Часть 12

Долгожданная Пятница, которой в спину уже дышит блаженная Суббота. Дышит, между прочим, с примесью алкогольных паров. Но не будем забегать вперёд. Все факты, которые проскользнули в твою пьяную голову и остались дожидаться трезвого перепрочтения, тут же ожили. Что же Антон Викторович рассказывал о Вадиме? А главное — зачем? Это откровение точно было знаком большого доверия. Неужели ты думала только о том, чтобы расстегнуть ширинку историка? Убедив себя, что это не так, ты продолжила подбирать пароли к архивной папке вечера в его квартире. В конце концов, твои хакерские попытки увенчались успехом, но… документов в файле оказалось не так много. Да, Антон Викторович действительно говорил о младшем брате-гедонисте, которому плевать на всех и всё. И про разницу в возрасте что-то было… Применив азы арифметики, ты подвела итоги: Антону Викторовичу — 41, а его брату… 36! Да, вайб у него действительно более… молодёжный. Ты вспомнила ваше знакомство и отметила, что не чувствовала с Вадимом никакого смущения. В нём было что-то от балованного ребёнка. А ещё дорогой аутфит… Да, по пути в школу тебе было о чём подумать. Урок пролетел быстро и гладко. Выслушав пару рекомендаций по следующему занятию от куратора, ты направилась в учительскую, чтобы сберечь время и проверить тетради до начала следующего урока. Как назло, в кабинете уже обосновалось несколько наседок, высиживающих оценки, изменения в расписании и свежие тренды в составлении методических планов. Атмосфера не располагала задерживаться, но вариантов было немного: проверять тетради на коленях в коридоре было бы как минимум странно. Не желая номинироваться на роль «самого асоциального преподавателя», ты поздоровалась с коллегами и тихонько села за стол. Жаль, ты забыла: в 120 школе есть человек, умеющий безупречно выполнять две вещи: сохранять непроницаемое спокойствие и… (не?)вовремя появляться из ниоткуда. — Доброе утро, дамы, — лёгкое и уверенное приветствие, которое прозвучало бы из других уст пошло и тривиально. Кто бы это мог быть… Сонные женщины, как по команде, принялись млеть. Растягивая слова, они поздоровались с Антоном Викторовичем настолько кокетливо, насколько могли. Ты подумала, что тебя вот-вот стошнит от этого театра, но ограничилось скривившимися губами. — Анна Владимировна. Хорошо себя чувствуете? — очень благородно, но настолько же холодно. Видимо, ты действительно была похожа на человека, которому стоит прогуляться до уборной. — Да всё в порядке, спасибо. Просто голова немного болит. Наверное, из-за погоды. — Да, резко похолодало, я уж думала, до зимы свою дублёнку не достану, — одна из преподавательниц подала голос. Ты с тоской подумала, что никому в этой комнате нет дела до того, когда она собиралась достать свою дублёнку из 90-х… Но Антон Викторович вырвал тебя из удручающих мыслей и, будто что-то вспомнив, с небрежной простотой сказал: — Анна, на пять минут, — его взгляд и интонация подтвердили, что это не вопрос. Пф, как грубо. Ты мысленно цокнула. Озлобленность и уязвлённость, которые ты испытывала к Антону Викторовичу с вашей последней встречи, помогали держать дистанцию и… лицо Снежной Королевы. — Ага, минуту, — ты равнодушно перекинула через плечо сумочку и не спеша последовала за преподавателем. До его кабинета вы шли в абсолютном молчании. Один раз Антон Викторович обернулся, но столкнувшись с твоим деланным безразличием, устало вздохнул. Тебе показалось, или в этом вздохе было снисхождение? Как только дверь кабинета закрылась, он небрежно сел на край первой попавшейся парты, скрестив на груди руки. Рубашка плотно обтянула напрягшиеся мышцы, и ты вспомнила, как одной из этих самых рук он до боли сжимал твоё бедро. — Боже, помоги мне, — Антон Викторович на мгновение закатил глаза и, размяв напряжённую шею, устало продолжил, — В общем. Я без понятия, о чём ты там успела пощебетать с моим братом, но он очень… настойчиво вытягивает твой номер. Что скажешь? — В смысле? Что я должна сказать?... — немного растерявшись, ты принялась тянуть время, потому что… с ужасом осознавала: ты хотела, чтобы у Вадима оказался твой номер. — Даже не знаю, — кажется, Антону Викторовичу стоило колоссальных усилий сохранять спокойствие, — Например, хочешь ли ты, чтобы я дал Вадиму твой номер? — Как удобно. Хотите загнать меня в ловушку на своих условиях? Чтобы я отказалась от внимания другого мужчины и осталась так кстати, так удобно рядом. Ждать, пока вы… наберётесь решительности? — не знаю, в каких пубертатных цитатниках ты рылась, но позволь, подруга, я не буду это комментировать 🥴 — Прости, но… что ты несёшь? Какая ловушка? Для тебя не логично, что я спрашиваю твоего разрешения, чтобы дать незнакомому человеку твой номер? — он ещё не повысил голос, но судя по вопросу, даже его божественное терпение пошло трещинами. — Что я несу?! — ты почти задохнулась от злости, — А хотя, — глубокий сучий вдох, — Знаете, ладно. Дайте Вадиму мой номер. Я согласна. — Хорошо, — ни один мускул на лице Антона Викторовича не дрогнул. Ледяное спокойствие. Для тебя это стало последней каплей. — ХОРОШО? Вот так просто?! То есть вы просто возьмёте и дадите своему брату мой номер на блюдечке?! — твои щёки полыхали, а голос доходил до опасных децибел. — Аня. Прости, но всё это не ко мне. Ты прекрасно знаешь, кто готов поиграть с тобой в эти игры. Горячо-холодно. Перестань, но продолжай. Реши за меня. Я знаю, чего хочу, — он встал и подошёл к тебе почти вплотную, — Но если этого не знаешь за себя ты, я не хочу думать за двоих. — А за меня и не надо ничего решать, — ты перешла на угрожающее шипение, — Вы спросили, я ответила. Теперь всё? — ты отпрянула к двери. — Есть ещё кое-что. Прозвучит до пошлоты драматично, но не могу тебя не предупредить. Лучше останусь самым плохим и душным, но тут такая штука. Не ты одна умеешь путать карты и делать что-то назло. У Вадима в этом больше опыта. И фантазии. И… — Антона Викторовича перебил твой очередной эмоциональный всплеск. — Зачем вы всё это мне говорите?! — тебя штормило, и ты уже с трудом выносила происходящее. — Затем, что мой брат просто обожает превращать всё, к чему прикасается, в дерьмо. Особенно, если это может вывести меня из себя. Тут прямо джекпот. — Хотите сказать, он познакомится со мной только чтобы побесить вас?! — ты театрально усмехнулась, — И это меня считают нарциссом… — Хочу сказать, одно другому не мешает. Я не отрицаю, что он… — Антон Викторович прочистил горло, — С радостью покатал бы тебя по ночному городу. Просто предупреждаю о том, что его интерес могут подогревать и другие факторы. — Очень интересно, и какие же?! На кой чёрт ему вообще выводить вас на эмоции? Если они, конечно, у вас есть, — ай да язвочка, гордишься собой, а?))) — Присядь, — Антон Викторович неопределённым жестом указал на ровные ряды парт. Ты цокнула и нехотя двинулась к ближайшему стулу. Хотя вся эта ситуация порядком тебя измотала, чутьё подсказывало: сейчас будет что-то очень важное. — В 90-х мой… наш отец сколотил неплохой такой семейный бизнес. Причём создал его самыми грязными и жестокими способами, на какие только способно было то время. Нам досталась особая мануфактура. Помнишь, я упоминал свою… факультативную должность? Так вот, это и есть тот самый семейный бизнес-на-крови. Он связан с распространением алкогольной и табачной продукции, в редких исключениях и кое-чего покрепче. Ты не подумай, это не подвальная лавка. Лицензии, нужные подписи, важные связи, всё это есть, — Антон Викторович подошёл к окну, распахнул его и, достав сигарету из солидной пачки, жадно затянулся. Я всегда тяжело относился к такому наследию. Несколько раз хотел отказаться от доли и найти другой заработок. Но, сука, деньги. К хорошей жизни быстро привыкаешь. А у меня она не просто хорошая. Она ахуенная. Чтобы как-то сгладить внутренний конфликт, я торчу здесь. Сею разумное, доброе, вечное и вроде как… «искупаю» хотя бы процентов 50 того, что творю за этими стенами, — выкуренный почти до основания окурок полетел в окно. Мы с Вадимом делали много вещей, которыми я не горжусь. И я крепко связан с братом. Крепче, чем хотелось бы. Не знаю, может, ваше знакомство — моя расплата за лицемерие, — он устало пожал плечами, — Не должны вы были встретиться. Не должны, — почему-то его слова теперь звучали так, будто это ваш последний диалог. Ты сглотнула подступивший к горлу ком. — Я всё равно не понимаю… Зачем вы всё это говорите, если сами оттолкнули меня тогда? Зачем вы всё испортили?! Антон Викторович посмотрел на тебя, будто последняя надежда на твоё здравомыслие его покинула, и слабо, измученно усмехнулся. Тебе показалось, что он неумолимо от тебя отдаляется. Он словно понимал и знал всё наперёд. А ты оставалась копошиться в своей песочнице. — По-моему, я уже ответил на твой вопрос. Тебе нужна драма, мне — ты. Тебе просто… скучно. Ты хочешь, чтобы я подкараулил тебя пьяную и увёз к себе. Хочешь всё запутать, смешать и с упоением плакать над этим. Хочешь, чтобы я угадывал твои мысли. Чтобы я взял тебя на одной из этих парт, но чтобы парень с татуировками оставался на привязи и вилял хвостиком, когда ты проходишь мимо. Я не хочу развлекать тебя. Я хочу… — прозвенел звонок, — Сука, — Антон Викторович чуть запрокинул голову и шумно выдохнул, — В общем, ты подумай насчёт номера и отпишись, что решила. Загрузив информацию, ты, как ошпаренная, выскочила в коридор, хлопнув дверью. Тебе нужно было справиться с двумя задачами: проверить тетради и не разрыдаться в школе. К счастью, удалось и то, и другое. Второй урок в восьмом классе пролетел быстрее, чем первый. Правда ты была не с детьми. При малейшей возможности твои мысли уносились далеко за пределы кабинета. И вот, обкатанная схема сработала. Ты, как обычно, нашла удобную лазейку. Какого чёрта? Да он просто до мозга костей учитель. Наверное, чувствует себя теперь героем, поступившим по совести. Тоже мне, благородный мафиози советского разлива… Твой поток желчи было уже не унять. Хорошо, что школьный день подошёл к концу. Тебе нужно было срочно подышать свежим воздухом и хотя бы так ощутить дуновение свободы. Антон Викторович — чужой для тебя человек. И что бы ты ни делала, его это не касается. Вот такую мантру ты выбрала на вечер Пятницы. Похоже, именно она помогла тебе на звонок с повторным вопросом ответить леденящее «Да». Появление Вадима не заставило себя долго ждать. Он добрался до твоего телеграма, и вы лишили друг друга сна до 3:30 ночи.