31 октября

Если фейри назовешь —

От меня ни с чем уйдешь.

Если крикнешь: «Эй, сосед!» —

Подмигну тебе в ответ.

Ну а молвишь: «Друг» — тогда

Стану другом навсегда.

      Старый ветвистый дуб был обвешан похожими на кормушки домиками. Причудливые, цветастые, они яркими пятнами выглядывали тут и там среди зеленой листвы.       Натаниэль понятия не имеет, почему позволил старушке – хозяйке коттеджа – привести себя сюда. Она, конечно, была очень добра к нему с тех пор, как он приехал на расследование, но это ведь не значит, что он должен потакать ее прихотям? И все же что-то в ее благодушном лице и ласковой, немного смешливой, улыбке его притягивало. «Вероятно, – снисходительно думал он, наблюдая, как она кутается в свою цветастую шаль и тыкает пальцем в домики на дереве, – она просто мне кого-то напоминает. Банальная ностальгия. Все нормально». Он уже почти не чувствовал вины.       Старушка замолкла, словно услышав его мысли, и обернулась:       – Мой дорогой мальчик, иногда полезно погрустить. Но не слишком долго, это вредно для здоровья, – и подмигнула.       Натаниэль, застигнутый врасплох, встрепенулся:       – С последними новостями много не повеселишься. На самом деле я не просто так зашел. Мне должно было прийти письмо.       – Письмо было, милый. Оно ждет тебя в комнате. Я попросила мальчишек подоткнуть его под дверь, – она нетерпеливо махнула рукой, пресекая любые вопросы и возражения. – Сейчас, сейчас! Письмо никуда не убежит. А пока подойди сюда, поближе. Посмотри на эти прелестные домики.       Мальчишек! Почтовый бес должен был дождаться его лично. А он что же? Просто взял и передал важнейшие сведения в руки простолюдинов? Как только Джон вернется в Дублин, то серьезно поговорит с ответственным за это волшебником.       Вот почему он терпеть не может Ирландию. Здесь никому ни до чего нет дела. Никто ничто не воспринимает всерьез. Умирают люди, жутко, страшно, – а правоохранительные органы без задней мысли кому попало вручают информацию правительственного уровня.       Он тут всего несколько дней, а его уже тошнит и от здешних видов, и от людей. Если бы не внезапная командировка, ноги бы его в этих краях не было. Но все вышло как всегда. В преддверии праздников прелестная помощница шефа полиции Джейн Фаррар и ее волки оказались слишком заняты наведением порядка в Лондоне, и задача по поиску маньяка-убийцы легла на юные плечи талантливого министра информации. По вежливой просьбе премьер-министра. А просьбам этого человека не отказывают.       Сегодня, по прогнозам Джона Мэндрейка, самый важный день в расследовании. Канун Хэллоуина. День, когда все должно решиться.       Но вот он здесь. Стоит под старым дубом на переднем дворе старенького коттеджа и вместе с пожилой хозяйкой рассматривает цветастые домики.       – Я думал, это просто кормушки, но… Это декоративные изделия?       Хозяйка довольно кивнула.       – Да. Эти дома не для птиц. Ты помнишь, что я рассказывала о наших маленьких соседях, фейри?       – Волшебный народец. Эльфы, тролли, боггарты, – он не стал говорить, что, как волшебник, он хорошо знает обо всех этих существах. Другое дело, что в отличие от демонов Иного Места фейри просто выдумка, часть фольклора. Игра воображения. – Да, помню.       – Что ж, троллей и боггартов у нас тут нет. Но вот фей, эльфов и пикси полно! Иногда еще лепреконы и спрайты заглядывают. Это для них домики. Чтобы они могли свободно гулять между нашим миром и Авалоном. Сегодня, когда граница между нашими мирами наиболее тонка, их будет море.       Джон Мэндрейк, вежливо улыбаясь, слушал. Как он приехал, старушка только и делала, что болтала о фейри. Кажется, она действительно верит, что у нее во дворе живет волшебный народец. Ну, что ж, у Джона иногда выдается свободное время, ему несложно немного послушать одинокую пожилую женщину.       Он снова посмотрел на дуб. К мощному стволу тоже, то тут, то там, были прикручены домики. На коре виднелись следы краски, в которых местами узнавались кельтские узоры . У основании дуба громоздился целый замок, частично поросший мхом. У дерева и в самом деле был какой-то сказочный вид.       Старушка продолжала говорить.       – …и их ни в коем случае нельзя обижать, запомни это! Фейри страшно обидчивые. Они будут мстить. Именно поэтому, мой мальчик, мы должны в знак дружбы преподносить им дары. Не смотри так на старушку! Достаточно оставить на ночь этим маленьким волшебным существам блюдце с молоком или фрукты (но обязательно свежие!). Если ты понравишься фейри, то всегда сможешь заручиться их поддержкой.       Натаниэль недоверчиво покосился на пустое блюдце и огрызки от фруктов, лежащие под дубом. Грызуны и соседские коты от такого подношения точно в восторге.       – И вы хотите, чтобы я..?       – Ты гостишь у нас уже несколько дней, дорогой. Фейри могут подождать, пока ты их не заметишь, но между нами говоря… – и она закончила шепотом, ласково щурясь: – Они не очень терпеливы.       Ладно, он оставит на подоконнике блюдце с молоком, если это поможет сократить лекции о волшебном народце.       Натаниэль посмотрел наверх, на окно спальни, которую Министерство сняло для него в этой богом забытой деревушке. С такого ракурса подоконник второго этажа было плохо видно, но он определенно рассмотрел кошачью мордочку и желтые глаза, глядящие на него в ответ. Бартимеус.       Колокольчики, подвешенные к ветвям дуба, звучали как чей-то смех, когда Джон возвращался в дом. Откуда-то с улицы слабо доносились детские голоса, поющие ирландскую народную песню:       

Кто бродит по долинам,

Охотится в горах, -

На тех Народец Малый

Большой наводит страх

      Небо рыжело закатом. Натаниэль застыл на крыльце, глядя в сторону лежащей впереди долины, тайну которой ему так и не удалось раскрыть.       В первую же ночь здесь его разбудил истошный женский вопль. Он возник внезапно, одновременно будто сразу в голове и снаружи, в черноте долины. Нечто столь скорбное и ужасное, что Натаниэль, едва успев проснуться, зажал руками уши и закричал сам. Пытаясь встать, он запутался ногами в простыне и с грохотом свалился на пол. Протяжный женский вой, наполненный страданиями и горем, был такой громкий, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки.       К тому времени, как он смог собрать себя и, пошатываясь, подняться, вопль перестал, а в спальню ворвался Бартимеус, который стоял на страже.       – Что случилось?!       Не обращая внимания на джинна, Натаниэль привалился к окну. Там была ночь, черная и безлунная.       В ушах все еще звенело.       – Бартимеус, – прохрипел он. – Немедленно лети туда. Все тщательно обыщи. Возможно, это кричала жертва.       – Что? Где кто кричал? Парень, тебе явно что-то приснилось.       – Сейчас же, Бартимеус!       Бартимеус грубо оттащил его от окна и повернул к себе лицом:       – Никто не кричал. Я бы услышал. Тебе приснился кошмар.       Натаниэль сбросил с себя его руки. Его все еще шатало, он понял, что сильно дрожит.       – Ты что, издеваешься надо мной?! Я сказал сейчас же!       Как бы темно ни было в комнате, глаза джинна каким-то образом казались еще темнее. Черные равнодушные омуты. Джона передернуло от этого зрелища. Ему почему-то захотелось, чтобы Бартимеус опять начал дерзить. Но тот молча обернулся птицей и выпорхнул в ночь через узкую щель форточки.       Джон какое-то время просидел, дрожа, в ожидании Бартимеуса. До него доносился легкий перезвон колокольчиков со стоящего под окном дуба. Он слышал, как где-то вдалеке ругаются коты. Сердце продолжало колотиться. Потом он решил спуститься во двор.       Бартимеус вернулся ни с чем. Джону пришлось смириться с очевидным выводом: его разбудил банальный, пусть и реалистичный, кошмар. Но до сих пор он не может понять, привиделась ему спросонья случившаяся во дворе встреча или нет.       Утром он обнаружил на оконном стекле трещины, которых там не было раньше. В тот же день была найдена новая жертва.