1. Багровый (Андерсон Худ)

Лунный свет, скатерть, вишня. Поправляя ткань и тарелки, стремясь довести их до идеала, мастер не обращает внимания на странность атмосферы. Ни в коем случае! Живопись - это порыв души! Это высказывание своей точки зрения на ситуацию и попытка передать невероятную атмосферу, доступное только тебе и только сейчас. Упустить момент, значит никогда его не запечатлеть. Андерсон считал, что так же, как работать языком, он прекрасно владеет и кистью. Работа предстояла трудная, долгая, утомительная и, вероятно, никак не удовлетворяющая его потуги. Но моральное удовольствие и азарт, подстёгивают лучше всяких "уговоров и убеждений". Жажда, убийство, грозди граната. Краски смешиваются, каждый раз, как в первый, в полу мраке не знаешь, чего ждать. Это интригует. Это завораживает. Это даёт неожиданный эффект от будущего произведения. Рассыпанные драгоценные камни, подобно зернам греха. Они сияют так заманчиво. Ради таких совершают поступки непростительные, следствие которых, смертельный приговор, или пожизненное заключение. Андерсон не из таких. Да, в нём дышат жажда, жадность, желание обладать. Но оно не сравниться с влечением к сотворению прекрасного. Живое, искажённое желание, застыло в крике ужаса и стеклянном взгляде. Но перед эти он, благочестиво прочитал молитву, попросил бога, быть не таким строгим. Они все, и инсталляция перед ним, и он сам, не больше, чем ступеньки, на пути чего-то большего. Так пусть их кровь, в конце пути, будет присвоена другими, чтобы просуществовать чуть больше, чем краткий миг и кануть в бесконечное марево освещающее конечное. Дым, пламя, судьба. Зарево за окном, ни то вой войны, разгоревшейся на горизонте очередным залпом, ни то блеск луны, своим сиянием успокаивающий, пока твой труп доедает какая-то тварь. В любом случае и для этого, найдется нужный оттенок, нужный угол и нужное падение лучей. Слегка растушевать тут, обмакнуть кисть, здесь блик и четкая линия. Не смотря на свою юные года, опасную полосу препятствий и странный круг знакомств, Андерсон Худ, бежавший по заготовленной ему дорожке судьбы, невероятно счастлив. Его жизнь, полнее некоторых знатных дам, насыщеннее картин мудрых мужей, познавших эфемерные тайны мира, острее перцев и острия клинка. Она жжется неукротимым зверем, хватает за руку врагов и заставляет задыхаться. Багровый. Стерев струйку крови с уголка рта, Андерсон провел пальцем вдоль линии, оттеняя её, придавая глубину и какой-то сакральный смысл. Что-то про вкладывания частички себя в свое творение. Убитый вор, распластался под лунным светом на скатерти, разлив бесценную кровь, напитав ей хищное дерево хижины. Бедолага рассыпал сочную вишню и украденные драгоценные камни граната. Свеча, балансирующая на узком подоконнике, испускала последний дым, догорая так же неизбежно, как чья-то жизнь. Художнику было жаль. Мимолетность ли этого момента. Бедолагу, что попал под горячую руку. Алый пожар, поедающий страну, на заднем фоне. Или ничего из этого, или даже все в месте. Кисть опустилась в палитру, с разными оттенками красного. Последний штрих и все готово.