«Красота» [Аргенти, отклонение от канона (ау?), элементы ангста]

      Жизнь течёт от края до края поля, через замок и высокие шпили башен, сквозь слова проповедников.       «Верьте, Красота спасёт мир», — говорят священники на службах. Вздохи проносятся в след их словам. Красота — вечна. Красота — жизнь. Красота сможет спасти мир от падения.       Аргенти верит всем сердцем и возносит молитве Красоте со всем своим детским восторгом.       Она справедлива, она очищает сердца, она вдохновляет и даёт силы всем, кто их попросит. Просто... Не ему.       «Однажды на совсем небольшой планете жил-был маленький принц. Больше всего на свете он любил розу — он носил её с собой весь день и показывал рассветы и закаты и пел ей о звёздых и славил её красоту. Но затем роза завяла, и маленький принц...» — говорят святые отцы на уроках семинарии. У них много сказов, былин и притч; жизни меньше, но последователи Красоты учат не только материальное, как последователи других эонов.       «Душа — и есть то, что делает красивое — красивым», — реже уроки дают сами рыцари. Сейчас они рассеяны по миру, словно песок в чужой степи; говорят праведно, творят благославленно самой Красотой, спасают добрых и злых от грехов.       «О Красота, созерцательница чудес, Анна Дюрей в мире, Идрила в духе, мы, дети твои, молимся тебе...» — поют воспитанники. Аргенти стоит среди них, и его голос мягко тянется за голосами остальных — вода за луной, мысль в размышлении о Красоте.       Скоро им быть рыцарями — прошло семь и семь вёсен для каждого, ещё семь расцветёт, и уроки будут закончены.       Пламя поглощает поле от края до края, обнимает замок и вьётся плющом по башням до вершин шпилей. Проповедники падают ниц перед ним и молят Красоту спасти планету, но Идрила не может спасти — только сил дать тем, кто просит её.       Аргенти ведёт людей за собой в ночь, в темноту из лесов и скал, и просит — как вассал сьюзерена, как рыцарь королеву — благословить их на удачу, на успех в столь нелёгком походе. И видит лик Её — тяжесть мира в морщинах, любовь во взгляде, дар в движении губ. То, что дано увидеть лишь раз перед смертью.       К рассвету башни кренятся к обожённой земле, их шпили указывают на камни, не звёзды. Поле черным-черно, посреди него люди с неба возводят свои жилища.       За ночь потеряв невинность, из леса Аргенти смотрит на них — на людей, на зверей, на жилища. Неверующие, незнающие, оскверняющие своими шагами землю ходят где вздумается, топчут спасшееся, живущее, облюбляют грех. Но Красота призывает принимать и их, и Аргенти впервые не знает как.       Как понять тех, кто сжёг каждый дом — и каждого человека — до костей — дотла?       Как принять их поступок за благо?       Как простить?       «Никак», — предательски шепчет сердце.