Глава 4. Синдром отмены

      Сегодня должен был состояться шестой по счёту приём у доктора Дуфеншмирца. Ты сидела в коридоре клиники, время от времени поглядывая на настенные часы, и пыталась унять лёгкую дрожь в коленках. Администратор извинился и сказал, что доктор чуть задержится. Поэтому, не зная, когда именно он появится, ты нервничала сильнее.       На десятой минуте предполагаемого начала приёма до тебя донёсся приглушённый стук каблуков. Обернувшись, ты заметила как в противоположной стороне коридора шёл твой ненаглядный доктор. Он держал в руках синюю папку и направлялся в твою сторону. Когда мужчина подошёл, твой нос сразу же учуял нотки его парфюма, и сердце завязалось в узел.       — Добрый день, мисс [Т/Ф]. Пожалуйста, проходите в кабинет, я сейчас подойду.       Даже сквозь профессиональную вежливость его голос прозвучал как глоток прохладной воды в знойный день. Ты кивнула, стараясь сохранить на лице лишь тень улыбки, и прошла внутрь. Он придержал дверь, и на мгновение ты снова оказалась в облаке его аромата, смешанного с запахом антисептика. Сердце, уже и без того трепетавшее, начало отчаянно колотиться под рёбрами, точно пытаясь вырваться наружу и выкрикнуть всё, что копилось внутри все эти недели.       Доктор Дуфеншмирц положил папку на стол и отлучился. Ты опустилась на стул у его стола и бесцельно водила пальцами по гладкой поверхности своей сумочки. В ней лежал телефон, документы и кошелек, который с сегодняшнего дня вклинивался между вами стальной стеной.       Пару дней назад ты расстроилась из-за неприятного разговора с хозяйкой квартиры, которая решила внезапно поднять арендную плату. Деваться было некуда. Как она сказала: «Если что-то не нравится, тебя здесь никто не держит». Поэтому после сегодняшнего визита ты не могла позволить себе платить за приём ещё как минимум два месяца. Целых шестьдесят дней без встреч с этим мужчиной, который стал для тебя вторым воздухом, были бы пыткой.       Доктор вернулся, закрывая дверь с тихим щелчком, и сел за свой стол.       — Прошу прощения, мисс. Пациент, который был до вас, явился несвоевременно. Мы только-только закончили. Я отлучился за вашей медицинской картой, — заметив твой недоуменный взгляд в сторону компьютера, добавил: — Э-эм… Руководство заставляет нас заполнять карты пациентов в электронном и письменном виде.       Хайнц открыл медицинскую карту, и перед твоими глазами возникли расписанные листы с размашистым, угловатым почерком. Было так приятно видеть себя отражённой в чернилах, которые выводила его рука.       — Э-эм… Ну что ж, начнём. Что на этот раз беспокоит вас? — спросил он, надевая очки и взяв ручку.       В этот момент возникло отчётливое понимание — это твой последний шанс. Последние несколько минут перед долгой разлукой.       А может, хватит уже месяцами выдумывать повод для визита и платить за это? Пора уже объявить правду-матку. И ты осознавала риски. В случае провала после сегодняшнего дня не будет ни предлога, ни финансовой возможности переступить этот порог.       Горло сдавил спазм.       — Доктор Дуфеншмирц… — начала ты, и собственные слова показались тебе слабыми и неуверенными. — У меня… нет новых симптомов.       Ручка замерла над бумагой. Доктор медленно поднял голову и взглянул на тебя, приподнимая брови в недоумении.       — Простите, я не совсем понимаю. Вы, получается, записались на приём, но при этом вас ничего не беспокоит?       — Беспокоит, — перебила ты, и на этот раз голос прозвучал отчаяннее. — Но не ничего простудного.       Хайнц положил ручку рядом с папкой и сложил руки перед собой на столе. Ты заметила, как напряглись его плечи под белым халатом.       — Я… не совсем понимаю, — тихо произнёс он с настороженностью. — Ваше состояние требует наблюдения?       — Нет. Моё состояние требует, чтобы я…перестала врать. Себе и вам.       Ты сделала глубокий вдох, чувствуя, как ком в горле становится всё больше.       — Я прихожу сюда не из-за «головокружения» и не из-за «боли в груди» как в прошлый раз. Я прихожу из-за вас. И знаю, что это неправильно. Вы мой врач, старше меня. И у вас есть своя жизнь, о которой я ничего не знаю.       Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Его пальцы слегка дрогнули, лежа на столе, а глаза стали размером в блюдца. Ты опустила голову, чувствуя как горело лицо, и продолжила исповедь.       — Но я больше не могу молчать. Потому что после сегодняшнего дня у меня не будет денег на приём ещё два месяца. И мысль о том, что я не увижу вас всё это время… для меня невыносима.       Ты думала, что он сейчас встанет и попросит тебя выйти, что вот-вот его лицо исказится от брезгливости или раздражения. Но вместо этого ты услышала шелест бумаги.       Хайнц, не говоря ни слова, начал медленно пролистывать страницы твоей истории болезни: от самого первого визита до крайней записи. Его взгляд скользил по строчкам, будто заново изучал клинический случай. Наконец, доктор долистал до конца, закрыл папку и тихо хмыкнул. Он снял очки, аккуратно положил их на стол рядом с папкой и провёл ладонью по лицу, задержавшись на переносице.       — Так я и думал, — произнёс он тихо, почти про себя, — что ваша тахикардия каждый раз была вызвана не болезнью… И я… я пытался не думать об этом.       Понимая, что тебя раскрыли ещё до признания в симпатии, ты покраснела как свёкла. Украдкой смотря на доктора, ты заметила, как и его щёки покрылись лёгким румянцем.       «Боже… как стыдно!»       — И что вы скажете, мистер Дуфеншмирц?       — Я не могу… не могу быть с вами, вы…вы моя пациентка! И… кхм… да… Это нарушение всех этических норм!       — А если бы я не была вашей пациенткой? — не теряя надежды, уточнила ты.       В его глазах, которые он на секунду поднял на тебя, мелькнула настоящая паника. Дуфеншмирц вдруг резко встал. Стул отъехал назад с громким скрипом, ударившись о шкафчик с инструментами. Он сделал два неуверенных шага от стола, повернулся к окну спиной к тебе, и его руки беспомощно повисли по бокам, а потом вцепились в подоконник. Ты видела, как напряглись мышцы его спины и плеч под тонкой тканью халата. Хайнц стоял так несколько секунд, потом провёл ладонью по затылку, сделал глубокий вдох и обернулся.       — Э-э-э… Вы… — он запнулся и смущённо опустил руку и принялся теребить манжету халата. — Вы… вы ставите меня в очень неловкое положение. Гипотетические вопросы… Они… кхм… Они не имеют смысла, когда факты таковы, что вы сейчас находитесь в этом кабинете, а я ношу этот белый халат. Понимаете меня?       — И всё же? Проблема только в нашем положении?       — Послушайте, — начал он, и его голос сорвался на фальцет. Он сглотнул и прочистил горло, — вы молодая и симпатичная девушка… Вам нужен кто-то младше. Я…я вам точно не подхожу…       — Но, получается, я вам понравилась? — не унималась ты, и этот прямой вопрос заставил его физически вздрогнуть.       Его глаза метнулись к твоему лицу, задержались на долю секунды, и тут же, словно посмотрели в сторону. Всё лицо снова залилось румянцем. Доктор покачал головой, запутавшись в собственной реакции.       — Э-э… то есть… я… вы… — он бормотал, и его рука снова потянулась к лицу. — Это… это не имеет значения! Я… я ваш лечащий врач! А вы моя пациентка!       — А ваш возраст как раз-таки меня привлекает, — мягко, но настойчиво парировала ты. — И в чём же тогда проблема?       Дуфеншмирц замер, уставившись на тебя. Казалось, он пытался переварить твои слова, но они не укладывались ни в одну из доступных ему логических схем. Под твоим пристальным взглядом он начал буквально таять на глазах: плечи ссутулились ещё сильнее под тяжестью неразрешимого парадокса, а взгляд стал потерянным.       — Проблема… — начал он и снова замолчал. Мужчина провёл рукой по лицу, и когда убрал её, на его лице возникла укоренившаяся усталость. — Я в разводе уже десять лет, — вдруг выпалил он, глядя куда-то в сторону. — И несколько раз… э-э-эм… предпринимал попытки. Ничем хорошим это не заканчивалось. — Доктор горько усмехнулся. — Поэтому я… я решил, что пора оставить эту… область человеческих отношений в прошлом. Сконцентрироваться на том, что у меня получается.       Хайнц обратно сел в кресло и откинулся на спинке. В кабинете воцарилась тишина, в которой твоё сердцебиение звучало в такт часовой стрелке. Взвесив все «за» и «против», ты медленно поднялась с места.       — Хорошо, я поняла вас, — тихо сказала ты. — Я завтра утром позвоню в регистратуру и попрошу перевести мою карту к другому доктору. И тогда я больше не буду вашей пациенткой.       Он смотрел на тебя, словно заворожённый, не в силах пошевелиться. В его глазах читался немой вопрос: «Зачем? Зачем ты это делаешь, если я уже всё сказал?»       — А послезавтра, — продолжила ты, не отводя взгляда, — в субботу, ровно в шесть вечера, я буду ждать вас в кофейне за углом.       Доктор аж подпрыгнул на месте, словно через него пропустили разряд тока. Его тело дёрнулось всем корпусом вперёд, а потом резко откинулось назад, так что кресло жалобно скрипнуло. Его руки вцепились в подлокотники, сжимая пальцами пластик.       — Ждать? Но… но я же… Я же объяснил! — вырвалось у него. — Вы просто потратите своё время!       — Вы мне очень понравились, доктор Дуфеншмирц. Я не прошу вас становиться другим человеком, а всего лишь… оставляю свою дверь приоткрытой.       В его глазах промелькали растерянность и изумление перед твоим упрямством. Хайнц заморгал неестественно часто, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Его рот снова открылся, чтобы что-то сказать, но вместо слов вышел лишь короткий выдох. Взяв сумочку, ты не стала ждать ответа и уж тем более смотреть, как он будет оправдываться. Ты кивнула ему, поставив перед выбором.       — До свидания, доктор Дуфеншмирц. И… спасибо за всё.       Только на улице, когда осенний ветер обжёг лицо, ты позволила себе остановиться и выдохнуть. Ты выложила все карты на стол и ушла, оставив его одного разбираться с колодой. Теперь тебе предстояло провести двое суток в аду неведения, гадая, увидишь ли ты в субботу его худощавую фигуру или же только отражение своего одиночества в тёмном стекле витрины.