. - Великолепно. Теперь я, значит, главный идиот. - Сегодня? - сухо уточнила Ригель. - Безусловно. Гермиона чуть не вздохнула вслух. Но Гарри, к её удивлению, почти усмехнулся. Это длилось всего секунду и тут же исчезло, но Ригель успела заметить. Рон что-то пробормотал себе под нос, схватил вилку и с таким видом уткнулся в обед, будто это была последняя доступная форма достоинства. Гермиона перевела взгляд с Гарри на Ригель и, похоже, не знала, что делать с тем, что только что произошло. Ригель же спокойно опустила глаза к чашке. Внутри было не облегчение. Скорее короткий, почти острый сдвиг. Как тогда в коридоре. Когда человек, от которого ты давно уже ждёшь удара, вдруг выбирает не его. И это меняет не всё. Но уже кое-что.

***

После обеда она не пошла ни в библиотеку, ни в гостиную. Шум Большого зала всё ещё стоял в голове слишком ясно. Не сам голос Рона даже, не его привычная грубость, а то короткое, почти резкое смещение, которое случилось вслед за ним. Гарри, вставший не рядом с ней, а напротив того, что было глупо. Гарри, отказавшийся поддерживать удобную, детскую жестокость. Гарри, который, похоже, сам до конца не понимал, почему заговорил именно так. Ригель не знала, что с этим делать. Поэтому выбрала единственное место, где можно было не делать ничего. Астрономическую башню. К вечеру снег с дождём почти сошёл на нет, но ветер стал холоднее. Он больше не был осенним. В нём уже чувствовалось что-то зимнее, сухое, колкое, будто небо ещё не решилось стать белым, но уже перестало быть осенним окончательно. На вершине башни было пусто. Во всяком случае, так ей показалось сначала. Ригель толкнула тяжёлую дверь, вышла на площадку, и холод сразу лёг на лицо тонкими, острыми пальцами. Внизу тянулся тёмный двор, дальше чернел лес, а над ним висело низкое серое небо, уже очищенное от дождя, но ещё не готовое к снегу. Каменные перила были ледяными на ощупь. Она только потянулась к карману мантии за сигаретами, как из полутени у дальней стены раздался знакомый голос: - Я начинаю думать, что у тебя с этой башней какая-то личная договорённость. Ригель повернула голову. Фред уже был здесь. Он сидел на низком каменном выступе у перил, одной ногой упираясь в стену, и держал в пальцах уже зажжённую сигарету. Вечерний ветер трогал его волосы, как всегда безуспешно пытаясь привести их хоть к какому-то порядку. Ригель замерла всего на секунду. Потом подошла ближе. - А я начинаю думать, что ты просто слишком часто оказываешься там, где я предпочла бы побыть одна. Фред поднял на неё взгляд. - Возможно, - сказал он. - Но сегодня, кажется, ты не очень удивлена. Она остановилась у перил и достала сигарету. - Сегодня я слишком устала, чтобы удивляться. Он кивнул, будто принял это без спора. Ригель прикрыла сигарету от ветра ладонью, чиркнула спичкой и затянулась коротко, почти бесшумно. Дым вышел из неё тонкой, ровной струйкой и сразу же распался в холодном воздухе. Некоторое время они молчали. Это молчание не было тяжёлым. Скорее выжидающим. Как будто оба понимали, что разговор всё равно случится, но никто не собирался ломать его с первой секунды. Наконец Фред сказал: - Я видел. Ригель не посмотрела на него сразу. - Что именно? - Всё. Почти с начала. Я как раз вышел из зала, когда Рон решил, что у него есть ещё одна блестящая мысль на сегодня. Она медленно выдохнула дым. - Тогда, полагаю, ты здесь не случайно. - Нет, - ответил Фред просто. - Не случайно. Ветер ударил сильнее. Где-то далеко внизу хлопнула дверь. Башня стояла над замком, над голосами, над чужими взглядами, и от этого всё происходившее внизу казалось одновременно ближе и дальше. Фред стряхнул пепел за перила. - Я хотел сказать, что он идиот, - произнёс он. - Но это ты и без меня знаешь. Поэтому, наверное, скажу иначе. Мне жаль, что у моего брата иногда настолько короткая дорога от мысли до глупости. Ригель повернула к нему голову. В голосе его не было ни неловкости, ни натянутого благородства. Только спокойная, очень простая искренность. И именно это делало её неожиданной. - Ты сейчас извиняешься за Рона? - спросила она. - В каком-то смысле да. - Очень смело. Особенно учитывая, что ты не он. Фред чуть пожал плечами. - Не он. Но всё равно семья. Иногда, знаешь ли, это не повод соглашаться, а повод признавать, что кто-то ведёт себя по-идиотски. Уголок её губ дрогнул. - Неожиданно взрослая мысль для Уизли. - Да, самому не по себе. Она отвела взгляд к лесу. Сигарета в пальцах тлела ровно. Дым уходил в небо, где уже почти не осталось цвета. - Поттер меня удивил, - сказала Ригель после паузы. Фред усмехнулся чуть заметно. - Меня тоже. Но, честно говоря, в хорошем смысле. - Не спеши делать из него героя дня. - Не буду. Ему это и так слишком идёт. Она фыркнула едва слышно. Фред посмотрел на неё чуть внимательнее. - Тебя это задело? Вопрос был задан тихо. Не про Рона. Не про Поттера. Про всё сразу. Ригель задумалась. - Скорее выбило из равновесия, - сказала она наконец. - Я привыкла, что люди ведут себя хуже, чем могли бы. Это предсказуемо. Удобно. А когда кто-то вдруг выбирает не самый простой вариант, начинаешь чувствовать себя так, будто пропустила важную деталь. - Ужасное ощущение, - кивнул Фред. - Особенно для человека, который любит видеть всю доску целиком. На этот раз она посмотрела на него внимательнее. - Ты всё чаще говоришь вещи, которые мне не хочется признавать точными. - Я стараюсь не злоупотреблять. - Врёшь. - Да, немного. Они снова замолчали. Фред закурил новую сигарету не сразу. Сначала просто сидел, глядя куда-то вниз, на смазанные огни замка. Потом достал пачку, вытянул одну и, не спрашивая, протянул ей ещё одну, хотя у неё в пальцах тлела первая. - Запасной вариант? - спросила Ригель. - На случай, если разговор затянется. - Самоуверенно. - Я здесь с тобой. Без самоуверенности в такой ситуации вообще нельзя. Она всё-таки взяла вторую сигарету и положила рядом с собой на камень. Ветер шёл всё холоднее. Он цеплялся за края мантии, проходил под ткань и напоминал, что до зимы осталось уже совсем немного. -Ты ведь не только из-за Рона сюда пришёл, - сказала Ригель через некоторое время. Фред не стал делать вид, будто не понял. - Нет. - А из-за чего? Он ответил не сразу. - Из-за тебя, - сказал он наконец. - Ты после обеда выглядела так, будто тебе надо побыть одной. Но не так, что бы совсем. Ригель опустила глаза на сигарету. Фраза была слишком точной. И, что хуже, слишком честной. - Это почти раздражает, - произнесла она тихо. - Знаю. - Нет, не знаешь. - Тогда догадываюсь. Она усмехнулась краем рта. Потом, после короткой паузы, сказала: - Всё-таки это был лучший наш разговор с Поттером и он даже приносит плоды. - Верю, - отозвался Фред. - Судя по вашему обычному уровню взаимодействия, планка там не то чтобы недосягаемая. - Не порть момент. - Даже не думал. Я сегодня вообще удивительно великодушен. Ригель повернулась к нему чуть сильнее. - Из-за чувства вины за брата? - Нет. Из-за того, что ты осталась. Она замерла. Фред смотрел не прямо на неё, а куда-то между огнём своей сигареты и тёмным краем леса, как будто сказал это слишком просто, чтобы теперь отыгрывать назад или делать вид, будто вложил в фразу меньше смысла. Ригель медленно выдохнула дым. - Это не подвиг, Уизли. - Для тебя иногда да. Она хотела ответить резко. Почти уже нашла нужную колкость. Но что-то в ней не захотело снова прятаться за привычную остроту. Вместо этого Ригель только сказала: - Не привыкай. Фред чуть усмехнулся. - Поздно. На этот раз она действительно повернула к нему голову и посмотрела дольше обычного. Он уже не казался просто шумом рядом. Не казался случайным человеком, который несколько раз удачно оказался под рукой. В нём было что-то устойчивое. Неопасное в прямом смысле, но опасное для её привычки держать всё внутри и отдельно. - Ты ужасно неудобный человек, - сказала она наконец. - Только что я был удобным. - Нет. Я сказала, что ты становишься удобным. Это была ошибка в оценке. - А теперь? - А теперь ты слишком много замечаешь. Он коротко кивнул, принимая и это. - Справедливо. Некоторое время они просто курили молча. Внизу жил замок. Где-то хлопнула дверь. Где-то пронёсся приглушённый смех. В окнах башен зажигались и гасли огни. Над лесом небо становилось всё чище и холоднее, будто готовилось к чему-то более светлому и беспощадному, чем дождь. Когда сигарета догорела почти до фильтра, Ригель затушила её о камень. - Спасибо, - сказала она тихо. Фред посмотрел на неё. - За что именно? У меня сегодня широкий выбор заслуг. - Не преувеличивай. За то, что не сделал из этого большой разговор. Он усмехнулся. - Видишь? Я умею быть полезным без спецэффектов. - Не всегда. - Но стараюсь. Она кивнула. И этого оказалось достаточно. Потому что в этой короткой благодарности, сказанной почти нехотя, уже было больше доверия, чем в десятке красивых фраз, которые она никогда бы не произнесла всерьёз. Ветер снова прошёлся по башне, заставив её сильнее запахнуть мантию. - Пойдём? - спросил Фред. - Пока ты не решила, что ночь, холод и сомнительная компания это новый жизненный принцип. Ригель поднялась первой. - Я ещё думаю. - Ужасающе. Они пошли вниз вместе. Не слишком близко. Не слишком далеко. Просто рядом. И в этот раз рядом уже не звучало как случайность.