Глава VI

Демонтажник оставил её. Узи осталась наедине с собой, хотя и была окружена вниманием остальных. Но, нет, всё это казалось подозрительным. Эн бы никогда так не поступил. Он никогда бы её так не предал. Никогда. Но вот, она стоит, смотря в закрытые двери, где, всего секунду назад стоял единственный Дрон, кто понимал её. И тот, чёртов вампир. На её дисплее показались слёзы. Такое редкое проявление слабости. Она утёрла их рукавом, а про себя подумала, что больше не хотела иметь с ним ничего общего. Пусть отец её запрёт на сотню замков, так, она хотя бы могла быть уверена, что не увидит этого... глуповатого, милого... невинного... лица... Она почувствовала руку на своём плече. Её отец. Она хотела обнять его покрепче, взяться как за опору, но, как только развернулась, он взял её за подбородок и посветил фонариком прямо в дисплей. Свет, казалось, был невыносимо ярким. — «Папа! Перестань!» Когда свет перестал лить ей в лицо, она почувствовала, как его тяжёлая рука хватилась за её лоб. Она думала, её отец был с серьёзным выражением лица. Наверное, хотел её наказать за полуночные прогулки, но, когда открыла глаза, в них отражался напуганный взгляд. Он знал что-то, что не знала она. — «Пап?» — «Узи... Просто... Иди в свою комнату, ладно? Я сейчас приду. Доктор скоро будет.» Она никогда не слышала своего Отца таким. Он был расстроен. Нет, нету такого слова, чтобы это описать. Его голос был слабым, а слова, казалось, с силой выходили наружу. Бунтарка бездумно его послушала. От части от того, что она не хотела расстраивать его и дальше. Казалось, последнее что ему надо было, это чтобы она показывала характер. А от части, на зло себе. На зло той себе, что сдружилась с дроном убийцей. Узи приоткрыла дверь в свою каюту. Внутри было убрано, хотя прикроватный столик был полон лекарств, а на компьютерном лежала та самая фотография. Её системы кричали о перегреве, прежде чем она рухнула на постель. В тот же момент, к ней зашёл и Хан. Он долго стоял повёрнутый к ней спиной, рассматривающий изображение, прежде чем, наконец, встретится с ней взглядами. — «Узи. Мне... Нужно тебе кое-что рассказать.» Она укуталась в одеяло, что, едва-ли её согревало. Отец подошёл ближе, и завязал ей вокруг лба мокрую тряпку, что, должна была хоть сколько то её охладить. Эффект пришёл не сразу, но был слышимым. — «Я врал, чтобы защитить тебя. Но, кажется, только обрёк тебя повторить те же ошибки, что повторила твоя мать.» — «О чём ты?» — «Твоя мать умерла не сразу, после того, как её ужалил тот Демонтажник. Ты была слишком маленькая, чтобы я мог сколько-то уходить в подробности. Но, кажется я слишком задержался. Она... Ушла из жизни в Мерцедонии 2990, а не Декабре 2989.» — «Что? Но...» — «Я... Я дал этому случится вновь.» Узи дрожала. То ли от страха, то ли от холода, но дрожала. Слёзы текли по её щекам, а сама она, вот-вот готова была разлететься на осколки. — «Я умру?..» Хан взял себя в руки. Он не был готов бросить её, даже когда все карты были против него. — «Нет! Ни за что!» — «Но мама...» — «...» — «...» — «Я помню тот день, как если бы это было вчера. Твоя мать к тому моменту, потеряла рассудок. Вечно ей мерещилось, что за ней наблюдали. Но, между лихорадочным бредом и вечной паранойей, к ней, редко, возвращался разум. И, всегда, она тратила это время, чтобы наглядется тобой. Она без ума любила тебя. Поэтому, когда она отпёрла двери и зашла к тебе, я знал, что это был один из тех моментов. Твоя мать подошла ко мне. Я, в тот момент, был с тобой. Она стала бок о бок ко мне, и смотрела в люльку. Ты была ещё совсем маленькой. От силы... Декабрь, Январь, Февраль, Мерцедоний... Три месяца. Ты была, всё ещё в этом детском теле. Она была счастлива. Но её улыбка медленно испарялась. Она наконец обратилась ко мне. — «Хан?» — «Нори? Что-то не так?» — «...Всё не так. С тех пор, как та тварь зацепила меня, всё идёт только по наклонной. Я валяюсь в бреду от перегрева, а мысли... Всё... [Неразборчивый шёпот]... Мне снятся одни кошмары. Похоже, она не собирается меня отпускать. И я боюсь. Я боюсь, Хан, что она сделает что-то с Узи, только... Только чтобы насолить мне. Может... Может она оставит тебя и её в покое... Этот... [Неразборчивый шёпот]... Решатель... Я... Она не отпустит меня. Нет, не отпустит...» — «Тише... Узи спит...» — «...» — «...» — «...золотце, правда..?» — «Да...» — «Такая... Хорошенькая...» — «...» — «Я оставила письмо у тебя на столе. Ты будешь знать, что делать.» — «Что?» — «...» — «...» — «...зайди ко мне через час, ладно?» Она взяла тебя на руки и прижала к себе. Она жила ради тебя, Узи. — «Сбереги её так, как я не смогла сберечь себя.» Я клянусь... Я обещал ей сберечь тебя. Но я понял эту клятву слишком буквально, за что горько плачу сейчас. Я бросил всё. Я возвёл эти двери, только ради тебя. Ты не знаешь, как сильно у меня болело сердце, когда я сделал тот шаг назад, когда тот чёртов Демонтажник прибил тебя к стенке... И каждый раз когда я смотрю тебе в твои, такие же фиолетовые глаза, я слышу эти её последние слова. Когда я зашёл к ней в комнату, её уже не было. Она покончила с собой, повисла на люстре. Я не знаю. Я не знаю, может она просто устала, а может действительно верила, что делала это, чтобы сбросить ту тварь с нашего хвоста. И, последнее, что она сделала, это обняла тебя. Она не попрощалась со мной. Только с тобой. И я жил ради неё... А потому, жил и ради тебя, её осколка. Её единственной надежды. И, прямо сейчас, я всё ещё держу её клятву. Ради неё. Не выбросил ничего, что у неё было. Всё боялся, что не справлюсь... Один...»

***

Тем же временем, Эн всё ещё стоял напротив Бункера. Он тоже не знал, как он мог так поступить. Но у него было оправдание. Он переживал за неё. Она действительно перегревалась. Джей приземлилась рядом с ним. Один из тех редких моментов, когда она не отчитывала его и не хотела задушить. — «Папка.» Эн, медленно протянул ей те бумаги, что, до того, как занёс Узи внутрь, достал из Архива. Толстая пачка листов. Сотня точно. Он медленно протянул их ей, не смотря в её сторону. Ничего нового, он там не увидил бы. Он слышал, как она чиркала зажигалкой, прежде чем бросить стопку бумаг в снег. — «Знаешь... Эн? Она тебя уже отпустила? — «А?» — «Знаешь, следуй ты приказам так же, как сейчас, ты был бы моим любимчиком. А так, ты всё ещё подонок. Предал нас ради Рабочего. Теперь хотя бы понятно, что эта дружба... Не бесполезна. Поэтому. Я даже разрешу тебе спать в капсуле. Сегодня.» Это не было наградой. Скорее насмешкай. Он не хотел продолжать служить ей, служить против Узи. Джей не услышала от него никакого возгласа. — «Я и забыла, что твой рот имеет свойство закрываться. Спасибо что напомнил. Так и будешь здесь торчать? Дорогу сам найдёшь? Тогда счастливо оставаться. » Она взмыла в воздух и её худое тело растворились в облаках. А он... А он стоял. Все ещё не мог поверить. Он посмотрел на свои руки. На руки, что держали Узи в полёте. Руки, что отдали Джей документы. Он обернулся, увидев догорающие бумаги. Он... Он всё это сделал. Но, в глубине души, Там, где сектора его памяти были помечены как 'Повреждённые', Он знал... Знал, что это был не он...