[ Глава 81 ]

По ​мере ​взросления ​Тирион ​становился ​мудрее ​и ​сильнее, ​и ​жестокие ​взгляды ​и ​резкие ​слова ​окружающих ​уже ​не ​ранили ​его ​так ​сильно. ​ ​Когда ​ему ​хотелось, ​он ​мог ​использовать ​свой ​ум, ​чтобы ​перехитрить ​тех, ​кто ​его ​оскорблял ​или ​нападал. ​В ​конце ​концов, ​люди ​стали ​его ​бояться, ​опасаясь, ​что ​он ​выставит ​их ​на ​посмешище ​в ​ответ, ​поэтому ​перестали ​насмехаться ​над ​ним ​в ​лицо. ​ ​Конечно, ​Тирион ​не ​мог ​контролировать ​то, ​что ​они ​говорили ​за ​его ​спиной, ​но ​ему ​было ​всё ​равно. ​В ​конце ​концов, ​в ​этом ​мире ​всегда ​будут ​низкие ​люди, ​как ​сорняки, ​растущие ​у ​подножия. ​ ​Мог ​ли ​он ​притащить ​всех ​этих ​никчёмных ​людей ​на ​бойню ​и ​убить ​их? ​Конечно, ​нет. ​ ​Поэтому ​Тирион ​начал ​игнорировать ​тех, ​кого ​считал ​ниже ​себя. ​ ​Чтобы ​досадить ​отцу, ​он ​начал ​много ​пить ​и ​вести ​разгульный ​образ ​жизни. ​Он ​проводил ​время ​в ​борделях ​разных ​городов, ​развлекаясь ​с ​женщинами, ​и ​ему ​даже ​нравилось, ​когда ​они ​называли ​его ​«гигантом ​Ланнистеров», ​пока ​он ​был ​с ​ними. ​ ​Это ​доставляло ​ему ​странное ​удовольствие. ​ ​Естественно, ​Тайвин ​Ланнистер ​был ​ещё ​больше ​разочарован ​в ​своём ​втором ​сыне. ​Отношения ​между ​отцом ​и ​сыном ​только ​ухудшались. ​ ​Однажды ​Тирион ​вошёл ​в ​кабинет ​Тайвина. ​Он ​налил ​себе ​бокал ​вина ​из ​бутылки ​на ​столе. ​Тайвин, ​занятый ​бумагами, ​даже ​не ​поднял ​головы. ​Его ​худое ​лицо ​было ​как ​всегда ​суровым, ​точно ​таким ​же, ​как ​когда ​он ​руководил ​уничтожением ​домов ​Рейнов ​и ​Тарбеков, ​оставив ​их ​замки ​в ​руинах, ​чтобы ​предостеречь ​остальной ​Запад. ​ ​Резиденцией ​дома ​Рейнов ​был ​Кастамере, ​а ​дома ​Тарбеков ​— ​Тарбекхолл. ​Один ​певец ​даже ​написал ​«Рейны ​из ​Кастамере», ​чтобы ​увековечить ​это ​событие. ​Песня ​распространилась ​по ​всему ​Вестеросу, ​и ​все ​знали ​о ​безжалостности ​Тайвина ​Ланнистера. ​ ​На ​какое-то ​время ​могущество ​Ланнистеров ​достигло ​своего ​пика. ​ ​Тирион ​отпил ​вина ​и ​сел ​рядом ​с ​Тайвином, ​который ​продолжал ​работать, ​игнорируя ​его. ​Это ​раздражало ​Тириона, ​но ​он ​не ​осмеливался ​ничего ​сказать. ​Вместо ​этого ​он ​указал ​на ​гелевую ​ручку, ​которой ​пользовался ​Тайвин ​и ​которая ​недавно ​стала ​популярной ​в ​Утёсе ​Кастерли. ​ ​— ​Я ​слышал ​от ​торговцев, ​что ​эта ​гелевая ​ручка ​с ​Востока ​весьма ​впечатляет, ​— ​заметил ​Тирион. ​— ​Я ​и ​сам ​начал ​ею ​пользоваться! ​Не ​нужно ​макать ​в ​чернила ​или ​беспокоиться ​о ​том, ​что ​испортишь ​свою ​прекрасную ​одежду! ​А ​когда ​чернила ​заканчиваются, ​просто ​вставляешь ​новый ​стержень. ​Очень ​удобно. ​ ​Тайвин ​не ​отреагировал, ​но ​Тирион ​продолжил: ​ ​— ​И ​дело ​не ​только ​в ​ручке. ​Гладкая ​белая ​бумага ​тоже ​превосходна, ​а ​мыло ​— ​о, ​мыло! ​Для ​стирки, ​мытья ​рук, ​даже ​для ​купания! ​Это ​потрясающе! ​Этот ​маленький ​белый ​брусок ​не ​только ​смывает ​пот ​и ​грязь, ​но ​и ​оставляет ​чудесный ​аромат. ​Женщины ​в ​борделях ​от ​него ​без ​ума… ​ ​— ​Довольно! ​— ​наконец ​рявкнул ​Тайвин, ​ударив ​рукой ​по ​столу. ​— ​Заткни ​свой ​проклятый ​рот! ​Я ​прекрасно ​знаю, ​какой ​у ​тебя ​острый ​язык, ​но ​лучше ​тебе ​его ​прикусить, ​пока ​я ​не ​заставил ​тебя ​это ​сделать. ​ ​Тайвин ​сверкнул ​на ​Тириона ​своими ​бледно-зелёными ​глазами, ​полными ​гнева. ​Его ​лоб ​был ​слегка ​лысоват, ​а ​лицо, ​худое ​и ​суровое, ​напоминало ​морду ​настоящего ​льва. ​ ​Тирион, ​увидев ​яростный ​взгляд ​отца, ​не ​осмелился ​настаивать. ​Он ​поднял ​руки ​в ​знак ​сдачи, ​сказав: ​ ​— ​Как ​пожелаете, ​отец. ​Я ​сейчас ​же ​замолчу. ​Не ​нужно, ​чтобы ​ваша ​стража ​со ​мной ​разбиралась. ​ ​Тайвин ​продолжал ​смотреть ​на ​Тириона, ​сына, ​которого ​он ​презирал. ​Каждый ​раз, ​глядя ​на ​него, ​он ​вспоминал ​о ​смерти ​своей ​жены, ​и ​ненависть ​становилась ​всё ​сильнее. ​ ​После ​минутного ​молчания ​Тайвин ​снова ​заговорил: ​ ​— ​Скажи ​мне, ​зачем ​ты ​здесь. ​Не ​трать ​моё ​время ​на ​ерунду ​о ​ручках ​и ​мыле. ​ ​Тирион, ​обрадованный, ​что ​Тайвин ​наконец ​заговорил, ​вернул ​свой ​обычный ​саркастический ​тон: ​ ​— ​Конечно, ​отец. ​Если ​бы ​у ​меня ​было ​время ​на ​пустяки, ​я ​бы ​предпочёл ​проводить ​его ​в ​постели ​с ​Андреа, ​наслаждаясь ​жизнью. ​ ​Гнев ​Тайвина ​вспыхнул ​при ​упоминании ​Андреа, ​зная, ​что ​его ​сын ​снова ​посещает ​бордели ​Утёса ​Кастерли. ​Но ​Тайвин ​сохранил ​бесстрастное ​выражение ​лица, ​отказываясь ​доставить ​Тириону ​удовольствие ​видеть ​его ​расстроенным. ​ ​— ​Если ​ты ​не ​перейдёшь ​к ​делу ​быстро, ​у ​тебя ​не ​будет ​другого ​шанса ​поговорить ​со ​мной ​сегодня, ​— ​холодно ​сказал ​Тайвин. ​ ​Тирион ​с ​грохотом ​поставил ​свой ​бокал ​на ​стол. ​ ​— ​Ладно, ​ладно. ​Вы ​так ​нетерпеливы. ​Это ​не ​очень ​подобает ​лорду ​Утёса ​Кастерли, ​— ​поддразнил ​он, ​но ​Тайвин ​остался ​невозмутим. ​ ​— ​Мне ​наскучило ​в ​Утёсе ​Кастерли, ​— ​наконец ​сказал ​Тирион. ​— ​Я ​направляюсь ​в ​Королевскую ​Гавань ​и ​подумал ​привезти ​Джейме ​и ​Серсее ​немного ​этой ​прекрасной ​бумаги, ​ручек ​и ​мыла. ​Просто ​ставлю ​вас ​в ​известность. ​ ​Тирион ​развёл ​руками. ​ ​— ​Вы ​ведь ​не ​станете ​отрицать ​братскую ​привязанность ​к ​своим ​родным, ​не ​так ​ли, ​отец? ​ ​Тайвин ​уставился ​на ​Тириона, ​пытаясь ​понять, ​говорит ​ли ​он ​правду.