Часть 2

Как и было условлено, мы, настроившись максимально воинственно, двигались в сторону нужного кабинета. Решено было сделать вид, что мы, заплутавшие бедняжки, искали своего куратора, и нас направили именно сюда. Долго ждать не пришлось. Практически не отлипая от экрана смартфона и будто издавая лёгкое шипение, мимо нас проползла змея. Должна признать, её кожа была дорогим удовольствием...брендовая чешуя. Кристина подошла к двери условленного кабинета, убрала телефон, положила в рот пластинку жвачки и робко постучалась. Мы не услышали позволения войти, но, нацепив очаровательную улыбку, кобра заползла внутрь. В такие моменты в твоей голове начинает беспощадно завывать сирена: «Внимание! Напряги воображение! Ты же знаешь, что сейчас будет происходить за дверью! Он жалеет тебя и смеётся над твоей беспомощностью. Зато Кристина ему по-настоящему интересна!». Эта бегущая строка высвечивается на твоём лице, и я безошибочно угадываю знакомый сигнал тревоги. Опустим классические переубеждения и подружкины мантры. Но да, ты намного интереснее! Да, она пустышка. Да, она сама липнет к нему! Так помогает «Стрепсилс» больному горлу. Смягчает… Почему нельзя просто предвосхитить и ликвидировать?! В начале шестого вечера нам даруют свободу. Побросав тетради и ручки в сумки, мы спешим к выходу. Тоскливо покидать школу, когда ученики давно сидят по домам и играют в Sims. Вдохнув терпкий осенний воздух, смешанный с прохладой, мы чувствуем себя значительно лучше. В конце концов, любые терзания можно пережить, если ты хоть раз можешь вдохнуть этот вечерний запах. Всё на своих местах. Иначе не могло и случиться. Неведомый нам порядок задан раз и навсегда. Мы минуем школьную парковку, как слышим оклик. Твоё имя. Мы оборачиваемся на звук, и я вижу...вижу, почему ты так любишь историю! Потрясающая наука. Так ещё и на Ауди. Чистая и блестящая. Чёрная. Вся сплошь — мягкие линии и бесшумный мотор. — Вы на остановку? — в ответ Антон Викторович слышит скомканное кудахтанье сразу из двух клювов. Он усмехается и, видимо понимая, что случай клинический, прибегает к зазывающим жестам. Курочки семенят в направлении машины. — Никаких отговорок, вы ещё намучаетесь с тем, чтобы добираться сюда по утрам. Да и меня в школе не каждый день поймаешь. Прыгайте в машину, а я пока покурю. Можете поменять волну, если не нравится. Вы всегда переглядываетесь, прежде чем принять решение? Мы забираемся на заднее сидение и чувствуем себя двумя глупыми школьницами, которых незнакомый дядя предложил подвезти до дома. В салоне пахнет морозной хвоей. Видимо, ароматизатор. Действует расслабляюще. Ты начинаешь представлять, как после каждого рабочего дня безупречный Антон Викторович садится в машину, пахнущую зимним еловым лесом… Вернувшись в салон, он устроился на водительском кресле, чуть расслабил галстук и лаконично, но приветливо познакомился со мной. Мы сообщаем свои адреса и, притихнув, как мышки, следим через стекло за огнями вечернего города. Наш водитель явно не из болтливых. Музыка играет довольно громко, но не задевает нервы и не раздражает перепонки. Сложно было представить, что Антон Викторович слушает такие...качающие треки. Тебя уже не спасти, и ты вволю смакуешь видение о том, как он танцует в синем освещении клуба в чуть расстёгнутой рубашке с небрежно закатанными рукавами...Вынырнув из сокровенных мыслей, мы с удивлением замечаем, что проехали знакомый суши-бар. Так-так-так. Сперва доставляют меня...Твоё сердце начинает бешено колотиться о грудную клетку, а воображение снова срывается с цепи. — Надеюсь, вы не против? Я живу возле «Мегасити», поэтому мне проще сначала подвезти тебя, а потом по пути высадить Анну, — глядя в зеркало заднего вида, он обращался к каждой из нас. Похоже, успел понять, что под любым решением мы ставим строго совместную печать. Я выпрыгиваю из машины, бросая тебе самое лукавое на свете «Удааачи». — Вы всегда так говорите друг другу на прощание? Хочу верить, что дело не в том, что ты осталась со мной в машине, — в ответ из тебя вырывается нечто среднее между хрипом и смехом человека, который болен пневмонией. — Да нет, это мы так...ну, это просто. — Убедительный довод. Ладно, может, переберёшься вперёд? Устал от музыки и буду рад поболтать с тобой по пути домой. Если ты не против, конечно. И да, как насчёт вечернего «МакАвто»? Ты ответила на предложение искренней улыбкой и без приключений пересела на переднее сидение. Щёлкнуло звуковое оповещение. Моё нахальное «НУ, ЧТООО ТАМ?! ВЫ УЖЕ ЦЕЛОВАЛИСЬ?». Не читая, ты заблокировала телефон. Кажется, Антон Викторович это заметил, но из такта не подал виду. Даже сдержал улыбку. Ловким движением музыкальных пальцев он убавил музыку. Казалось, ты впервые по-настоящему видишь вечернюю Самару. Всё ощущается во сто крат глубже и острее. Неужели дело в том, что по левую руку сидит Он? Прочь эти мысли, девочка. Лучше даже не думай, как вышло, что в первый день школьной практики ты проплываешь мимо городских огней в салоне автомобиля, чей логотип похож на олимпийские кольца. Всё это лишь совпадение. Вселенная замешкалась и не успела вовремя вмешаться. Если сейчас упадёшь в эту сказку, потом будет очень паршиво. Потом, когда к столь многообещающему началу найдётся свой малоперспективный финал. — Моя бабушка всегда говорит: «Тоша, ты — это то, что ты ешь...». Кстати, она и сейчас в отличной форме! По ней совсем не скажешь, что она разменяла девятый десяток, — А ПО ТЕБЕ НЕ СКАЖЕШЬ, ЧТО КТО-ТО НАЗЫВАЕТ ТЕБЯ ТОШЕЙ, — Ненавижу эту фразу, но у нас это семейное. Много долгожителей. Как тебе такая прелюдия перед гамбургером с картошкой? — Антон Викторович явно искал способ расслабить тебя и задать тон дружеской беседы, но прыгающая обезьянка с тарелками в твоей голове не давала связать и двух слов в ответ. Спустя пару минут молчаливой поездки под негромкий аккомпанемент музыки Антон Викторович снова нарушил тишину. — Слушай, я, наверное, тебя смутил всем этим? Не думай, что так…налаживаю контакт со всеми коллегами, тем более — временными, — с глухим ударом в тебя провалилось осознание, что этому общению придёт вполне естественный конец, — Просто мне показалось, что тебе на новом месте нужна помощь, а потом решил, что неплохо было бы получше тебя узнать, освежить воспоминания, так сказать, — на этих словах он повернулся к тебе и обжёг взглядом. Только сейчас ты споткнулась об одну немаловажную деталь: его возраст, его жизнь за стенами 120-ой школы. Что он, собственно такое? Ах, да, как приятно быть в его руках орудием ностальгии! Мы опустим полный список твоих скомканных реакций на откровения обворожительного водителя. В целом все они свелись к нервной мимике и новому приступу скованности, — А вот теперь мне действительно неловко. Правда, с чего я решил, что тебе вообще нужна помощь? Но уже ничего не поделаешь, ты успела узнать о моей бабушке... — он был из тех редких мужчин, чьё смущение никак не умаляет маскулинности и уверенности, — О, чуть не проскочили поворот. В приоткрытое окно стремительно врывается пряный запах фаст-фуда. Вы останавливаетесь возле пункта приёма заказов, и Антон Викторович без заминки выкладывает аппетитный перечень. Про себя ты облизываешься и с сожалением вспоминаешь казённый общажный холодильник. Лишь спустя пару мгновений до тебя доходит, что весь заказ представляет собой нечто...удвоенное. Чёрт, он снова это делает! СНОВА СОБИРАЕТСЯ ТЕБЯ КОРМИТЬ! Но повторяется не только ситуация, но и то, с каким удивительным тактом Антон Викторович избавляет тебя от любого дискомфорта. — Надеюсь, ты не против иногда поесть чего-то вредного? Не переживай, я знаю, что в машине ты даже пакет не откроешь. Просто возьми с собой и нарушь все ваши женские правила дома. Или как там это называется...Ну, после шести не, — его прерывает выдача заказа, чему ты бесконечно благодарна. Совсем не хотелось узнавать, насколько Антон Викторович осведомлён в «этих женских штучках». — Какой у тебя адрес? — Академика Платонова 49А. Это общежитие, — ты привыкла выпаливать комбинацию быстро и внятно. Антон Викторович не выдал какой-то особенной реакции и понимающе кивнул. — Ты из другого города, значит. Тольятти? — Да. Мы с Соней оттуда приехали учиться. Очень скучали первое время по дому, — делаешь недюжинные успехи в построении предложений. Сложная конструкция! Так держать. — Понимаю. Или не очень. Сам-то я самарский. Но вот бывшая жена моего младшего брата переехала из Тулы. Очень красивый, старинный город. С историей. Она тоже сильно тосковала по родным краям, — ему удавалось с ласковым, бережным акцентом выделять такие...добрые, что ли, или чуть устаревшие словосочетания: родные края, у нас это семейное, квашеная капуста...ОСТАНОВИСЬ. В конце концов Антон Викторович сумел заставить тебя разговориться и рассказать о себе. Ты вырываешь всё, что находишь в мыслях и памяти, щедро протягивая на соседнее сидение. Он благодарно слушает тебя, не перебивая, только изредка задавая уточняющие вопросы, чтобы не спугнуть твоё откровение. Полумрак всегда был союзником искренности. Ты не успеваешь опомниться, как вы плавно вписываетесь между двух машин на парковку возле твоего корпуса. — Приехали. Как-то быстро добрались, — на твои колени мягко опускается тёплый бумажный пакет. ПОЧЕМУ НЕ ЕГО РУКА?, — Только не жди, пока остынет, а то можно выбрасывать, — он бегло оценил содержимое своего пакета и, шумно выдохнув, добавил, — Мда, не хочется нарушать дисциплину, — снова электрический разряд от встречи взглядов, — Ладно, чего я кайф ломаю. Не согрешишь — не узнаешь, правда же? — глубокая ямочка разрезала левую щёку, — И да, пока не забыл. Обменяемся номерами? Мало ли, снова совпадёт расписание, подброшу тебя до общежития. Мне понравилась твоя манера рассказывать, так что обменяю новые истории на услуги таксиста. Наскоро слепив одновременно горячее и робкое согласие, ты диктуешь номер и видишь, как он быстро печатает «Анна». К счастью, или напротив, тебе не удаётся увидеть ещё хотя бы одно, какое угодно, имя в списке контактов, и ты достаёшь свой телефон. Антон Викторович поворачивается к тебе почти всем корпусом и аккуратно протягивает руку. Ты не сразу сообразила, что к чему, но уже спустя мгновение вложила в его руку свой дряхлый андроид. Антон Викторович нарочно отворачивает от тебя экран и что-то выстукивает клавишами, облизнув пересохшие губы. — Готово. Посмотришь, как будешь внутри, — ОН ЖЕ ПОНИМАЕТ, ЧТО ТЫ ПОСМОТРИШЬ УЖЕ В ЛИФТЕ?, — Значит, до завтра? — в этот момент он переводит взгляд на освещённую площадку у входа в общежитие и, как и ты, замечает там кучку ребят. Парни громко галдят и смеются, но в целом не выглядят опасно. Похоже, Антон Викторович считает иначе. Быстро выйдя из машины, он успевает обойти её и открыть тебе дверь. Протягивает руку, но ты слишком смешалась, чтобы принять участие в акте галантности. Сжав пахучий пакет в руках, ты выбираешься из самой комфортной машины, про себя прощаясь с ней (с надеждой, что не насовсем), и встаёшь рядом с Антоном Викторовичем. Чуть приобняв тебя со спины (снова лишь для того, чтобы подтолкнуть и направить), он ведёт тебя к двери. Кажется, его аромат и уверенность распространяются вокруг с равной силой. Парни будто съёживаются и чуть сбавляют громкость. Он не чувствует превосходства. Не упивается моментом. И ты безошибочно понимаешь, что всё, о чём он сейчас действительно думает — твоя безопасность. И не важно, долг ли это любого мало-мальски воспитанного мужчины, или...ЗАМОЛКНИ. — Дальше — сама. Рад знакомству, — прощание вышло поспешным и чуть прохладным. Неужели вся та атмосфера осталась в машине, смешавшись с запахом елей? Плетёшься к лифту. Щелчок! Есть ещё, чем согреться. Жадно пробираешься к телефону: «Твой Друг». (ИДИ К ЧЁРТУ. ПРОСТО ИДИ К ЧЁРТУ). Подготовка ко сну проходит будто бы на автопилоте. И вот, спустя полчаса, ты в кровати. Обещаешь мне всё рассказать исключительно при встрече и, с чувством выполненного долга, готовишься отдаться Морфею. Как вдруг, на потолке вспыхивает голубовато-белое пятно. Экран. Оповещение. сообщение от Т.Д.: «не помню, когда в последний раз мог так просто и душевно с кем-то пообщаться. спасибо. доброй ночи».

Не согрешишь — не узнаешь, подруга. Дальше — сама.

Уверяю тебя, дорогая, с подготовкой речи для получения «Оскара» ты была бы менее щепетильна, чем теперь, когда выбирала идеальный ответ на сообщение Антона Викторовича. Ни в коем случае не отвечать сразу! Может, оставить до утра? Он подумает, что ты уже спишь, и будет зацепка на новый день...так ты и поступила. Беспокойная, бурная ночь потчует тебя сладкими снами. Всё до приторного банально, но до чего будоражаще. Вот вы остаётесь в его кабинете. Совершенно не имеет значения, как так вышло, почему ты замешкалась, и каким образом плотно закроется дверь. Он приближается и нежно берёт твоё лицо в руки. Одну запускает в волосы и притягивает к себе. Не сразу ищет твоих губ. Будто это невозможное, дерзкое счастье. Нужно насладиться моментом. Ты в его руках. Испуганная птичка, чьё сердце готово вылететь из груди. Он глубоко дышит, приоткрыв губы. Тебя обволакивает запах ментола и его древесно-мускусный одеколон. Сон обрывается.