Дорога

Дорога в Новгородск была размыта мокрым асфальтом и грызущим страхом. Дача, холодная и гулкая, когда она ее отперла, ощущалась не столько решением, сколько ловушкой, которую она сама себе устроила. «Виктория Михайловна!» — голос, мягко прорезал ее мысль. Александр Точилин подошёл, уверенно шагая, и натренированная улыбка уже согревала его красивое лицо. Он был в огненном чёрном спортивном костюме, подчёркивая своё атлетическое телосложение, и выглядел собранным и собранным, несмотря на пот и напряжение. « Место идеальное, правда. Именно то, что нужно сегодня вечером. Спасли нас от ночёвки в автобусе». Его взгляд остановился перед ней, его исследователь задержался на ней чуть светлее, чем было возможно. «Хотя, признаюсь, видеть вас здесь — это лучшая часть этого логистического кошмара». Виктория выдавила из себя профессиональную улыбку, сжавшую в уголках губу. «Просто выполняю свою работу, Александр. Обеспечиваю комплект всем браслетам для вечеринки на улице». Она неопределенным жестом сформулирована в отношении спортсменов. «Как у них дела? Есть какие-то проблемы?«Настроение приподнятое», — сказал Точилин, наклоняясь чуть ближе. Его одеколон, какой-то дорогой. «Тесновато, пожалуй, но дача — это нечто новое. Они будут спать спокойно». Он тихонько усмехнулся. Он не сводил с нее глаз.Довольно…Тихо тут. Почти романтично, правда?» Слово «романтика» Камешк кома в жизни. Она сохранила нейтральное, спокойное выражение лица. «Функциональность, Александр. Это главное». Она заметила Весу, оставив между ними ещё один дюйм натертого пола. «Давай быстро осматриваемся? Убедимся, что всё готово к их приезду? Распределим койки, санузлы…» «Конечно». Его улыбка не дрогнула, хотя в глазах что-то мелькнуло – разочарование? Забава? Они вошли домой. Точилин вошел в ногу с ней, его комментарии были легкими, изредка касаясь ее рук, что-то означает, что его прикосновения замедлились на мгновение, чем это было возможно. Запах его одеколона стал приторным, неприятно двигаясь с потом и мелом. Она всё время предъявила обвинение в адрес своего кабинета – безмолвное обвинение. «…кухня на удивление хорошо оборудована», — говорил Точилин, обращаясь к главному входу. «Завтра мы сможем легко позавтракать, прежде чем выиграть соревнования. Возможно, даже поужинать сегодня вечером, если с организацией питания опять не получится». Он усмехнулся. «Хотя я не повар. А вы, Виктория Михайловна, — говорит он. — Скрытый талант? Прежде чем она успела отклониться, тяжёлые двери с грохотом распахнулись. В доме ворвалась волна влажного, холодного воздуха, неся с собой гул дизельного двигателя и волнения сырого изнеможения. Сергей Макеев стоял в дверном проёме, водная капала с козырьком бейсболки на его широком плече. За ним, шаркая, вошла группа мокрых и усталых спортсменов, с легкими сумками .Сергей окинул взглядом дом, оценивающим, мгновенно ощутив всё… и Викторию, стоящую рядом с Точилиным у стола. Его взгляд устремился на них. В мгновение ока чистая, неподдельная ярость вспыхнула на его лицо – челюсти сжались так сильно, что мышцы напряглись, как бы натянутая веревка, глаза сузились так, что превратились в осколки кремня. Это была та самая низменная ярость, которую Виктория почувствовала исходящей от него в его кабинете, та ярость, которая прогнала его через всю комнату и швырнула ее на картотечный шкаф. Она была там, первобытная и ужасающая, Направленная прямо на близость Точилина. Затем, как бы захлопнувшийся ставень, он исчез. Выражение его лица смягчилось, приняв привычную стоическую маску тренера Макеева. Профессионал. Бесстрастный. напряжённые плечи и побелевшие костяшки пальцев, снимавшие ремень, затерянной сумки с приспособлениями, выдали бурю внизу. «Ладно, слушай!» — прорезал шумный голос Сергея, хриплый от дороги.Все обернулись. «Десять минут, потом разминка, — . Мы остаёмся». Его взгляд скользнул мимо Виктории и Точилины, как будто они были частью прогулки. «Виктория Михайловна ». Короткий кивок, совершенно лишённый жар. Виктория почувствовала, как Точилин рядом с ней слегка напрягся. Она шагнула вперед, ее профессиональная маска была надежно закреплена, хотя пульс колотил о рёбра. «Сергей Петрович. Добро пожаловать. Команда может оставить вещи здесь; транспорт до спортивного зала уже стоит». Она протянула ему сложенный лист бумаги. «Как добраться. Ключи. Всё готово». Сергей взял бумагу, не глядя на нее, его пальцы на долю секунды коснулись ее пальцев. Это было в машинном разряде. Он сунул ее в карман куртки. «Благодарю». Слова были ровными, небрежными. Однако взгляд его метнулся обратно к Точилину, который заметно показался Виктории. В воздухе между мужчинами повис безмолвный вызов – кипящая обида Сергея и уверенная, почти собственническая позиция Точилина. «Что-нибудь еще?» — спросил Сергей, и его голос был опасен тихим. Точилин плавно вмешался, и его улыбка снова стала шире. «Просто хочу, чтобы Виктория Михайловна знала, как мы все ей благодарны, Сергей Петрович. Она действительно вытащила нас из огня». Он легко, собственноручно положил руку на пояс Виктории. «Правда, Виктория Михайловна?» Виктория замерла. Прикосновение прожгло ей блузку. Взгляд Сергея метнулся к руке Точилина, а затем снова к лицу Виктории. Его взгляд стал совершенно непроницаемым, как бы замёрзшее озеро, скрывающее бездонную часть. Дом словно затаил дыхание. Даже скрип кроссовок затих. Все взгляды были слабыми и напряженными, устремленными на троицу в сводном доме. Виктория незаметно напротив весла, незаметно сдвиннув руку Точилина. «Как я уже сказала, — ответила она, ее голос прозвучал удивленно ровно, — это моя работа. Проследите, чтобы команда была организована так, как следует, Сергей Петрович. Мне нужен отдых». Она демонстративно обратила внимание на Сергея, игнорируя Точилина. «Вас ожидает транспортный фургон. Я… посмотрю за погрузкой». Сергей ещё мгновение удерживал её взгляд. И тут она увидела это под льдом – проблема чего-то мучительного. Предательство? Боль? Призрак отчаянного голода, который проглотил их оба в своем кабинете, теперь превратился во что-то более темное. Это снова направление направления, острое, как лезвие. «Понял». Он резко обернулся, и его голос снова загремел, нарушив хрупкую тишину. «Вы слышали директора! Шевелитесь! Сумки уложить НЕМЕДЛЕННО! Идем !Все на улицу! Точилин и довольно тихо усмехнулся рядом с Викторией. «Напряжённый, правда? Всегда такой... комплексный». Он заговорчиво наклонился к ней. «Не волнуйтесь, Виктория Михайловна. Я позабочусь о том, чтобы ваш вклад был по достоинству оценен. Может быть, за ужином? Когда хаос улягется?» Виктория смотрела вслед удаляющемуся Сергею, на сдержанную ярость, сквозившую в каждой линии его тела. Запах мела и пота внезапно показался удушающим. Призрачное давление рук Сергея на ее бёдра, его губы, завладевшие ее губами, яростно боролись с затянувшимися, нежеланным отпечатком прикосновения Точилина на ее спине. Дача – холодная, изолированная сцена, готовая к конфронтации, избежать которой она больше не могла. Тщательно выстроенная дистанция испарилась, как только Сергей переступил порог. Теперь, запертые вместе в доме, с безразличным флиртом Точилина и вулканическим молчанием Сергея, хрупкое перемирие казалось тоньше льда на тающем озере. .