Тени прошлого

Прошел еще месяц. Осень вступила в свои права, окрашивая горы вокруг Хогвартса в багрянец и золото. Ночью в замке становилось холодно, и в камине в кабинете Снейпа теперь почти всегда горел огонь. Неожиданно для всех, а больше всего для себя самого, Северус привык к присутствию Киры. Их редкие, натянутые беседы постепенно сменились более долгими разговорами, обычно поздно вечером, когда все ученики уже расходились по спальням. Они говорили обо всем и ни о чем. О глупости студентов, о новых указаниях Министерства, о книгах. Они избегали болезненных тем, словно двух заминированных полей — ее прошлого и Лили. Но их молчаливое понимание друг друга росло с каждым днем. Однажды вечером Кира сидела в его кабинете, устроившись в кресле напротив камина, и читала ту самую книгу о цепких чарах. Снейп работал над заготовками для зелий. — Здесь говорится, что подобные связи можно не только создать, но и... перехватить, — подняла она глаза от книги. — Если знать источник силы. Снейп не отрывался от ступы, где толкл корни мандрагоры. — Теория.На практике это требует доступа к магии того, кто создал связь. Или невероятной силы воли того, кто связан. —Силы воли... — задумчиво протянула она. — Девять лет я сопротивлялась. Я думала, это было бесполезно. Но, возможно, это и помогло мне сохранить себя. Возможно, это ослабило связь. Он остановился и посмотрел на нее. В огне камина ее лицо казалось мягче, а в глазах он увидел не усталость, а решимость. — Возможно,— согласился он, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Ты всегда была... упрямой. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. — Это гриффиндорское качество.Или ты забыл? — Как я мог забыть, — в его тоне снова зазвучала знакомая сухость, но без прежней язвительности. — Твое упрямство было одним из самых раздражающих твоих свойств. — Наравне с твоей любовью к одиночеству и сарказму, — парировала она. — Помнишь, как ты ворчал, когда я впервые предложила работать вместе на зельях? Внезапно в воздухе повисло что-то теплое. Ностальгия. Опасное, обманчивое чувство. — Я не ворчал, — поправил он, возвращаясь к своей ступе. — Я высказывал вполне обоснованное нежелание делить рабочее пространство с кем попало. — Но в итоге ты признал, что я варила «сносно». — Сносно для гриффиндорки, не обремененной излишним интеллектом, — уточнил он, и она рассмеялась. Тихий, искренний смех, который он не слышал пятнадцать лет. Он замер, слушая этот звук. И почувствовал, как что-то старое и давно забытое шевельнулось в его груди. Внезапно она стала серьезной. — Северус...а что, если попробовать? Что, если не просто изучать, а попытаться разорвать связь? Он резко обернулся. —Это безумие.Без понимания источника силы это может убить тебя. Или привлечь его внимание. — Но я не могу вечно сидеть в этой крепости, дрожа от страха! — она встала, ее глаза горели. — Я уже теряла свободу. Я не хочу снова стать пленницей, даже если тюрьма выглядит как Хогвартс. Они смотрели друг на друга — он, олицетворение осторожности и холодного расчета, она — воплощение отчаянной гриффиндорской храбрости. — Дай мне время, — неожиданно для себя сказал он. — Я... изучу вопрос глубже. Есть... кое-какие источники. Темные, опасные. Но я могу... Он не договорил. Мысль о том, чтобы снова погрузиться в самые мрачные уголки магии, пугала его. Но мысль о том, что она может сделать что-то безрассудное без него, пугала куда больше. Кира смотрела на него, и в ее взгляде читалась борьба. Наконец, она кивнула. — Хорошо.Я подожду. Но недолго. Она подошла к нему, остановившись так близко, что он почувствовал легкий аромат ее духов — что-то терпкое, с ноткой полыни. — Спасибо, Северус. За... все. Она повернулась и вышла, оставив его одного с тревожными мыслями, призраками прошлого и тихим, настойчивым голосом, который шептал, что он снова на краю пропасти. Но на этот раз он не боялся упасть. Он боялся, что упадет она